Ночь в больнице Каракуры

Больничная палата была залита тусклым синеватым светом луны. Воздух здесь пах антисептиком и свежими простынями. Чувствовалась радость почти всех взрослых в этом роддоме. Но с примесями... тревоги. Медсестра вышла из палаты. Оставляя младенца в отделении для новорожденных, с остальными. Из тени, возникшей прямо посреди комнаты, бесшумно соткалась фигура. Сосукэ Айзен не носил капитанское хаори — сегодня на нем были простые белые одежды, которые делали его похожим на призрака в этом царстве стерильности. Он предсказуемо подходил по "дресс-коду" Он подошел к маленькой пластиковой люльке с маленьким существом с едва заметным рыжим пушком на голове. Мальчик спал. Некоторое время он просто смотрел. Наблюдал за естественным уровнем духовной энергии. Пока без вмешательства. Он протянул руку. Его пальцы остановились в паре сантиметров от груди младенца. Айзен не собирался причинять вред. Ему нужно было «прочесть» то, что скрывалось за хрупкой плотью. То что получилось из его спонтанного эксперимента. Он слегка приоткрыл завесу своего духовного давления, направляя его тончайшим лучом. Он всё равно оставит духовный отпечаток. В сообществе душ на это даже внимания не обратят. А Урахара, Масаки и Иссина в любом случае его отпечаток почувствовали бы. Не рядовые экземпляры. Айзен сосредоточился на то, что он чувствует от мальчика. А он много чего чувствует. Удивительно. Ему достаточно капли силы, чтобы открыть занавес. Пустота. Белый. Он почувствовал её сразу. Первой. Темный, голодный росчерк, унаследованный от его матери, судя по всему. Она пыталась занять всё пространство. Квинси. Синий. Холодный, дисциплинированный свет крови Масаки. Шинигами. Красный. Тлеющий уголек силы Иссина, запечатанный и скованный. Что же из этого проснется первым? Как он ещё жив с таким набором? Как его душа ещё не разорвалась в разные стороны? Как же интересно, что из этого выйдет. Айзен едва заметно улыбнулся. Искренне. Он прошептал, почти неразличимо: — Твой потенциал… он почти пугает, Ичиго Куросаки. Ты — чистое полотно, на котором я напишу историю нового мира. Расти. Сражайся. Познавай отчаяние и триумф. Я буду наблюдать за каждым твоим вздохом. Мальчик внезапно вздрогнул. Его маленькие пальцы сжались. Кажется капитан немного переборщил с дозой реяцу. Ему всего пару часов от роду, каким бы сильным он ни был, нужно быть аккуратнее, всего пару часов от роду. Реакция младенца была мгновенной и пугающей в своей чистоте. Вместо того чтобы заплакать от тяжелого, чужеродного давления, Ичиго инстинктивно... потянулся к нему. Айзен замер. Он увидел, как вокруг крошечного кулачка на долю секунды вспыхнули искры, в которых смешались все три цвета. Синий свет Квинси попытался сплести защитную нить, но был поглощен голодной белизной Пустого, сила Шинигами останавливала пустого, но из-за этого сама не могла себя проявить. В результате искры сами затухли. Ясно. Нужна посторонняя помощь. Самому ему этот конфликт не решить. — Ох... — выдохнул Айзен, едва успев отдернуть руку. А затем тихо усмехнулся. Он посмотрел на свои пальцы. Кончики слегка покалывало. Это было немыслимо — новорожденный человек только что неосознанно попытался «попробовать на вкус» духовную силу капитана пятого отряда. Ясно. Значит его пустой... Это не будет обычным или средним пустым. — Ты не просто выживаешь, — прошептал Айзен, и в его глазах блеснул холодный, фанатичный восторг. — Ты поглощаешь. Твоя душа не разрывается, потому что она — бездонный колодец. Он поправил свои очки, которые чуть сползли от резкого движения. В коридоре послышались тяжелые шаги — это был не обычный персонал. Иссин? Или, возможно, Урахара уже кружит неподалеку, почуяв возмущение в атмосфере? Айзен бросил последний взгляд на рыжую макушку. Когда дверь палаты распахнулась, в комнате уже никого не было. Только занавеска на окне продолжала медленно покачиваться, хотя ветра на улице не было.