Анатомия Тьмы:Тени под кожей

1

      Лес был почти черным.       Луна висела низко над деревьями, и ее холодный свет едва пробивался сквозь густые ветви. Листья дрожали от сильного ветра и создавал такой звук, будто весь лес шептался между собой.       По узкой тропе бежала девушка. Ее дыхание было прерывистым, болезненным. Легкие разрывались от жгучей боли, ноги дрожали от усталости, становились ватными, заставляя ее снижать скорость, но все же она продолжала бежать — от этого зависела вся ее жизнь.       Иногда она оглядывалась через плечо, но, кроме темноты, ничего не видела, но зато слышала.       Шаги…       Медленные, спокойные, не торопящиеся.       Человек, который ее преследовал, точно знал — он ее догонит.       Она споткнулась о корень и с громким шлепком упала на влажную землю. Ладони скользнули по грязи, холод мгновенно пробрался сквозь кожу.       Слезы обжигали глаза, картинка перед ними была расплывчатой, но она собрала силы и быстро поднялась.       Ее сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно в другом конце леса.       — Пожалуйста… — выдохнула она почти беззвучно и снова побежала.       Деревья начали редеть, и через несколько мгновений тропа оборвалась у реки. Вода была темной, медленное течение лениво отражало лунный свет.       Дальше бежать было некуда.       Несколько секунд она стояла неподвижно, пыталась перевести дыхание, чувствуя, что сил уже почти не осталось. Вокруг полная тишина, даже тяжелых шагов преследователя не было слышно.       Она быстро выпрямилась, осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что слух ее не подводит.       Все та же тишина, только тихое журчание реки.       «Убежала…» — промелькнуло у нее в голове.       Но хруст веток заставил ее застыть. Она даже задержала дыхание, когда медленно начала поворачиваться на шум. В ее глазах появился ужас, она вся задрожала, слезы уже градом текли по щекам.       Между деревьями появилась фигура. Высокий силуэт в тени. Лица было не видно — только очертания широких плеч и головы. Человек приближался к ней медленно, как хищник, не делая ни одного лишнего движения.       Девушка отступала назад, выставив перед собой руки, пока не почувствовала холодную влажность у самой кромки воды.       — Кто вы? — дрожащими голосом спросила она.       Ответа не последовало. Ей даже показалось, будто человек усмехнулся. Она не спускала с него глаз, пока он не остановился в нескольких шагах от нее.       Луна на мгновение вышла из-за облаков и в ее свете блеснул металл. Девушке хватило всего пары секунд, чтобы понять — это скальпель.       В этот момент страх перестал быть просто чувством, он стал чем-то физическим, словно ледяные пальцы сжали ее горло. Она попыталась сказать что-то — попросить, закричать, но слова не выходили. В голове была только одна мысль. Четкая, холодная и окончательная.       «Она не убежит».       Человек сделал шаг вперед, и девушка вдруг поняла, что самое страшное — не боль. Самое страшное — спокойствие убийцы. Как будто она была не человеком, а объектом.       Она не слышала уже ничего, ни стука своего сердца, ни шевеления травы под ногами, ни всплесков воды у берега. Она понимала — никто не придет, никто не услышит.       Человек сделал еще один шаг, лезвие поднялось и в следующую секунду лес разрезал короткий, сдавленный крик.

****

      Туман стелется по земле. Зловещий, промозглый, будто несет в себе саму леди Смерть.       Машины выстраиваются вдоль реки, мигалки бросают красные и синие вспышки на мокрую траву. Полицейские натягивают ленту под звуки фотокамер недалеко от берега. Криминалисты в белых плащах обходят тело молодой девушки, лежащей у воды, и фотографируют каждую деталь.       Шериф Дэниел Харпер выглядит как человек, который слишком долго живет в одном и том же городе. Ему было за сорок, но из-за усталости на его лице он кажется старше. Глубокие морщины тянулись от уголков глаз к вискам, а между бровями поселилась глубокая складка — привычка щуриться от солнца, ветра и чужих проблем.       Он был высоким, широкоплечим. У него была тяжелая походка, как у человека, который привык стоять на ногах по шестнадцать часов в день. Форма сидела немного неровно, была чуть помятой, как будто он надевал ее в спешке.       Он встает во весь рост, достает из пачки терпкую сигарету и закуривает ее, делая глубокую затяжку. В этот момент к нему подходит его помощник.       — Личность установили. Эмили Рейнс. Девятнадцать лет, студентка медколледжа, — отчеканил он, как чечетку.       Шериф кивает, раздраженно смотрит на труп.       — Второе тело за два месяца. И снова студентка.       Помощник закрывает планшет.       — ФБР уже в курсе.       Это звучит как приговор, и шериф мрачно усмехается.       Один из криминалистов осторожно приподнимает ткань на теле. На груди девушки — аккуратный разрез. Кровь уже потемнела, но символ все еще был четко виден. Медицинский знак.       Шериф смотрел на него несколько секунд, потом тихо сказал:       — Отлично. Еще один чужак будет рассказывать, как мне работать.       Туман медленно стелился над рекой, скрывая следы ночи. Но символ на груди жертвы оставался таким же четким.       Две змеи, переплетенные вокруг жезла. Это не просто символ… Это подпись.

