Особенности успешного приручения

Декабрьский дождь вперемешку со снегом неслаженно стучал по широкому подоконнику, ветер кидал в стекло голые ветви растущего за домом молодого каштана, погода не располагала к прогулке: Ганнибал, сидящий напротив уютно потрескивающего ольховыми дровами камина, листал электронные страницы Таттл-крайм. Он лениво размышлял, стоит ли, наконец, преподать мисс Лаундс урок на правила хорошего тона или всё же её смелость, смекалка и журналистская беспардонность даёт ей индульгенцию на освещение деяний Чесапикского Потрошителя. До поры до времени. Она забавляла его. Всё в этом мире, так или иначе, существовало для удовлетворения потребностей Ганнибала Лектера в развлечении, еде, удовольствии. Звонок в дверь неизвестного визитёра, который точно не был ни пациентом, ни гостем, заставил доктора отвлечься от планшета и пройти в прихожую. — Здравствуй, Ганнибал. Прости, я без предупреждения. На пороге стоял Уилл Грэм, разрумянившийся на холоде, его голубые глаза, особенно эффектно смотрящиеся при естественном освещении, по обыкновению прятались за стёклами покрытых капельками очков. — Тебе не обязательно предупреждать о своём визите, Уилл, — приветствовал его Ганнибал, — моя дверь всегда открыта для друзей. Входи, я сделаю кофе. Грэм смущённо улыбнулся. — Я не один, Ганнибал. Лектер взглянул вниз. Из-за ног Уилла выглядывала большая бело-серая собачья голова, светлые, почти прозрачные глаза с чёрными точками зрачков смотрели на доктора с любопытством и настороженностью. — Это Каспер, — Уилл потянул поводок, заставляя пса встать рядом, — ты не против? — Разумеется, нет, — Ганнибал посторонился, позволяя гостям зайти в дом, — у тебя восьмая собака, Уилл? — Я узнал, что владельцы одного закрывающегося приюта в спешном порядке пристраивают питомцев, — Грэм наклонился, чтобы ласково потрепать пса по холке, — он ещё не знаком с остальными ребятами, я только что забрал его. — И сейчас, насколько я понимаю, — кивнул Ганнибал, — ты едешь в Вульф Трап, чтобы представить им Каспера? — Сейчас я еду в Ланкастер, Джек уже ждёт меня там, — Уилл теребил замёрзшими пальцами плоский ремешок поводка, — я хотел тебя попросить оставить у себя Каспера до моего возвращения. Лектер наклонил голову, посылая Уиллу пристальный взгляд. Почему-то всё выглядело так, будто он уже согласился. Пёс, сидевший у ног Грэма, повторил жест доктора, дополнив его высунутым языком. — Я, конечно, польщён, что ты обратился с этой просьбой ко мне, — произнёс Ганнибал, подбирая слова, — но мне кажется, что Алана Блум… — Аланы сейчас нет в Балтиморе, — нетерпеливо перебил Уилл, — она на симпозиуме психиатров в Вашингтоне. — Вот как, — Ганнибал переводил глаза с Уилла на Каспера и обратно, — просто я подумал… — Забегая вперёд, скажу, что могу доверить Каспера только тебе, — снова вставил Грэм, не дождавшись окончания фразы Ганнибала, — но если это неудобно или ещё что-то… — Разумеется, я выручу тебя, Уилл, — Лектер развёл руками, — хотя у меня совершенно нет опыта общения с собаками. — О, я уверен, что вы поладите, — Уилл оживился, сверкнув в улыбке идеальными зубами, на которые доктор всегда невольно засматривался, — хаски вполне социализированы. Я очень признателен тебе, Ганнибал. Последние слова были произнесены с такой обезоруживающей теплотой и благодарностью, что Ганнибал на долю секунды «подвис», впечатлённый голосом и видом Уилла одновременно, чем тот, судя по всему, коварно воспользовался, наспех попрощавшись и сунув в руку Ганнибала петлю поводка. Уже от машины Грэм подарил Лектеру ещё одну ослепительную улыбку, оставив очарованного доктора стоять на пороге с новым питомцем и проблемами, которых Ганнибал, конечно, не мог предвидеть даже со всей своей проницательностью и дальновидностью. Если бы доктор Лектер знал заранее, на что