Луноходица

Луна светит отраженным светом Солнца. Собственного свечения у неё нет. Справочник астронома-любителя

*

Сегодня Аврора опаздывала. Багровые лучи восхода щекотали горизонт, окрашивая пухлые бока облаков в ярко-розовый. Редкие звёзды, осмелившиеся тягаться в яркости с обжигающим пламенем Господина Солнца, сигнальными маяками мерцали в предрассветном небе. Всю ночь Эстер просидел над книгами, не смыкая глаз. От сложных траекторий комет и звёздных орбит мысли то и дело возвращались к Авроре. К её большим лучистым глазам цвета медового янтаря. К легкой полуулыбке, которая появлялась на её лице, словно солнечный луч сквозь тучи, и дарила надежду на лучшее. К тому, как девушка всегда являлась в самый неожиданный момент, расцвечивая своим ненавязчивым присутствием даже самое хмурое утро… Но сегодня Аврора никак не приходила. Неужели Эстер её чем-то обидел? Может, она всё-таки решила, что негоже ей, юной легкокрылой деве, растрачивать своё тепло на древнего, посвятившего себя служению Ночи, звездочёта?.. Или он оказался слишком малодушен, и его робость сыграла с ним злую шутку? Может, нужно было быть решительнее и не молчать о своих чувствах?.. Если бы он только осмелился попросить… Эстер вздохнул. Огладив прохладное дерево массивной двери, впитавшее в себя холод ночи, он потянул её на себя. Кажется, сегодня Аврора не придёт. Он последний раз взглянул на горизонт, накинул на голову широкий капюшон плаща и ступил внутрь башни. — Эстер! — знакомый голос серебряным колокольчиком зазвучал за спиной. Тонкие девичьи руки обвили его талию, заключив в крепкие объятья, а мягкая грудь прижалась к спине. Аврора?! Эстер оцепенел от неожиданности, привыкая к незнакомым ощущениям. Девушка касалась его и раньше — но прикосновения эти были лёгкие и невесомые, словно бы она боялась разрушить между ними что-то эфемерное и хрупкое. Сейчас же она беззастенчиво жалась к нему всем своим естеством, даруя живительное тепло, и это будило в нём странную, доселе неизведанную жажду. Пожалуйста, ещё. Девушка отпустила его и легко перелетела вперёд, рассеяв сумрак башни мягким золотистым светом. Большие глаза цвета июльской зари лучились невиданным доселе озорством. — Так всё это время ты просто строил из себя недотрогу! Так я и знала, что ты думал обо мне! — воскликнула она. Думал? О, не счесть всех тех долгих ночей, когда он тосковал над древними фолиантами, надеясь хоть на миг увидеть знакомый солнечный лучик на их истерзанных временем страницах... Словно прочитав его мысли, Аврора коснулась его руки, привлекая внимание. — Да, нет же, Эстер, — девушка лукаво взглянула на него снизу вверх и прижалась своей шикарной грудью, тепло которой чувствовалось даже сквозь китель. — Я о твоем подарке! Подарке?.. Эстер не понимал. — Ох, снова ты делаешь вид, что ничего не понимаешь! Эстер, ты неисправим! — Аврора поджала губки. Отступив назад, она скинула с плеча простую холщовую сумку, похожую на те, что бывают у гонцов. Заглянув внутрь, девушка извлекла оттуда сложенный лист бумаги и вручила ему. В середине, где тот был раньше запечатан воском, стояла хорошо знакомая ему витиеватая «Э» — оттиск его личной печати, которую, как он сначала думал, он потерял, но потом всё же нашёл в ящике стола, куда точно не мог положить. Эстер ничего не понимал. Он раскрыл сложенный лист и… потерял дар речи. Глаза сразу же опознали в ровных строках, написанных пером, его собственный почерк — разве что буквы были не такие аккуратные, как он привык, а жирные точки в конце каждого предложения зияли, словно черные дыры. Он этого точно не писал... Эстер бегло прочёл содержимое — не поверил — перечитал ещё раз — побледнел, а потом покраснел. Строки гласили: О, драгоценный гелиодор моего сердца! Моя пресветлая богиня! Терзаемый бессонницей, я думал о Вас этой ночью и больше не могу молчать. Мне совестно это признавать, но я давно Вас хочу. Мои чресла пылают при виде Вас, а сердце трепещет, словно пойманная птица. И мне стыдно о таком просить, но я хочу чтобы Вы сами взяли меня. Распяли на брачном ложе, словно жертвенного агнца, уткнув лицом в разложенную постель. Пожалуйста, возьмите с собой хрустальный жезл любви, который я любезно приложил, надеюсь, он станет венцом нашей страстной ночи. P.S.: Гонимый внезапным порывом, я смел, но вероятней всего, эта зыбкая смелость истает с первыми лучами солнца, словно утренняя роса. Если я стану всё отрицать, пожалуйста, не слушайте меня и действуйте. Станьте моим тёмным ангелом, что проведёт меня сладкой тропой порока.

