Forwards beckon rebound

«И вот, под конец их свидания, Шуичи, как и ожидалось, провожает другого парня до комнаты последнего. Пиджак Саихары все еще покоится на плечах Кокичи, согревая его в прохладную вечернюю погоду. Фонари на улице ярко горят теплым свечением, создавая уютную атмосферу. Честно говоря, улыбка детектива выглядит непростительно красиво под таким светом — Ома готов любоваться им до последнего. Но в ответ просто также ласково и нежно улыбается, благодарит за чудесно проведенный день, встает на носочки и тянется к Шуичи, притягивая к себе рукой за шею. Саихара не медлит, наклоняясь за поцелуем. Парень на секунду останавливается и заворожено смотрит в фиолетовые глаза напротив, прежде чем наконец сократить оставшееся расстояние между ними, и —» — Ну нет, не то! Все не так должно быть, совсем нет! — Кокичи придирчиво фыркает и всматривается в лист, на котором писал так долго текст, полный своих фантазий и воображений. Шуичи никогда не сделает что-то подобное. Он не пойдет с ним ни на какое свидание, не отдаст свою кофту и уж тем более не поцелует его.  В последнее время они сблизились, и Кокичи, признаться, начал замечать, что детектив часто на нем задерживает взгляд. А как только мальчишка оборачивался, ловя Шуичи с поличным, тот сразу же отводил глаза, краснея. Он также обратил внимание на то, что Саихара сам стремился проводить с ним время почаще. И все эти нелепые касания, заикания, когда Ома рядом с ним, и жалкие попытки сделать комплимент — он все это видел. Но этого просто не может быть. Чтобы его — шумного, лживого, с острым, грязным языком — полюбил тихий, робкий, весь-такой-правильный-детектив. Это просто за гранью фантастики. А сам Шуичи нравился ему очень сильно: до дрожи в руках, до непреодолимого желания постоянно касаться его, до шепота самых красивых слов лишь ему в тихие моменты, которые были бы только для них. Кокичи рвано выдыхает и комкает лист. Тот летит в угол комнаты, а сам парень устало откидывается на спинку стула. — «Знаешь, если тебе так сильно кто-то нравится, но ты совсем не решаешься признаться, может, попробуешь написать фанфик про вас двоих? Думаю, тебе станет легче» Ома фыркает. Впервые в жизни за столько лет дружбы он готов и очень сильно хочет с ног до головы осыпать Рантаро всеми возможными матами в мире.  О том, чтобы подойти и признаться Саихаре, конечно же, не могло идти и речи — услышать отказ для Омы будет самым сокрушительным мгновением в его жизни для его личности и гордости. Он просто не сможет этого перенести.  Кокичи тянется на стуле, разминая уставшие мышцы, которые находились в одном положении около часа, и смотрит в потолок, обдумывая, что можно сочинить еще, чтобы унять трепетание своего сердца. В комнате темно, а единственным источником света становится настольная лампа. Кровать с цветастым постельным бельем не заправлена, вся одежда свалена где-то в углу на стуле. Но, несмотря на это, в помещении достаточно чисто — нет повсюду валяющихся вещей и хлама, а письменные принадлежности и канцелярия лежит на своем месте, на его собственном столе. Во всем здании тишина, и единственными источниками шума становятся дыхание парня и сильный ветер за окном, сильно качающий верхушки деревьев.  