подписался, оказывая услугу обаятельному профайлеру, он бы, скорее всего, нашёл убедительный предлог для отказа. Дождавшись, пока Грэм сядет в машину, и, махнув рукой, скроется за поворотом, Ганнибал закрыл дверь и взглянул на собаку, смирно сидевшую рядом. — Ну, что ж, Каспер, — произнёс доктор, наклонившись к псу, — надеюсь, мы подружимся. Каспер поставил треугольные уши торчком, внимательно посмотрел на Ганнибала, коротко тявкнул и снова вывалил длинный розовый язык. — Вообще-то, — доктор добавил в голос строгости, — воспитанные собаки не лают без причины. Хотя, какое в приюте воспитание, — добавил он, помолчав, — будем считать, что ты мне ответил. Но на этом всё. А теперь познакомлю тебя с твоим временным жилищем. Но пёс, похоже, и без намерений доктора знал, что ему делать и куда идти, он уверенно направился в гостиную, обнюхивая углы мебели, дверные косяки и повиливая хвостом, надо полагать, в знак одобрения и удовлетворения от пребывания в доме Лектера. Он с силой натягивал поводок и оборачивался с недовольным выражением, давая понять, что его следует отстегнуть, в конце концов, Ганнибал, успокоенный степенностью своего четвероногого гостя, решился снять поводок, предоставив псу свободу передвижения и возможность познакомиться с домом самостоятельно. Но стоило ему это сделать, Каспер начал шустро носиться по всему первому этажу, озорно поглядывая на доктора, и весело повизгивая, будто предлагая поиграть в догонялки. Как выяснилось в дальнейшем, догонялки в планы Лектера не входили, однако, он всё же был вынужден принять навязанные хитрой собакой правила игры и какое-то время побегать, чтобы снова пристегнуть поводок к ошейнику. Каспер внезапно останавливался и с самым невинным выражением глаз ждал, пока Ганнибал приблизится, когда же он протягивал руку, чтобы взяться за ошейник, резко срывался с места и бежал в противоположную сторону, не забывая оглядываться, будто насмехаясь. Это продолжалось примерно четверть часа, пока раскрасневшийся от суетливого и несолидного передвижения по собственному дому Ганнибал не топнул ногой и не рявкнул: «Стоять!» Он не особенно рассчитывал на успех, но к его удивлению Каспер не стал убегать в очередной раз. Опустив хвост, он просто смирно ждал, когда Лектер с грозным видом подойдет и одним резким, быстрым движением защёлкнет карабин поводка на ошейнике, игнорируя недоумённый взгляд светло-голубых глаз. — Плохой пёс, — обвинил Ганнибал, сжимая поводок, — ты не оставил мне выбора. Теперь будешь на привязи, пока не научишься себя вести. Каспер внимал Лектеру, задрав голову, в его круглых глазах не было ни капли раскаяния, напротив, он выглядел очень довольным собой. «Что плохого в том, что мы слегка порезвились?» читалось в его невинном взгляде. Ганнибал направился в столовую, не оборачиваясь на пса, который покорно шёл следом, видимо, всё же понимая, что перегнул. Лектер накинул петлю поводка на выступ спинки стула, и, продолжая игнорировать переступающего передними лапами Каспера, взял кувшин, чтобы налить воду: жажда заставила его опрокинуть стакан буквально залпом. Каспер, внимательно наблюдавший за доктором, жалобно заскулил. Ганнибал скосил глаза в его сторону, снова наполняя стакан. — Если ты пытаешься извиниться за свою выходку, то тебе придётся убедить меня в том, что твоё раскаяние искренне. Каспер неотрывно смотрел на стакан и часто дышал, приоткрыв пасть и высунув язык. — Похоже, ты тоже хочешь пить, — понял Ганнибал и огляделся в поисках подходящей миски, — потерпи, приятель, сейчас что-нибудь придумаем. Его раздражение постепенно растворилось в попытках найти что-то, во что можно было налить воду для Каспера, пёс терпеливо ждал, пока Ганнибал гремел на кухне тарелками и пиалами. Как только нужная посудина была найдена и Каспер, наконец, получил возможность утолить