Бесконечно и вечно Ваш, Эстер

Кончики его пальцев онемели, а щёки и уши тотчас запылали, словно рядом затопили жаркий камин. Неверная реальность ускользала от него, как струящийся в часах песок. Он не мог этого написать. Не мог же?.. Но этот оттиск, и бумага, и почерк — всё было до боли знакомым и говорило совершенно об обратном. Эстер сжал письмо, поднеся его ближе к глазам, но оно не исчезло и не растворилось. Всё это — реально? Не шутка, не сон?.. В лёгких разом кончился весь воздух. Будто уловив его замешательство, Аврора коснулась его, привлекая к себе внимание. Девушка забрала письмо из его рук и лукаво улыбнулась: — Что же ты так долго молчал? Надо было сразу сказать, что ты любишь, когда всё делают за тебя! Её золотые глаза хищно блеснули. Будучи всё ещё не в себе и не в состоянии шелохнуться, Эстер сглотнул. На самом деле... Совсем глубоко в его снах… Где-то в тёмной пучине далёких созвездий, подёрнутых сиреневой дымкой, он думал о таком… Чтобы Аврора сама сделала первый шаг. Сама поцеловала его. Но чтобы девушка сама его взяла… Мысль об этом была безрассудной, безумной и абсолютно постыдной. Однако... вместе с тем она вызывала в нём странное предвкушение. Внутри горячей волной восставало что-то жадное и тёмное. Он облизнул губы. Всё это — на самом деле? Всё это правда сейчас происходит с ним? Аврора и правда хочет… этого? Словно почувствовав его смятение, девушка шагнула ближе. Тонкая девичья рука легла на его грудь — прикосновение прохладной обычно ладони сейчас жгло огнём. — Хорошо, Эстер, я всё понимаю. Иногда так просто что-то написать, но очень трудно сказать вслух. Девушка сжала пальцы и улыбнулась. — Позволь мне позаботиться о тебе, звездочёт. Под тонкой ладонью химеры его страхов разбегались по углам, а возводимые годами крепостные стены трещали, словно хрупкий весенний лед. В груди заворочалось знакомое любому исследователю любопытство. Встретившись взглядом с огненными глазами напротив, он кивнул. В ответ Аврора нехорошо ухмыльнулась — и внизу живота сладко кольнуло горячим. Взяв его за руку, девушка уверенно повела его вглубь башни — как будто точно знала, что именно она делает. Как будто она уже делала это не раз. И эта уверенность в каждом действии заставляла подчиняться ей без слов. Аврора подвела его к забранному решеткой окну, где покоилась под пологом большая кровать. Отодвинув прозрачный занавес, она усадила его на постель. Теперь золотые глаза смотрели на него сверху вниз — видеть девушку, которая была ниже его ростом, над собой, было для него чем-то новым, но отнюдь не нежеланным. Её тонкие ручки легли на его плечи и мягко надавили, понуждая лечь. Повинуясь чужой воле, он опустился на кровать. Аврора отпрянула назад, чтобы скинуть наплечную сумку среди многочисленных подушек. Он знал точно, что там было письмо — а что ещё?.. Тот самый «подарок», о котором говорилось в таинственном послании? Интересно, как он выглядел?.. Под его неровно бьющимся сердцем разгорались угли вожделения. Сев на постель, девушка смело оседлала его, прижав к кровати сильными бедрами. Тонкие руки снова легли на его грудь, легко ее поглаживая. Эстер поднял глаза. Длинные рыжие волосы Авроры спадали на плечи, сияя словно солнечная корона. Полупрозрачное платье в греческом стиле и раньше ничего не скрывало, лишь подчеркивая красоту юного тела, но это был первый раз, когда он позволил