Опять подушка сбежала.

      Олег не привык к тому, что можно спать спокойно. После Сирии и всего прочего дерьма он держал ухо востро даже во сне. Всегда. При любых обстоятельствах. Там, где было спокойнее, он ощущал подвох и искал его. Где было тревожно, наоборот, как-то успокаивался, уже готовый отражать атаку, которая могла появиться в любой момент. Это всё уже не просто привычки. А что-то глубже, ставшее рефлексами, записанными под кожей, опалённые горячим песком и стонами умирающих товарищей, да врагов.       Только с Вадимом всё было иначе. Слишком... Не так. От Дракона ощущались обе стороны магнита, и Волков разрывался. С одной стороны, опасность. Брюнет отлично помнил предательство и был напряжен. Но одновременно с этим что-то на подкорке шептало то, что нельзя было разобрать. Это бормотание было таким спокойным, что расслаблялись сами собой, позволяя не просто спать рядом, а нагло забираться на довольного, утомленного днем блондина, умещаясь щекой на части с татуировкой дракона. Внешне Олег был напряжён, но внутренне расслаблялся до такой степени, что становилось страшно. А эту эмоцию, казалось, давно перестали испытывать.       И сны на тёплой, мерно вздымающейся груди были спокойными. Отголоски прошлого растворялись, не появлялись, словно Вадим отгонял их одним своим присутствием. Мозолистые руки, с вечным душком пороха, гладящие спину, разминали каменные мышцы, веря, что однажды они всё-таки расслабятся. Но стена была непробиваемой.       Был лишь один нюанс. Дракон тоже человек. И иногда ему нужно было вставать ночью. Выпить воды, банально отлить или, самое частое — покурить. Олег плевался, но в ответ слышал только смех и видел выгнутую бровь с едкой ухмылкой. На это ответа до сих пор не находилось. Приходилось мириться. И терпеливо ждать, делая вид, что и не ждут вовсе. Блондин подыгрывал, изображал слепого, что не замечает огонька в покрытых пеленой дремы глазах по его возвращению. Улыбку сдерживал, да неосознанно спешил занять свое место на кровати, становясь самой желанной подушкой.       Это утро было не исключением. Была бессонная ночь для Дракона. Просто не спалось. За эти пять часов успели послушать и посчитать биение чужого сердца. Пятьдесят один удар. Иронично, что столько же у них было совместных миссий. Это тоже посчитали, занимая почти час времени. Уснуть не помогло, но вспомнилось много разных моментов. Нет, не так. Стоит добавить «слишком». Чего только с ними не случалось в рейдах. В зачистках. В набегах. Абсолютно во всём.       Электронные часы, стоящие на тумбочке у кровати, показывают 5:53. И становится уже невыносимо. Курить в спальне просто не могли. Этика не позволяла. Не чья-то, а своя собственная. Поэтому осторожно приподнимая голову напарника, её перекладывают на подушку, да сам свою тушу поднимают. Половицы не скрипят. Ничего не издает звуков. Ковер поглощает шаги, и единственным шумом становится щелчок ручки двери, ведущей на балкон. Но он настолько тихий, что не способен разбудить разнежившегося Волкова.       У наёмника около пяти минут, прежде чем его пропажу обнаружат. Внутренний таймер уже установлен, и зажигалка щёлкает, прикуривая сигарету. Пачка всегда валяется на балконе. Иронично, что пополняет её именно Олег, зная о тяге блондина курить. Заботится. Хоть и бухтит, как бабка на базаре, увидев поднявшуюся цену на какой-нибудь картофель у любимого продавца. И ведь точно как эта самая старуха, продолжающая покупать у одного и того же, Олег молча восстанавливает запас пагубной привычки.       Что-то внутри неприятно звенит, стоит услышать голос проснувшегося за спиной. Рано он. Очень рано. Только две минуты прошло. Даже первую докурить не успевают. Но руки на животе уже ощущают. Такие же, как у самого Вадима. Мозолистые, в мелких шрамах от осколочных и ножевых.       — Куда моя подушка сбежала..? — Хриплый голос мгновенно вытесняет весь шум улицы, вызывая смешок. — А, вот она. — Подбородок Олега умещается на плече напарника, и тот, подобно слепому котенку, несколько раз тыкается в шею, ища одному ему известную точку.       — Поварешкин, вали спать. Я докурю и приду. — Сбрасывая пепел мимо пепельницы, невольно открывают самое уязвимое место, позволяя чужому носу поводить около яремной вены. — Твоя подушка охлаждается. — Прикрывая глаза, делают большую затяжку, зевнув и едва не закашлявшись от обилия дыма, попавших в легкие.       — Курить вредно. — Брюнет бормочет на интуитиве, прикусывая кожу, высказывая недовольство, которого на деле давно и нет. Смирился уже.       — …Чтобы спать было удобнее. — Прерванную фразу Вадим всё-таки заканчивает, своей лапищей находя чужое бедро, притягивая Волкова поближе. — И? — Дернув плечом, выгоняют Олега со своего плеча, повернувшись к тому в пол оборота, выгибая бровь.       — Базару нет. — Ладонью шлепает по чужой, так же отгоняя от сокровенного. — Жду. — Подхватывая, хоть и с опозданием, зевок, брюнет семенит с балкона. Сонная походка у него смешная.       — Ща, три минуты. Одеяло пока переверни. — Бросает вслед блондин, прикрывая рот. Раззевался тут что-то. Аж самого раздражает.       Внутренний таймер гонит с балкона вовремя. Беглый взгляд на часы, и действительно, прошло ровно пять минут. Как всегда, работает без нареканий. Вот, огонёк в карих глазах как по расписанию. А с ним и внезапная сонливость накатывает. Можно сказать, ей рады. Так как Волков, судя по всему, решил устроить себе выходной и выспаться. Обычно он подрывается через час, но сейчас... Явно не станет.       — Ты же не спал, да? — Прохлада одеяла, что так услужливо перевернули, вызывает приятные мурашки, пробегающие по спине брюнета. И те только усиливаются, стоит впечататься мордой в холодную кожу, довольно пофыркивая. — Не отвечай, это риторический вопрос. Просто спи. — Обхватывая руками тушу Вадима, ногу закидывают куда-то туда же, почти залезая на напарника.       — Волч, ты точно из семейства собачьих? А то сейчас на кота похож. Тоже лезут в такие позы, говоря на своем мяучьем, что им удобно. — Губы находят лоб Олега, сдувая челку или её подобие, целуя теплую кожу, пробегая губами еще пару раз к виску.       — Ой, замолчи. — Дернув головой, слабо заезжают по чужому подбородку, дабы перестали щекотать поцелуями. — И нет, я не буду затыкать тебя. Ни губами, ни членом. Завались самостоятельно. — Все же Волков заставляет заткнуться. Ладонью. Добровольно-принудительно. И обоих всё устраивает.       Дракон, мыча что-то в кожу, и её одаривает кусючими подарочками. Вяло, но эффективно. И когда рот вновь свободен, давит лыбу. Хитрющую. Смотрит серыми омутами на чужой затылок, прижимая тело к себе. Бормочет под нос «ночи», получая в ответ такое же полусонное «уже утро» и наконец-то проваливается в сон. Такой долгожданный. Плевать, что наступил он утром. Главное — пришёл. Да, сбил режим, и потом получит за это от папочки наседки. Это уже часть их привычной рутины. Послушает утром лекцию, потом, когда надоест, заткнет. Надолго и до такой степени, что о нотациях забудут до следующего проеба. А следующий — это уже будет другая история.