жажду, он кинулся к миске со всех лап, начав поспешно шлёпать языком по воде, с благодарностью поглядывая на Ганнибала, который уже мысленно составлял список покупок в интернет-зоомагазине; ему не хотелось ехать в супермаркет с собакой, а оставлять Каспера дома в одиночестве представлялось весьма рискованным предприятием. Ганнибал снова взял планшет и набросал в электронную корзину всё необходимое, не забыв даже мячик; впрочем, судя по всему, Касперу было весело у доктора Лектера и без игрушек. Через час заказ был доставлен, Ганнибал наполнил новую миску собачьим кормом, полагая, что его гость голоден, но Каспер без видимого энтузиазма подошел к еде, понюхал горку сухих тёмно-коричневых косточек и с недоумением посмотрел на Лектера. — Это твой обед, — невозмутимо изрёк Ганнибал, — другого не будет, поэтому тебе придётся поесть. Каспер сел рядом с миской и демонстративно отвернулся, являя полное презрение к кучке в его собачьем понимании чёрт знает чего. Вопреки его ожиданию, это не возымело никакого эффекта на Ганнибала, доктор и бровью не повел. — Из этого я делаю вывод, что ты не достаточно голоден, — произнёс он, надевая пальто, — в таком случае идём нагуливать аппетит. Каспер не имел ничего против прогулки, более того, он был очень даже за, пёс суетливо бегал рядом с доктором, идущим к двери, демонстрируя нетерпение и заставляя его путаться в поводке. Перед выходом Ганнибал надел на Каспера новый поводок-рулетку, позволявший бОльшую свободу движений, затем положил в карман ключи, пакетики для собачьего туалета, и, наконец, открыл дверь. К счастью дождь уже прекратился, из-за серых туч даже несмело выглядывало тусклое вечернее солнце. Рванувший наружу пушистой ракетой Каспер, был остановлен Ганнибалом, пёс бросил на него презрительный взгляд, но, всё же, смирившись с авторитетом сильной руки, притормозил, переходя на обычный шаг. Они шли по тротуару вдоль домов, от которых дорожку отделяла полоса дёрна, встречные прохожие невольно улыбались, засматриваясь на красивую собаку, ведомую очень привлекательным, представительного вида мужчиной. Размотав рулетку поводка, Каспер убежал немного вперёд, Ганнибал отвлёкся на приветствие соседа из дома с противоположной стороны улицы, а когда снова взглянул на пса… — Каспер, нет! На газоне! Там будет про… Лектер не успел сказать, что будет проще на газоне, потому что Каспер сделал свои большие дела прямо посреди тротуара. Идущая в это время мимо пожилая пара почему-то с укором посмотрела на Ганнибала, но доктора было сложно смутить таким пустяком: с каменным выражением лица он достал пакетик, и через несколько секунд мокрая плитка тротуара снова сияла чистотой. Если бы несносный пёс умел говорить, Ганнибал, скорее всего, услышал бы от него что-то типа «получил?», по крайней мере, именно это выражал взгляд его наглых водянистых глаз. За полчаса прогулки Каспер успел полаяться с тремя кобелями и загнать на растущие вдоль дороги каштаны двух котов, «под занавес» он чуть не вляпался в такую же органику в пожухлой траве у дерева, когда счёл своим собачьим долгом его пометить. — Ты очень-очень невоспитанный пёс, — отчитал его Ганнибал, как только они вернулись домой, — определённо с этим надо что-то делать. Каспер мельком взглянул на Лектера и прямиком потрусил к миске с кормом, всем своим видом показывая, что ничего не имеет против воспитания, но не раньше, чем подкрепится. Был уже поздний час, и пока хаски с жадностью хрустел косточками, Ганнибал расстелил в холле коврик. Насытившийся Каспер отвлекся от миски, с интересом наблюдая за действиями доктора. Лектер перехватил его взгляд. — Здесь ты будешь спать, — он похлопал себя по бедру, подзывая пса, — надеюсь, ты достаточно утомился за день. Каспер подошел, обнюхал коврик и, к удивлению Ганнибала, послушно лёг на него. — Делаешь