себе действительно смотреть. Высокий разрез юбки, открывающий белоснежную кожу бедер, доходил до самой талии — Аврора не носила белья. Под струящейся тканью декольте угадывались тёплые линии её пышной груди, не сдерживаемой никакими условностями. Искусство. Девушка перед ним была практически голой, но почему-то сейчас именно он под всеми слоями своей одежды чувствовал себя обнаженным. — Так и будешь смотреть, Эстер? Не хочешь прикоснуться? — улыбнулась Аврора. Ох, он хотел — правда хотел. Но тело не слушалось, словно вся воля его сейчас была подчинена одному единственному действию — смотреть. Эстер беспомощно взглянул в янтарные глаза над собой. В ответ пальцы девушки сжали его китель. — Хорошо, звездочёт. Сегодня я сделаю тебя своим, — её голос Авроры сорвался почти на шепот, и от этого по шее поползли мурашки. Руки девушки перетекли на его плечи. Взяв его лицо в ладони, она наклонилась и припала к его губам. Её длинные волосы отгородили их от остального мира шелковистой пеленой. Аврора целовалась так, будто ничто другое её не волновало. Жарко, самозабвенно, с языком. Он чувствовал, как падает сквозь кровать в бездну космоса. Тело девушки плотно жалось к нему, вдавливая в постель, а ноги сжимали бока — словно она хотела дотронуться до него всего разом. Ее руки были везде: на его шее, в волосах, на груди, на талии… В ответ на ласки кожу пронизывало электричеством, которое собиралось в паху пульсирующей тяжестью. Эстер и сам не заметил, в какой именно момент оказался совершенно голым — вся его одежда была разбросана по кровати, а плащ очутился на полу. Аврора отстранилась, тяжело дыша — Эстер поправил съехавшие очки. Раскрасневшаяся и с зацелованными губами, она сидела на нём, восхищенно его рассматривая. Тонкие рыжие волоски прилипли к её влажному лбу. — И всё время ты это от меня прятал, звездочёт? — с укором протянула Аврора, гладя его рельефную грудь. Она слегка ущипнула его за сосок, и из горла невольно вырвался стон. — Так значит ты можешь быть не только тихим, — игриво воскликнула девушка. Алых губ снова коснулась та самая хищная ухмылка. — Думаю, сегодня я смогу заставить тебя стонать. Эстер рвано выдохнул. Грудь затопило сладким предвкушением от того, что Аврора собиралась с ним сделать. Она и в самом деле… возьмет его?.. Словно уловив его мысли, девушка не слезая с него потянулась за сумкой в изголовье кровати. Голым животом Эстер ощутил жар между её бедер и это отозвалось в нем собственным возбуждением. Из сумки Аврора извлекла стеклянный фаллос, похожий на оплавленный кристалл, прикрепленный к конструкции из кожаных ремешков. Откинув подол прозрачного платья, она приставила плоское основание к своему обнажённому лону, и привстала, пропуская ремни между сильными бёдрами. Эстер завороженно наблюдал за тем, как изящные пальчики затягивают пряжки, и кожа обнимает кожу, впиваясь в податливую плоть. Солнце, падающее сквозь зарешеченное окно, блеснуло на рельефных гранях фаллоса. Уловив его взгляд, Аврора улыбнулась: — Нравится? Не дождавшись ответа, она взяла его за руку и аккуратно положила ладонь на игрушку. На ощупь та оказалась гладкой и неожиданно тёплой, словно девушка передавала ей жар своего тела. Наклонившись к самому его уху и прижавшись к нему грудью, Аврора прошептала: — Сегодня он окажется в тебе. Эстер невольно всхлипнул. Его мужское достоинство дрогнуло. — Но