Our victory

Молния футляра поддалась с легким скрежетом, и Джордж Расселл уставился в пустой кармашек.

***

Это случилось в Абу-Даби, на последней гонке сезона 2026. С финиша прошел всего день, но рабочие уже начали разбирать моторхоумы. Звуки молотков и скрежет металла разносились у трассы, возвращая ей привычный пустой вид. Паддок опустел — не нашлось бы даже праздных зевак, которые бы прогуливались вдоль Яс Марина. Пилоты разъехались по своим домам — кто в Монако, а кто в другие города. Праздник закончился, оставив после себя лишь множество воспоминаний. Вот уже и чемпион этого сезона собирался уезжать. Серебристый чемодан был наготове, вещи, уложенные аккуратными стопками, ждали перелета в Норфолк — место, где прошли его детские годы до начала карьеры в Формуле-1. Номер отеля, в котором он остановился, был погружен в полумрак. Тяжелые синие шторы закрывали окна, пропуская внутрь узкую полоску света — луч фонаря, который безжизненно освещал асфальт внизу. Его рука машинально потянулась к маленькому футляру, куда он обычно складывал все украшения: часы, браслеты, солнцезащитные очки, разные безделушки, которые лежали просто так, на всякий. Расстегнув молнию, Расселл заглянул внутрь и замер. Вещи аккуратно лежали внутри, кроме одной. Он провел кончиком пальца по пустому бархатному кармашку, где совсем недавно лежало серебряное кольцо, принадлежавшее его отцу, словно оно могло чудом оказаться там, спрятавшись в складке ткани. Вчера вечером Джордж собственноручно, без особых раздумий, снял его и вложил в ладонь своего напарника, Кими. — Оставь его у себя, — бросил британец тогда. Сам мужчина даже удивился тому, насколько его слова прозвучали небрежно. Будто речь шла о каком-то пустяке, о ненужной вещице, а не о талисмане, который он носил всю свою карьеру. Маленькая серебряная безделушка блеснула на миг, прежде чем исчезнуть в чужой ладони. Пилот помнил, как на секунду их пальцы соприкоснулись — тепло кожи Антонелли и его собственные, холодные от волнения пальцы. Чемпион быстро, почти по-мальчишески отмахнулся и шагнул в сторону, но на полпути замер. Он едва обернулся, чтобы посмотреть на своего напарника, однако сдержал себя и растворился в толпе команды «Mercedes». От него не осталось и следа — еще секунду назад он вышел из своего болида победителем сезона, а теперь его унесло людским потоком. А Антонелли остался смотреть ему в след. Британец не мог точно вспомнить, как именно вел себя итальянец в тот вечер. Прислонился ли он плечом к стене или просто стоял, глядя на то, как у напарника брали очередное интервью? В памяти всплывал лишь неясный силуэт, подсвеченный софитами: темные кудри, сбивчивое дыхание и тот взгляд, который Джордж тогда постарался не заметить во время награждения. Скрестил ли он руки на груди или держал их в карманах? Как-никак, Кими ведь занял почетное второе место в личном зачете. Был ли Кими вообще доволен собой?.. Очнулся Расселл уже у кровати, с удивлением поняв, что какое-то время просто стоял посреди номера. Чартерный рейс команды вылетал только завтра днем, так что у него оставалось еще как минимум двенадцать часов до вылета. Он обещал семье приехать в родной дом, хотя и без особого желания. А раз обещал — значит, придется ехать. Чем больше Джордж пытался восстановить в памяти тот вечер, тем сильнее все размывалось, оставляя лишь обрывки: запах алкоголя, ликование публики, вспышки камер, холодный металл, скользнувший в чужую ладонь, и слова, сказанные так, будто времени у них было предостаточно и встретятся они очень скоро. Только сейчас до чемпиона дошло, что та встреча, вероятно, стала последней в этом году. Подойдя к окну, Джордж отодвинул штору и посмотрел вниз на пустую улицу. Ему вдруг захотелось проветрить голову и стряхнуть с себя это странное оцепенение, вызванное мыслями об итальянце, который два года назад стал его напарником. Выйдя из номера, он словно надеялся оставить все эти размышления там, но они все равно преследовали его, как призраки. Внутренний дворик отеля в этот час был совершенно пуст. Джордж сел на ближайшую скамейку и посмотрел в небо. Полная луна насмехалась над ним своим холодным светом. Если выбирать между аксессуарами, он всегда предпочитал носить что-нибудь на запястьях: новомодные часы Rolex, тонкие золотые цепочки, браслеты дружбы от фанатов. Кольца он носил редко — только на гонки, и только одно, всегда одно и то же. Подарок отца. За столько лет оно стало скорее привычной деталью, гарантирующей успех, чем чем-то значимым. Иногда он замечал кольца на руках других людей, хотя раньше никогда не обращал на это особого внимания: обручальное золотое у Шарля, с бриллиантом у Маркуса Дадли, разноцветные, которые маленькая Лили слепила для родителей. Эти безделушки — золото или серебро, с камнями и без, широкие или едва заметные — ловили свет, мягко мерцали при движении рук, привлекая взгляд. Теперь же, когда он сидел в «cooldown room», разговаривал с Тото, отвечал журналистам после гонки, машинально приглаживал складки одежды — на безымянном пальце была пустота. Странно. Он не ожидал, что будет так скучать. В свете фонаря он поднял левую руку и внимательно посмотрел на нее. Где кольцо сейчас? В одном из карманов куртки Кими? Заброшено в рюкзак среди наушников, повербанка и каких-нибудь мелочей? Или — и эта мысль была почему-то самой постыдной — оно сейчас на чужой руке? Незаметное, спрятанное под рукавом. — О боже… — пробормотал чемпион вслух, касаясь лица. Если уж кольцо теперь не у него — пусть будет у итальянца. Пусть иногда, случайно взглянув на этот крошечный предмет в межсезонье, тот вспоминает… его. Хотя бы мельком. Хотя бы на секунду. Если только тот вообще собирался о нем вспоминать. В конце концов, кто в такой редкий отпуск стал бы думать о своем напарнике? Да, они проводили рядом бесчисленное количество часов — на трассах, в боксах, на совещаниях, в кабинете Вольфа. Но это лишь часть работы. Контракты, команда, камеры, журналисты. Стоило одному из них появиться в новостях, как сразу вспоминали другого, а потом и всю команду. Последние два сезона их имена звучали неразлучно, особенно в контексте того, что Кими стал главным соперником для Джорджа. И совсем недавно именно Расселл обошел Антонелли, выиграв чемпионат. Так почему же проигравший должен его вспоминать? Поднявшись со скамейки, чемпион убрал руки в карманы и направился обратно в отель. Лучше просто выбросить всю эту дурь из головы. Вернуться в Англию, прийти в себя, лечь в своей детской, которую он уже лет десять как перерос, и спокойно провести свой законный отпуск до конца декабря — не возвращаясь снова и снова к имени Кими, которое почему-то упорно не желало покидать его мысли.