успехи, — хмыкнул Лектер и напоследок погладил собаку по голове, — до завтра, приятель. Пёс проводил его глазами вверх по лестнице и, положив морду на вытянутые передние лапы, задремал. Утром Ганнибала разбудил жалобный скулёж и нетерпеливое цоканье когтей по паркету у двери: пёс просился на улицу. Лектер выбрался из постели, щурясь на световую панель будильника, который обещал ему ещё целых полтора часа сладкого сна, и, натянув джемпер и брюки, спустился вниз. Каспер приветствовал его радостным повизгиванием, бросая красноречивые взгляды в сторону входной двери. — Да-да, минуту терпения, приятель, — Ганнибал собрался надеть ботинки и спросонья не сразу понял, что с ними не так. А не так с ними было всё. Видимо, от скуки, а может и из вредности, Каспер решил их пожевать, превратив дорогие кожаные туфли в безнадёжно испорченное и жалко выглядящее нечто. — Prakeiktas šuo, — не удержался Лектер, — и когда успел! Он достал из шкафа другую пару ботинок и, метнув на пса гневный взгляд, быстро обулся. — Гулять! — приказал Ганнибал, распахивая дверь, — о твоём возмутительном поведении поговорим позже. А говорить особо было не о чем, присутствие в доме собаки меняет привычный уклад жизни и очень дисциплинирует, Ганнибал был вынужден признать эту истину во время их ранней прогулки, и хотя в доме доктора и без того царил идеальный порядок, всё же некоторые вещи представлялось необходимым убрать из зоны доступа животного. Разумеется, поступок хаски не должен был остаться без внимания, Ганнибал собирался по возвращении сделать псу внушение, хотя и осознавал, что совершил ошибку, не наказав его сразу. В действительности он просто не знал, каким образом воздействовать на пса, чтобы тот понял свою вину. Их утренний променад обошелся без оказий, Каспер смирно шёл рядом с Ганнибалом и даже проигнорировал чёрного кота с дерзким прищуром ярко-зелёных глаз, который, выскочив Бог знает откуда, осмелился прошмыгнуть прямо перед ними. Лектер в молчаливом одобрении положил ладонь на крупную голову собаки, Каспер в ответ вильнул закрученным хвостом — они поняли друг друга. Ганнибал не знал, надолго ли Каспер задержится в его доме, Уилл не сказал, когда вернётся, а позвонить ему, чтобы уточнить, Ганнибал счёл неудобным. Хаски гостил в доме Лектера уже третий день и пока не давал хозяину повода к неудовольствию или, тем более, негодованию. Сложности начались, когда Ганнибал возобновил практику после выходных, пёс категорически не желал сидеть в одиночестве, да ещё и взаперти, он выражал своё возмущение громким лаем или тоскливым воем, заставляя вздрагивать и без того психически неуравновешенных пациентов. Это всегда заканчивалось одинаково: Ганнибал резко вставал и с выражением лица моаи выходил из кабинета, чтобы через минуту вернуться, ведя за собой большую, пушистую собаку. Он привязывал её поводок к лестнице и снова садился в кресло с намерением продолжать приём. Но Каспер, не прилагая особых усилий, легко переключал внимание пациентов на себя, после чего сеанс терапии предсказуемо летел коту под хвост. Вернее, псу. Можно было бы, конечно, подумать над тем, чтобы отводить Каспера на время сеансов в подвал, но Ганнибал сразу же отбросил эту идею: во-первых, такая изоляция выглядела не гуманно по отношению к псу, который не смог бы понять, почему его заперли и счёл бы это наказанием за что-то. А во-вторых, Ганнибал ни на секунду не мог себе представить, чтобы в его «святая святых» вошёл кто-то кроме него. Пусть даже и собака. Это пёс УИЛЛА ГРЭМА. И хотя он бы не поделился с хозяином тем, что там увидел, но всё же присутствие в его тайнике питомца профайлера ФБР виделось Ганнибалу, мягко говоря, неправильным. В итоге Лектер решил обратить присутствие Каспера на сеансах во благо, однажды он просто снял с собаки поводок, желая посмотреть, что