Ома снова склоняется над уже новым листком, занося над бумагой ручку. В голове всплывает новый образ чего-то, что никогда, вероятно, не произойдет. «Кокичи находит Шуичи в саду, пока тот о чем-то увлеченно болтает с Кайто и Каэде, а те взаимно поддерживают разговор. Увидев Ому, те замолкают, уставившись на него. Саихара, заметив, что его друзья отвлечены на что-то другое, с интересом оборачивается, сталкиваясь взглядами с лжецом. Детектив, покраснев, отводит взор, а Кокичи не может перестать — продолжает смотреть в его прелестные глаза. — Ома-кун, ты что-то хотел? — Все еще несмотря на названного, тихо произносит Шуичи. Ома мешкается, рассматривая черты лица парня. Пушистые длинные ресницы слегка подрагивают в смущении, а серо-желтые глаза переливаются расплавленным золотом. Синие, на вид мягкие, отросшие волосы немного колышет ветер, пока Саихара все же поднимает взгляд на Кокичи из-за слишком долгого молчания последнего. Низкий парень сглатывает. Великолепный». Тяжелые веки непроизвольно начинают закрываться, рука, в которой лежала ручка, слабеет, и та с шумом падает. От звука парень просыпается, вздрагивает от неожиданности. За окном все также темно, хотя, судя по времени на часах, по обычаю, должно уже начинать скоро светать. Кокичи глубоко вздыхает и, беря ручку снова в руку, крепко ее сжав, продолжает писать на почти исписанной стороне листка. «Кокичи набирает побольше воздуха в легкие, чтобы выпалить «пойдем поговорим без лишних свидетелей». Шуичи мешкается, не сразу соглашаясь, и идет в коридор вслед за Омой под провожающие их и ничего не понимающие две пары глаз, оставшиеся в саду. Лжец отводит Саихару подальше от людских скоплений, желая скрыться ото всех, чтобы остаться с Шуичи лишь наедине. Они приходят в самый конец коридора, в котором не было ни свидетелей, ни кого-либо еще в лице их плюшевого директора. Только вдвоем. — Саихара-чан, я должен тебе кое-что сказать, — Он заглядывает с полной серьезностью в обеспокоенные глаза напротив. Шуичи выглядит очень напряженным: возможно, знает, что хочет сказать Ома, а возможно, просто встревожен несвойственным поведением для низкого парня. Кокичи втягивает в легкие побольше воздуха, набираясь уверенности перед предстоящим диалогом — Мы с тобой очень сблизились и для меня эти нелепые встречи стали чем-то значимым, понимаешь? Я, — Он сглатывает — Я очень рад, что ты со мной рядом, для меня это правда многое значит. Особенно то, что именно ты рядом. Шуичи, ты мне очень сильно нравишься. Саихара удивленно смотрит в глаза напротив, пока те упрямо стараются отвести в другую сторону. Проходит какое-то время, и Кокичи, уже готовый к отказу из-за слишком долгого ответа, слышит тихий смешок от парня, стоящего перед ним, и поднимает аметистовые глаза, тут же теряя всю уверенность и любые эмоции, оставляя только неподдельное непонимание. Шуичи смотрит на него с мягкой нежностью, от которой сердце забилось так быстро, что даже отдается где-то в ушах. Детектив заправляет выбившуюся прядь из хаотичной прически Омы и оставляет теплую руку на щеке, заставляя лжеца замереть, а сердце — трепетать с новой силой. Время, казалось, будто и вовсе остановилось, оставляя их одних в этот момент, подальше ото всех. В животе приятно тянет, а глаза окончательно полностью распахиваются, не веря в происходящее, пока Саихары начинает большим пальцем оглаживать скулу парня. — Ома-кун, — Он осекся, выдыхая весь накопившийся в легких воздух — Кокичи, ты мне тоже стал очень дорог за последнее время. Мне очень комфортно и увлекательно проводить с тобой время и, — Он закусывает нижнюю губу в попытке остановить расплывающуюся улыбку. Ома завороженно смотрит на Шуичи, не смея отвести взгляд — Ты мне тоже ужасно сильно нравишься, Кокичи. Ома обдумывает слова детектива с минуту, а после ярко и широко улыбается. И чего он только боялся? Как глупо. Кокичи сильно жмется к парню, не веря в реальность происходящего. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки низкого парня, пока тот начал тихо посмеиваться над ситуацией и теплых нежных чувств, разливающихся по всему телу горячей волной. Шуичи ласково обнимает того в ответ и целует в макушку, чувствуя, как парень утыкается ему в шею, а свои собственные щеки начинают предательски сильно гореть.