для начала нужно тебя подготовить. Аврора изящно привстала, опираясь на его плечи, и перекинула через него ногу. Сев на постель в изножьи кровати, она плавно отвела его бедро, прося перевернуться. — Покажешь мне себя? — попросила девушка, кладя подушку под его живот. Эстер послушно перелег, уткнувшись лицом в постель. Очки мешали, упираясь в нос — но впрочем сейчас в них все равно не было никакого смысла. Он снял их и отложил куда-то в сторону. Аврора отстранилась, зашуршав простынями, и до него донесся знакомый аромат лавандового масла, которое он иногда использовал для того, чтобы размять перед сном затёкшие плечи. Девушка села между его разведенных ног. Скользкие ладони коснулись его бедер и перетекли на ягодицы, требовательно сжав. И пускай сейчас он не видел её лица, но чувствовал её пристальный взгляд кожей. Щеки горели, глотать было тяжело, будто Аврора держала его за горло невидимой рукой. Словно завороженный таинственным заклинанием, он был в полной ее власти. Аврора не спешила, размеренно сжимая неожиданно сильными ладонями его мышцы. Каждое ее уверенное, но спокойное движение словно подчиняло его, приглашая довериться. Не принуждение, но мягкая сила. Под чужими прикосновениями хотелось растечься жидким металлом. Тело, что так долго не ощущало касаний кожи к коже, бесстыдно извивалось змеей. Ещё... Ему хотелось ещё. — Кто же знал, что скромный звездочет будет так одарён? — теплые пальцы обхватили его напряженное естество, пройдясь сверху вниз, но тут же исчезли. Эстер разочарованно выдохнул. — В любом случае сейчас у меня на тебя другие планы. Постель сзади прогнулась, а длинные волосы девушки мазнули по голой коже ног. Ее теплая рука легла между ягодиц и он почувствовал, как на кожу льется новая порция масла. Ладонь растерла влагу по ложбинке, настойчиво гладя. Тонкие пальчики поразительно легко скользнули внутрь, и Эстер ахнул. — Ох, Эстер! Так вот, значит, как ты думал обо мне ночами. И все это время строил из себя недотрогу! Что... Пальцы внутри коснулись его так правильно, что последняя шальная мысль покинула голову. Плевать… На ощупь Аврора была горячей, как солнце. Совершенно не стесняясь, она медленно погружала в него пальцы и так же медленно вынимала, словно заботясь о том, чтобы он точно прочувствовал всё. От ее неторопливых движений, от приятной наполненности и живого тепла внутри перед глазами плясали звёзды. Сжав покрывало под пальцами, он тихо заскулил. Волны удовольствия накатывали одна за другой. Он чувствовал, как нечто темное затягивает его, словно трясина. Кажется, пальцев и масла в какой-то момент стало больше, потому что до ушей стали доноситься бесстыдные влажные звуки. Его бедра дрожали от напряжения. — Думаю, этого достаточно, — выдохнула Аврора. Давление и жар внутри вдруг сменились тянущей пустотой — и Эстер понял, что сейчас будет. Девушка положила ладонь на его поясницу и слегка надавила, понуждая прогнуться: — Вот так, Эстер, умница. Сзади его коснулось гладкое тёплое стекло. Эстер послушно расслабился и медленно выдохнул, принимая игрушку. Аврора вошла до конца одним плавным движением. Горячие бедра плотно прижались к нему сзади, а руки ласково сжали бока. Эстер чувствовал себя широко раскрытым, его щеки горели. Разум словно плыл в потоке раскалённой лавы. Девушка начала двигаться медленно, но не встретив сопротивления, ускорила темп. Она брала