[Не] просто слухи?

Он слышал, Аластор Дюмон - жадная до члена боссов сучка. Шлюха мужского пола. Сладкая томная подстилка, принимающая мужчину на смятых простынях. Недостаточно мужественный. Манерный. Любитель флейты. Педик... Ну и где, собственно... то самое?! Винсент уже вторую неделю важно расхаживает по радиостудии в своих лучших костюмах, благоухая дорогим парфюмом, а желанный им радио-ведущий до сих пор не то, что не предпринял попытку присесть на член своему новому начальству, а даже не попытался никак к нему подмазаться. Винсент невероятно популярен у всех вокруг... Ему проходу не даёт его блондинка-секретарша. Но не тот единственный, ради кого он тут. Аластор приходит на работу в пять утра, работает в своей радио-рубке до шести часов вечера и уходит, даже не изволив зайти в кабинет к новому начальству. Несколько раз Винсент осторожно вызывал его сам на обсуждение некоторых рабочих вопросов, заодно пытался осторожно прощупать почву... и ничего. Абсолютно ничего, что дало бы хоть малейшие основания сомневаться в социальных приличиях и нормальности Мистера Дюмона. Неужели всё было напрасно? Неужели он зря поставил свою карьеру на паузу, снял деньги с семейного трастового фонда, приехал в пыльный Новый Орлеан и приобрёл дорогостоящий пережиток вчерашнего дня? Полгода до этого он слал любовные письма и делал публичные комплименты неблагодарному стервецу, с первой встречи им восхищённый. Покорённый до замирания сердца, до неспособности сопротивляться влечению, работать и думать о своих амбициях. Его главная амбиция обрела человеческое лицо. И вот он поселился в Новом Орлеане, владеет радио-студией, а желанный приз не спешит идти к нему в руки... * * * * Случайная встреча в баре внезапно даёт ответы на волнующие его вопросы, которые не принято прямо задавать в приличном обществе. Один из бывших боссов радио-студии, предварительно споенный двумя бутылками отменного бурбона, делится с Винсентом по секрету такой информацией, что после ознакомления с оной, Уиттману в равной мере хочется проблеваться и набить собеседнику сально ухмыляющуюся рожу. * * * * Он сдерживается. Он выдерживает в роли джентльмена целых полтора месяца. Пытается найти к Дюмону иной подход, не тот, что больше походит на надругательство над боящимся потерять работу цветным... Цветы Аластор передаривает противной секретарше самого Винсента. На комплименты отвечает не с французской страстью, а с английской щепетильностью. От предложений пропустить вместе по бокальчику сазерака после работы стабильно отказывается и, если бы Винсент не знал, в каком разврате Аластор принимал участие, низачто бы его в этом не заподозрил... В последний день ноября Уиттман не выдерживает: вызывает радио-ведущего в свой кабинет, где прижимает к стене и шепчет ему на ухо сокровенные признания, поглаживая кончиками пальцев очаровательное лицо. И Аластор тает в его объятиях, наслаждаясь, позволяя себя трогать... * * * * Винсент идёт на работу в прекрасном расположении духа, полагая, что ему наконец-то ответили взаимностью. Не просто же так Аластор обнимал его вчера за шею и позволял целовать свою до сбитого дыхания и приятного головокружения... И на рабочем месте Уиттман обнаруживает, что ничего, абсолютно ничего со вчерашнего дня не изменилось! К нему в брюки всё также мечтает залезть секретарша, а Мистер Дюмон, которого в кабинете Винсента поджидает чёрная коробочка с часами из белого золота, привычно не изволит почтить визитом этот самый кабинет. Винсент медленно закипает весь день. К вечеру он зол настолько, что сам решается навестить рабочее место своего лучшего подчинённого и на одолевающих его эмоциях устраивает безобразный скандал. Аластор проходится по его рабочей придирке с профессиональной холодностью и это становится последней каплей в чаше терпения нестерпимо влюблённого человека. Чёрт возьми, какого хуя ?! Ублюдок кувыркался едва ли не с половиной радио-студии... а с тем, кто ради него купил эту затхлую студию, не хочет?! Винсент его хватает, тащит за плечо до своего новенького красного форда, грубо закидывает на пассажирское сидение, сам садится на водительское... * * * * Совсем не в манере Винсента Уиттмана быть плохим хозяином в отношении гостей, но он слишком зол и хронически неудовлетворён, поэтому не предлагает своему нынешнему гостю ни ужин, ни выпивку, а сразу тащит в спальню, где грубо кидает на кровать и - о, чудо, Аластор снова делается шёлковым: лежит под ним, томно вздыхая и ахая, позволяя себя целовать. - Я не понимаю... - тихо признаётся Винсент, немного успокоившись. - Ты подаёшь неоднозначные сигналы, Ал... Ведёшь себя так, будто тебе... интересны мужчины, при этом не выражаешь никакого интереса... все твои бывшие - крепкие белые парни. Я... я тебе... хоть немного нравлюсь? Тонкие губы растягиваются в широкую улыбку и выдают то, от чего сердце Винсента опускается вниз живота, не в хорошем смысле, и там застывает и холода: - Ни в коем случае! ♪ - Да какого чёрта?! - не выдерживает он. - Ты спал со всеми своими боссами! С женатыми! А я, между прочим, не женат! Радио-ведущий насмешливо фыркает: - Дорогуша, я же не извращенец, желающий мужчину... До чего невыносимое существо! Серьёзным тоном заявляет такое и при этом совершенно не сопротивляется! Лежит, удобно устроившись, с раздвинутыми ногами! Улыбается, в глазах пляшут бесы, его брюки натягивает стояк и при этом смеет утверждать, что нисколько не по мужчинам! Винсент бьёт рукой подушку и затыкает говорящий неприятные вещи рот грубым поцелуем. И Аластор снова нисколько ему не сопротивляется. * * * * Наутро этот экспонат чистейшей любви к женщинам устраивает Винсенту отнюдь не женственную сцену на тему качества завтракаи, принесённого ему в постель, а потом на словах проходится по квартире своего работодателя совсем не с точки зрения прожжённой домохозяйки и подарок критикует вовсе не как элитная и крайне прихотливая содержанка. Кажется, Винсент начинает понимать... Твари, в которую ему не посчастливилось влюбиться, просто нравится доводить людей!