*****

Темным вечером, когда свет исходил только от давно зажегшихся фонарей и яркой луны в небе, два силуэта сидели на траве. Один что-то увлеченно и громко рассказывал то о звездах и созвездиях, то о произошедших с ним невероятных историях и приключениях, активно при этом жестикулируя, а другой внимательно слушал с нежной улыбкой на лице, иногда задавая вопросы. Кроме них в саду никого не было — время близилось к полуночи. Теплое спокойствие разливалось по всему телу, заставляя сполна наслаждаться всей ситуацией и друг другом. — Фу, Шуичи, не было такого! — Насуплено ответил Кокичи, показушно отворачиваясь от того, надув губы — Я точно ничего не боялся и не стеснялся, когда подходил к тебе! И даже если бы ты ответил мне отказом, я бы не принял этого — ведь твое сердце давно заполнено только мной! — Саихара мягко засмеялся, заставляя другого повернуть к нему голову, а всю театральность отбросить, возвращая на место теплую улыбку. — Конечно, Ома-кун. Твоя уверенность была тверже стали, что я даже растерялся, — Саркастично ответил Шуичи, подавляя рвущийся смешок. У Омы уже болели щеки от улыбки, но он не мог перестать — слишком хорошо было сейчас. Он открыл рот, чтобы что-то сказать еще, но у детектива пропищал телефон, уведомляя о пришедшем сообщении от Кайто насчет тренировки. Шуичи грустно вздохнул, нехотя поднимаясь с травы, — Ома за ним. — Мне пора, Кокичи. Встретимся завтра? Оме не хотелось отпускать Саихару совсем. Даже если поздно, даже если совсем темно, даже если одного из них — если не обоих сразу — будут ругать за то, что детектив снова пропустил тренировку — не имело значения! Ничего не имело значения без Шуичи, без его любимого робкого и мягкого парня. Все было бессмысленно, пусто, серо. Он вцепился ему в рукав, не желая отпускать. Шуичи расплылся в улыбке, потрепав хаотичные волосы Кокичи, путая их сильнее, а после и вовсе наклонился, целуя того в макушку. — Кокичи, я тоже не хочу расставаться. Но мне правда пора идти. Ома грустно смотрит в глаза парня. Надежда, что тот все же сможет остаться, постепенно угасала. Саихара тепло улыбается ему, стараясь приободрить. И это, на удивление, немного помогает. — Завтра увидимся, Кичи. Могу я тебя так называть? — Шуичи заглядывает в аметистовые глаза напротив, пытаясь найти в них ответ. Кокичи коротко кивает. — Можно. Тебе все можно. Саихара, не удержавшись, осторожно целует его в щеку, сразу же отстраняясь, мгновенно краснея. А потом, не увидев протеста в чертах лица парня напротив, еще раз мягко касается губами щеки. Шуичи продолжает расцеловывать лицо Кокичи, обхватив теплыми руками его щеки. Сердце трепещет, а на душе совсем тепло-тепло. Кажется, будто сам летний вечер стал жарким, хотя не было ничего, что могло согреть: ни яркого палящего солнца, ни удушающей раскаленной влажности — только мягкие губы парня напротив.  На последнем коротком поцелуе в губы Ома влюбленно вздыхает, все же отпуская Шуичи». Кокичи улыбается во сне, пока за окном яркими огнями вспыхивает рассвет, озаряя комнату оранжевым светом. Ручка таки выпадает из руки, но уже не будит — слишком крепко спит. На так и не дописанном до конца листке, на котором уснул парень, красиво выведена последняя надпись: «Шуичи, ты мне очень сильно нравишься». За окном прерывает тишину щебетание проснувшихся птиц, что-то резво чирикающих друг другу.