будет. Он вошел в кабинет, где уже его ожидал очередной пациент, Каспер спокойно следовал за доктором. Когда Ганнибал сел в кресло, хаски просто улёгся рядом, положив морду на вытянутые лапы и прикрыл глаза. За время сеанса он только пару раз приподнял голову, чтобы встретиться глазами с Лектером, будто спрашивая: «неужели тебе интересна вся эта муть?» Его взгляд выражал такое недоумение, что Ганнибалу приходилось сдерживать улыбку: она могла бы показаться бестактной пациенту, сосредоточенно рассказывающему о своих фобиях. Со всеми остальными посетителями доктора всё прошло также гладко. Кроме одного. Мистера Фруадево, которого Ганнибал мысленно окрестил «липким сырным шариком». Каспер приподнял верхнюю губу и глухо зарычал, едва мужчина переступил порог кабинета. — Нельзя, — тихо, но твёрдо сказал Ганнибал, сопровождая «шарик» от двери к креслу, — stop. Каспер клацнул зубами и замолчал, но весь сеанс не сводил с неприятного визитёра доктора внимательный взгляд своих льдистых глаз, будто обещая тому крупные неприятности. Надо было отдать должное мистеру Фруадево, он не спасовал перед явно не дружески настроенной к нему собакой, более того, после завершения сеанса всячески пытался развить тему домашних животных и их благотворного влияния на эмоциональный фон человека. — Абсолютно с вами согласен, Франклин, — Ганнибал поднялся, одёрнул пиджак, — наша следующая встреча в четверг, надеюсь, вы помните условия политики отмены или переноса сеанса. — Да, разумеется, — Фруадево последовал примеру доктора и направился к выходу, однако внезапно остановился, — а позвольте ещё узнать ваше мнение о… Оглушительный и грубый «гав» заставил мужчину буквально подскочить на месте, что получилось достаточно забавно для человека его комплекции. Толстяк бросил растерянный взгляд на стоявшего у двери невозмутимого Ганнибала, хотел что-то сказать, но передумал: его хватило только на то, чтобы пробормотать «до свидания, доктор Лектер», после чего он шустро выскочил в холл. — Это никуда не годится, — захлопнув дверь, Ганнибал решительным шагом вернулся в кабинет, склонился к Касперу, — ещё одна подобная выходка — и я буду вынужден принять меры. Не хватало мне извиняться за тебя. Пёс смотрел виноватыми глазами на укоряющего его импозантного мужчину, попытался пару раз вильнуть хвостом, словно предлагая не придавать слишком большого значения произошедшему. «Я просто помог ему быстрее уйти, так за что ты злишься на меня?» — говорил его вмиг потускневший взгляд. — Я надеюсь, такого больше не повторится, иначе буду запирать тебя, — отчеканил Лектер, пристегивая поводок к ошейнику собаки, — а теперь — на улицу. Через час у меня очередной пациент. Во время их двадцатиминутной прогулки Каспер вёл себя настолько безупречно, что даже с презрением отвернулся от залаявшего на него фокстерьера, вместо того, чтобы достойно ответить. Он шёл вровень с доктором, временами поднимая голову и стараясь встретиться с ним заискивающим, извиняющимся взглядом. Когда в назначенный час в кабинет вошла красивая молодая женщина, Каспер, уже занявший место у стола доктора, всего лишь проводил её глазами до кресла, в которое она почему-то не села, а предпочла стоять у окна. И хотя её духи раздражали тончайшее собачье обоняние, Каспер предпочёл не заметить этого, чтобы не вызвать новое неудовольствие доктора, с которым они только что помирились. Ну, по крайней мере, было похоже на то. — Какой у вас милый пёс, доктор, — конечно, Каспер, не понял, что сказала красавица, но судя по мягкому взгляду лучистых серых глаз, устремлённых на него, это было что-то приятное. Лектер не стал вдаваться в подробности и объяснять даме, что хаски в его доме в качестве гостя, он сдержанно поблагодарил её за комплимент и начал сеанс. Вечером того же дня позвонил Уилл Грэм, он поинтересовался, не