его смело, но без спешки, размеренными толчками доводя до безумства. Мир вокруг колыхался цветными пятнами. Уже никак себя не сдерживая, он низко стонал в кровать, стискивая покрывало до онемевших рук. Его естество, прижатое к постели, терлось о подушку, пока гладкое стекло настойчиво толкалось в ту самую точку изнутри. Искрящиеся волны удовольствия собирались внутри в дрожащий огненный шар. Рельефные грани игрушки стимулировали его так правильно и так сладко, что в какой-то момент он начал бесстыдно подаваться навстречу, прося ещё. Больше не существовало ничего, кроме наслаждения, затапливающего его разум, словно океан, сам он превратился в одно чистое ощущение. И если есть на свете такое седьмое небо, куда попадают грешники, то он был там. Прижавшись шикарной грудью к его обнаженной спине, Аврора прошептала: — Так вот какой ты на самом деле, робкий звездочёт. Жадный. Развратный. Мой. Её рука одобряюще зарылась в его волосы и стиснула короткие прядки пониже затылка — и внезапно эта тупая боль оказалась той самой последней каплей, что заставила шар внутри взорваться сверхновой. Он тихо вскрикнул, выгибаясь дугой от напряжения, и просто отдался захлестывающим его волнам неги, вымывающим из него последние остатки рационального. Его ангел пал. Измотанный ощущениями разум накрыла вязкая тёплая тьма. Краем сознания, сквозь медленно отступающую тягучую пелену, он почувствовал, как девушка вышла из него. Все его тело, будто разом лишившееся своего веса, словно плыло на облаке. Как хорошо... Аврора легла рядом, вымотанно дыша. Погладив его по плечу, она промурлыкала: — Вернешь услугу, как проснёшься, звездочёт. Я уверена, ты мужчина многих талантов, так что не скромничай. Тонкая ручка обвила его талию, приглашая перевернуться на бок: — А сейчас иди ко мне.

*

Эстер проснулся от того, что всё вокруг было алым. Едва открыв глаза, он осознал, что закатное солнце вероломно светило прямо на их постель. Красные лучи ложились на белые простыни и синюю ткань сброшенных одежд, словно бы пытаясь его пристыдить. Но в мыслях не было никакого стыда — только тепло и умиротворение. Словно бы все звёзды и планеты в его голове наконец-то прекратили свой безумный танец и встали на своё законное место. Найдя на ощупь свои очки, он осмотрелся. Аврора мирно дремала рядом, изогнувшись в абсолютно немыслимой позе, как кошка. Разметавшиеся по постели рыжие волосы горели в лучах заката, словно костёр. Заплутавший солнечный зайчик упал на её лицо, будто маня наружу, к свету, но девушка лишь недовольно поморщила носик и спрятала его под подушку. Похоже, её совершенно не пугала перспектива остаться с ним здесь, когда на мир накинет свою обсидиановую вуаль Госпожа Ночь. Аврора оказалась вовсе не такой робкой, как он изначально себе представлял, и это ему нравилось. Эстер встал с постели и направился к окну, чтоб опустить плотный занавес. Произошедшее с ним всё ещё казалось абсолютно нереальным. Теперь даже шаги давались ему легче — как будто с плеч наконец-то спал груз, который он сам когда-то на них взвалил. А может, просто нужно было сбросить с себя тяжёлый плащ и китель и начать ходить дома голым?.. Кто его здесь будет рассматривать — только чайки да звёзды. Подойдя к окну, он заметил посреди стола новое письмо. На листке желтоватой бумаги уже знакомым ему почерком было небрежно выведено: Ссскажи ссспасибо, тряпка 🐍