2

      Дождь начался еще на рассвете.       Он не был сильным — скорее мелкий, холодный, тот самый дождь, который не льет, а просто висит в воздухе, пропитывая все вокруг сыростью.       Дорога вела через темный лес. Мокрый асфальт блестел в сером утреннем свете. Вдалеке висела табличка:

«Риверфолл. Население — 4760 человек»

      Черный порш медленно проехал мимо нее на средней скорости, за рулем которого сидел Леон Кеннеди — тридцатилетний агент ФБР. Он ехал молча, одной рукой держа руль, другой постукивая по приборной панели. Радио тихо шипело, но он его почти не слушал. Он смотрел на дорогу впереди, собранным, но в то же время усталым взглядом — так обычно смотрят люди, которые привыкли ожидать плохого.       Леон был высоким — около метра восьмидесяти, с атлетическим, но не сильно массивным, телосложением. В нем не было показной силы, но движения выдавали человека, который умеет действовать быстро и четко.       Волосы его были темно-русые, чуть длиннее, чем позволяли полицейские стандарты. Пряди иногда падали на лоб, особенно когда он совсем про них забывал. Обычно он просто проводил рукой по волосам, отбрасывая их назад, и продолжал работать.       Лицо у него было четкое, словно выточенное резцом: высокие скулы отбрасывали мягкие тени, а линия челюсти была резкой и уверенной, придавая его внешности ту самую холодность, которую невозможно изобразить — она либо есть, либо нет.       Его глаза были светлыми, серо-голубыми. Они редко выражали эмоции. Когда смотришь в них, то кажется, будто Леон видит не только то, что говорит, но и то, о чем пытаются промолчать. Поэтому люди, которые находились рядом с ним, чувствовали себя неловко.       В салоне автомобиля раздался звонок. Леон вяло потянул руку к телефону и ответил, предварительно включив громкую связь.       — Агент Кеннеди, — послышалось из динамика.       Леон чуть усмехнулся, когда услышал голос своего старого друга.       — Редфилд… как официально.       В ответ тоже послышался смешок.       — Начальник на собрании, просил, чтобы я тебя набрал и передал информацию. — продолжил Редфилд.       — Было бы неплохо. Я еще не смотрел дело. Вырвали прямо из душа, ничего не объяснили, всучили папку и сказали «удачи», — произнес Леон, выворачивая руль вправо, — видимо, сам президент приехал, раз уж начальство так торопилось.       — Обычные убийства. Два тела за два месяца. Обе молодые девушки, студентки медколледжа. Полиция не справляется, следов никаких нет. Особенность у обеих жертв — медицинский символ, вырезанный на груди. Сказали, чтобы ты действовал быстро.       Леон хмыкнул.       — Как два пальца…       Редфилд посмеялся и прежде, чем бросить трубку, пожелал другу удачи, как раз в тот момент, когда Леон въехал в город.       Улицы были почти пустыми. Стояло несколько машин, открывалась пекарня, пожилой мужчина выгуливал собаку. Обычное утро маленького города.       До полицейского участка Леон добрался быстро. Это было старое кирпичное здание с выцветшей табличкой. Он припарковался у обочины и заглушил мотор.       Какое-то мгновение сидел неподвижно, рассматривал все вокруг, а потом взял папку с делом. Он открыл ее, чтобы рассмотреть тот самый символ, о котором ему сказал Редфилд. Выглядело пугающе, зловеще, аморально, но Леон видал вещи и похуже этого.       Он со вздохом закрыл папку, схватил куртку с пассажирского сиденья и вышел из машины. Поспешно надел ее сверху, и дождь сразу начал оседать на ней. Он направился ко входу в полицейский участок.       Дверь участка открылась с тихим скрипом. Сразу повеяли запахи старого дерева, кофе и бумаги. Телефон дежурного разрывался от бесконечных звонков. Городок был маленьким — новости распространялись быстро. Бедный дежурный взял сначала трубку одного стационара, как следом разорвался другой. Леону даже на секунду стало его жалко.       