причиняет ли собака беспокойства и сообщил, что вернётся в Балтимор ранним утром. — Ну, вот и всё, приятель, — Ганнибал наклонился к хаски, закончив разговор, — завтра хозяин заберёт тебя, поедешь знакомиться со своими собратьями. Каспер скрутил хвост баранкой и коротко тявкнул, на всякий случай выражая согласие со словами доктора. Уже стемнело, когда Ганнибал вывел хаски на необходимую перед сном прогулку, он выглядел задумчивым, и Каспер пытался понять, не его ли поведение — причина отстранённости доктора. А Ганнибал просто думал о том, что завтра увидит Уилла…

***

Уилл приближается вплотную, его ясные глаза заглядывают в самую душу, нежная, чуть застенчивая улыбка освещает миловидное лицо, он вскидывает длинные ресницы… — Я хочу тебя, Ганнибал… Его ладонь мягко обхватывает горло Лектера, пальцы нежно скользят по коже, знакомясь, повторяя очертания сильной шеи. Ганнибал замирает и, кажется, перестаёт дышать: он до спазма в груди боится, что Уилл, коснувшись его, отстранится, опустит руку и… просто растворится в полумраке комнаты. — Уилл, — хрипло роняет он, подаваясь навстречу профайлеру. — Шш… — голос Уилла соскальзывает до шепота, — позволь мне… Он не продолжает, но Ганнибал знает, что позволит ему всё. Довести до оргазма. Или задушить. ВСЁ. Всё, что пожелает его голубоглазый, темнокудрый ангел. Его искушение. Его одержимость. Его триумф и его поражение. Уилл опускает руку на грудь Ганнибала, уверенно расстёгивает пуговицы рубашки, не отводя взгляда. — Уилл, — снова молит Ганнибал, не представляя, о чём именно. Грэм слегка хмурится, мимолётная тень неудовольствия проходится по его лицу. — Молчи… Ганнибал повинуется, закусывая губу. Его кожа пылает от нежных касаний, он невероятным усилием подавляет желание схватить Уилла, вжать в стену всем телом, толкнуться бёдрами, обозначая своё недвусмысленное намерение… Горячая рука Грэма продолжает свой путь вниз по торсу Ганнибала под полой распахнутой рубашки. — Уилл, — в очередной раз шепчет Ганнибал и… просыпается. Он почти рычит от досады, понимая, что Уилл из прекрасного сна безвозвратно потерян для него, отзвуки томного голоса профайлера мягко пульсируют в его сознании, постепенно стихая по мере пробуждения. Ганнибал повторяет движение руки Грэма по своей груди, проходится по животу, на секунду замирает и, нырнув под резинку свободных пижамных брюк, обхватывает болезненно твёрдую эрекцию. Он отчётливо понимает, что сон не вернётся, если он не избавится от сексуального напряжения. Пока красивое бледное лицо в обрамлении тёмных кудрей ещё стоит перед его глазами, пока взгляд цвета штормового неба из сновидения ласкает его тело, Ганнибал не медлит. Он опускает веки, мысленно заклиная Уилла задержаться. Это не займёт много времени. Всего несколько минут… Горячие пальцы, сомкнутые кольцом, уверенно и быстро скользят по всей длине, сдавливая утолщение под самой головкой, обильный предэякулят облегчает движения. Ганнибал до боли прикусывает нижнюю губу, его прерывистое поверхностное дыхание чередуется с глухими стонами, усиливающимися по мере приближения оргазма, желанный экстаз, не сдерживаемый контролем, накатывает тяжёлыми, липкими волнами. Он полностью сосредоточен на ощущениях, пронзающих острыми импульсами наслаждения всё тело, мышцы живота рефлекторно сокращаются, нужно совсем немного, самую малость, чтобы позволить оглушительному удовольствию взорвать его изнутри… Это имя. — УИЛЛ… — срывается с губ Ганнибала вместе с хриплым стоном, когда он, содрогаясь и запрокинув голову, извергается снова и снова, нещадно кусая губы. Мощный оргазм, кажется, выталкивает из него душу, заставляя выгибаться и задыхаться от интенсивности освобождения. Через пару минут он, наконец, отпускает себя, обессиленно роняет руку на постель, сердце яростно бьётся в грудную клетку, сотрясая