Срыв

Чонин трясущимися руками распыляет парфюм на ватный диск. Жалко, любимого аромата осталось совсем немного, на донышке. Ватный диск не сильно смочен спиртом, но Чонину все равно, это скорее привычка. Руки все еще помнят, все еще делают все пошагово, поэтапно. Парень шипит, протирая диском кожу, буквально чувствуя, как маленькие ворсинки прилипают к коже. Неприятно, но кровь остановить нужно. Чонин знает, потом болеть будет сильнее, но этого он и добивался. Блять, как же ему мерзко от самого себя, от ситуации, от всего. Он слабак. Бесхребетный, безвольный, без внутреннего стержня и не сдерживаемый ни ни своими, ни общественными моральными рамками. Ещё течёт. Ватный диск уже окрасился в бардовый, пальцы воняют парфюмом, но перекиси дома нету. Откуда бы ей взяться, если Чонину карманные деньги важнее потратить на более нужные вещи. Ладно, на них Ян тоже ни копейки ни спускает, ведь глицина в аптечке нету. Два пореза на бедре все еще истекают каплями крови. Не удержавшись, Чонин все же слизывает каплю с пальца. Парень искренне не не понимает, как до этого дошло. Снова. Нарушил обещание, получается? Плевать, главное, что больше не трясет. Слезы тоже не текут, остается лишь завороженно смотреть на рану. Пока лишь два, но Чонин уже представляет пластыри на ляшках, руках, бедрах и животе. Содрогается, ужасается, но понимает, что он перешел черту и вряд ли сможет сделать шаг назад. С каждым днем все хуже, и справляться с этим дерьмом не получается. Чонин вот не справился. Горячие слезы опять скатываются с глаз, дыхание опять перехватывает. Нет, на сегодня все, возвращаться в эту хуйню явно не стоит с большего количества. Пластырь опускается на место пореза. Чонину через три часа в универ, времени на сон не остаётся. Или на ещё один порез. Конечно,очень интересная мысль после ремиссии протяжённостью почти в год, но Ян Чонин давно понял, что бывших селфхармщиков не существует.