Он подошел к нему и постучал в стеклышко. Дежурный отмахнулся рукой, Леон решил подождать. Он облокотился на стойку и решил осмотреться.       Холл полицейского участка был просторным, но каким-то усталым — словно здание давно привыкло к тревожным новостям и разговорам. Потолок невысокий, со старой люминесцентной подсветкой, которая тихо трещала и заливала помещение холодным светом. Этот свет делал все вокруг безжизненным: серые стены, потертый линолеум и длинную стойку дежурного, отполированную годами локтей и папок с делами. За ней, помимо трещания телефонов, гудел старый компьютер. На стене висели доски объявлений: карта округа, фотографии пропавших людей десятилетней давности, будто бы для интерьера, выцветшие ориентировки.       Иногда входная дверь открывалась, и в холл проникал холодный ветер вместе со звуками проснувшегося городка — далеким шумом машин и редкими голосами прохожих.       Это было место ожидания. Место, куда люди приходили с тревогой в глазах — и редко уходили с облегчением.       Наконец, Леон услышал облегченный вздох дежурного и снова повернулся к нему.       — Чем могу помочь? — поинтересовался дежурный хриплым голосом.       Леон не церемонился, сразу достал удостоверение.       — Специальный агент ФБР.       Дежурный мгновенно вскочил, да так, что его фуражка слетела с головы, и встал по стойке смирно.       — Шериф уже ждет вас. Вам нужно пройти налево и идти до конца, на кабинете висит табличка.       Леон коротко кивнул.       Он последовал по коридору, куда указал ему дежурный, его шаги глухо отдавались по деревянному полу. Дверь с надписью «Шериф Д. Харпер» была чуть приоткрыта, оттуда раздавались два мужских голоса.       Леон постучал один раз и, не дождавшись ответа, вошел. Он тут же столкнулся с суровым взглядом светло-голубых глаз. Глаза человека, которые видели слишком много банальных историй — драки в барах, пропавших подростков, семейные драмы, тихие трагедии, о которых потом судачит весь город.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       Шериф Харпер не любил чужаков, особенно федералов. Они приезжали в город, задавали десятки вопросов, переворачивали старые дела, а потом уезжали обратно в большие города. Ему же приходилось оставаться, смотреть в глаза людям, которых они допрашивали, слушать, как по вечерам в местном баре обсуждают очередную трагедию. Жить среди всего этого.       Когда мэр сказал ему, что из ФБР пришлют агента, он был недоволен. Не потому что федерал будет лезть в его работу и указывать на ее неправильность, а потому что, если они приезжают так быстро, значит, все хуже, чем он думал.       — Леон Кеннеди? — холодно спросил шериф.       — Спецагент ФБР.       — У нас здесь не мегаполис.       — Я заметил, — кратко ответил Леон.       Шериф и его помощник переглянулись. Леон снял мокрую куртку и, пройдя вперед, повесил ее на спинку одного из стульев.       — Значит, все действительно так плохо, — помощник шерифа нарушил эту напряжённую паузу.       Леон сел на стул и посмотрел на него. Взгляд все такой же холодный, уверенный.       — Обычно меня не зовут, когда все хорошо, — съязвил он.       Снова пауза. Шерифу он уже не понравился, показался нахальным. Хотя ему никогда не нравились федералы.       — Надеюсь, вы не будете мешать? — спросил он, грозно посмотрев в сторону Леона.       — Надеюсь, вы уже проверили все связи между жертвами?       Ни один мускул на лице Леона не дрогнул. Этот мальчонка, а для шерифа он выглядел именно таким, казался непробивным. Шериф молчал.       — Ясно, — сказал Леон и положил папку на стол. — Расскажите мне все, что уже успели узнать.       В комнате повисла тишина, потому что в этот момент расследование действительно началось.