всё тело. Не открывая глаз, Ганнибал тяжело дышит, мысленно благодаря Уилла и, наконец, позволяя миловидным чертам медленно раствориться в пост-оргазменной неге, мягко обволакивающей сознание. Уже проваливаясь в сон, Ганнибал, приподняв бедра, стаскивает запятнанную спермой пижаму, лениво сбрасывает ногой на пол: отнести в корзину для белья завтра. Душ — тоже завтра. Всё — до утра… Само собой, Каспер не имел ни малейшего представления о ночных «развлечениях» доктора: в привычное время, а именно около шести утра, он начал нетерпеливо поскуливать, перебирая передними лапами и обратив морду к лестнице, по которой должен был спуститься Ганнибал. Лектер проснулся раньше, чтобы успеть принять душ, к этому моменту он уже вышел из ванной и сушил полотенцем волосы, стоя перед зеркалом. Его взгляд был устремлён сквозь своё отражение, на изогнутых губах застыла отстранённая улыбка, мысли были далеко от того места, где он сейчас находился, гораздо дальше его собственного дома… Ганнибал раздражённо поморщился, когда жалобные звуки снизу, наконец, вывели его из приятной задумчивости, прервав вереницу мыслей о темноволосом мужчине, прочно обосновавшемся в голове доктора. Если бы только в голове… Лектер быстро оделся, спустился на первый этаж. Каспер, радостно взвизгнув, приветствовал доктора энергичным вилянием хвоста и взглядом, полным надежды. — Да-да, приятель, идём, — Ганнибал наклонился, чтобы пристегнуть карабин поводка, потрепал пса за ухом, — надеюсь, ты не растерял хороших манер за ночь. Каспер удивился неожиданной теплоте в голосе доктора, но, разумеется, возражать не стал. Уилл появился на пороге дома Лектера уже в полдень, Ганнибал встретил его нежной улыбкой: он ещё находился в плену воспоминаний сладкого сна, о котором, Грэм, разумеется, не мог даже догадываться, да это было и не нужно. Ганнибал знал, что когда-то сон обязательно станет явью… Он приложит все усилия. Этот мужчина с цветом глаз весеннего неба обязательно войдет в жизнь Ганнибала. Добровольно. Осознанно. Полный желания и уверенности, что они — половинки одного целого, баллады, идеально звучащей только дуэтом. — Ты так выручил меня, Ганнибал, — Уилл, забрал поводок у доктора, коснувшись пальцами его ладони, — я всё же, наверно, проявил бестактность, настаивая, что Каспер должен дождаться моего возвращения у тебя. Ганнибал испытующе взглянул в миловидное лицо, пытаясь обнаружить признаки… Чего — он и сам не знал. Это точно не было кокетством или стремлением заставить ответить вежливым отрицанием. Сколько ещё ребусов приготовил ему этот ясный и одновременно мятущийся разум… Ганнибал был готов потратить годы на их разгадку. — Пустяки, Уилл, — Лектер грациозно отступил в сторону, предлагая профайлеру зайти в дом, — это был интересный опыт. Я даже подумываю завести питомца. В неопределённом будущем, — закончил он, встретившись с удивлённым взглядом Грэма, — ты же не откажешься посвятить меня в тонкости обращения с собаками? — Разумеется, — Уилл ответил улыбкой, — я в твоём распоряжении. Его глаза случайно пересеклись с мгновенно потемневшим взглядом Лектера, Грэм кашлянул, перебивая неловкость, — я хотел сказать, что помогу тебе во всём, вплоть до выбора породы. — Я не сомневался, — Ганнибал удовлетворённо кивнул, — У меня на плите горячий кофе. Ты не составил мне компанию в прошлый раз, так что отказ я не приму. Уилл опаздывал в Бюро. Перед тем, как заехать к Лектеру, он сбросил два звонка от Джека. Ещё не был готов отчёт о внеплановой экстренной командировке, из которой он только что вернулся. Грэм уронил взгляд на Каспера, будто спрашивая его мнение: пёс сидел рядом, преданно глазея на доктора и, похоже, никуда не собирался уходить. — С удовольствием, Ганнибал, — Уилл потянул за поводок, вошёл в дом, — признаться, я скучал… И не только по твоему кофе.