LA

      

"Хён, ты у себя?"

       "Да" "Что-то случилось?"       

      "Нет, просто думал подняться к тебе"

       "?"       

      "?"

       "Ты мог подняться не спрашивая об этом" "Что-то случилось?" "Намджун-а почему ты не отве-              Он не дописал сообщение, потому что ручка двери щелкнула, и, кинув взгляд в её сторону, он увидел Намджуна. Он не смог сдержать улыбки, смотря на взъерошенные волосы, ещё немного влажные после душа, пока второй, закрыв за собой дверь, проходил дальше в комнату.       Джин всё ещё сидел на кровати, облокотивший о изголовье. Утро уже переходило в день, но сегодня был выходной, поэтому можно было никуда не ходить и из планов было только пообедать и поиграть во что-нибудь, он пока не знал во что, но вот-вот собирался решить.       Намджун обошёл кровать и встал со стороны, где сидел Джин, просто смотря на него сверху вниз, выглядя так, будто надеялся, что его мысли должны были прочитать без слов. И их читали без слов.       — Намджун-и, нет, я ещё хочу выступаааа-       Ему снова не дали договорить, падая рядом на кровать и прижимая к себе, обхватив рукой поперек талии.       — Если всем можно, почему мне нельзя? — было сказано куда-то в заднюю часть шеи, пока руки чуть сильнее обняли талию.       — Ааа, потому что ты сильнее, — он делал вид, что недоволен, но даже не видя его лица, можно было лишь по голосу услышать, что он улыбается.       — Я знаю, что тебе это нравится, хён... Кстати, ты знал, что сейчас Тэхён сильнее и меня и Чонгука?       — Что? — он чересчур заинтересованно оглянулся назад, вдруг вникая в разговор. — Серьёзно?       — Да... Эй! — Намджун отпустил руки, немного отодвигаясь назад.       — Что? — Джин наконец смог развернуться к нему лицом, положив телефон, который всё это время держал в руках на подушку. — Просто намекаю, чтобы ты не отставал.       — Хён, а ты сам не хочешь побольше времени проводить в зале, м?       — О, нет, спасибо, я в порядке, — он лежал совсем близко, смотря на второго, улыбаясь, понимая как давно не видел это лицо вот так, рядом.       — Я скучал, — вдруг Намджун стал серьёзным, — очень, очень, очень, очень сильно.       — Прости, — отведя глаза в сторону, — вышло дольше, чем я думал.       Тут руки снова обхватили его, притягивая к себе и совсем нежно, едва касаясь губ, целуя. Это было так, будто это делали в первый раз, будто прошло действительно настолько много времени, чтобы забыть, как это делается. Он сам зажмурился и положил руку на плечо, не зная, куда ещё её деть. Они разорвали поцелуй, не поднимая глаз друг на друга, чтобы спустя пару секунд сблизиться снова, на этот раз увереннее, чуть задевая зубами губы, притягивая друг друга ближе. Медленно, размеренно, как будто проверяя, действительно ли они всё ещё здесь, всё ещё хотят этого, не сыграло ли столько времени вдали друг от друга свою роль, не стали ли они чужими людьми друг другу за эти невыносимо долгие месяцы.       Но как вы можете стать чужими людьми друг другу, проведя столько времени вместе? Зная друг друга лучше, чем родные люди. Став друг другу этими самыми родными людьми.       Намджун убрал одну руку с талии и коснулся ей чужого затылка, зарываясь в волосы, поглаживая, проводя большим пальцем за ухом, ему улыбнулись в поцелуй, обнимая за шею в ответ и открывая рот.              — Мм... — прозвучал мягкий стон, когда длинные пальцы забрались под ткань пижамы, ведя по изгибу талии вверх к ребрам, оглаживая потрясающую кожу, и задирая рубашку ещё выше, чтобы большим пальцем коснуться соска, обвести вокруг, выбивая ещё один стон.       Джин распахнул глаза, когда кровать промялась по обе стороны от него и Намджун оказался сверху, лишь ненадолго разорвав поцелуй, чтобы вернуться снова, целуя глубже и задирая пижаму выше.       — Стой... Стой, Джун-а, я не... — он смотрел снизу вверх, тяжело дыша, чувствуя на своих губах дыхание человека, нависающего над ним и смотрящего из-под полуприкрытых ресниц таким взглядом, будто его собирались съесть. Время действительно сыграло свою роль, но вместо того, чтобы отдалиться, сейчас его, казалось, хотели ещё больше, чем до этого. Он сам хотел. Он и не знал, как скучал по этому пожирающему взгляду на себе, — я ещё не принимал душ, дай мне 5 минут.              Он извиняющимся взглядом посмотрел вверх, и через пару секунд Намджун, закрыв глаза и поджав губы, упал рядом, выпуская его из клетки своих рук, пытаясь утопить своё слишком сильное желание в подушке. Он слышал как кровать скрипнула и ноги Джина коснулись пола, шаги босых ног и захлопнувшуюся дверь ванной комнаты. Зашуршала одежда и раздался шум воды. Казалось, это длилось вечность, он мог поклясться, что прошло определённо больше 5 минут, когда дверь наконец открылась и, обмотавшись одним полотенцем, со стекающей по волосам водой, которая капала ему на плечи, держа что-то в руке, вышел Джин. Намджун сидел, опустив ноги на пол, и разглядывал его с ног до головы, любуясь, будто видел таким впервые.              — Держи, — ему в руки упал флакон со смазкой, — там...       Он поднял глаза на Джина, слыша как тот замялся, и увидел искреннее смущение, краснеющее на кончиках ушей.       — Будет тяжело, — он неловко улыбнулся, всё ещё смотря куда угодно, лишь бы не в глаза.       — Хён, если ты не хочешь, мы можем...       — Намджун-а! — он наконец поднял глаза. — Хочу, — подошёл ближе, становясь между ног, сидящего на кровати и обнимая за шею, — просто у меня так долго не было времени, чтобы всем этим заниматься... — он снова смутился. Казалось бы, они так давно это делали да и сами были уже сколько лет не молодыми, но он всё ещё чувствовал себя неловко. И каждый раз это было слишком мило. Каждый раз Намджун умилялся этому как в первый.       — Ты же никуда не спешишь? — продолжил он, пытаясь вырвать Намджуна из гипноза, которым сам же для того являлся. Тот, будто вынырнув из воды, покачал головой из стороны в сторону, снова фокусируя взгляд на человеке, смотрящем на него сверху вниз:       — Никуда, принцесса...       — О господи, заткнись! — он отвернулся в сторону, пытаясь скрыть ещё сильнее краснеющие уши.       — Всегда можно вспомнить с чего мы начинали, я хоть весь день могу тебя готовить, ты не представляешь как шикарно выглядишь во время этого.              Его молча повалили на кровать, толкнув в плечи и садясь на бедра. Джин всем видом пытался скрыть дурацкую улыбку на своём лице, но у него это получалось просто ужасно, и ладони, ложащиеся на его собственные бёдра так уверенно, будто это было чем-то машинальным, не помогали этому. Он сидел сверху, капли воды всё ещё стекали вниз по плечам, полотенце на бедрах было единственным, что хоть как-то прикрывало его, и этот вид был головокружительным, Намджуну казалось он забыл как дышать, смотря на него.             Какое-то время они не двигались, будто потерялись в глазах друг друга, Джин всё ещё едва улыбался, чувствуя, как по его бедрам выводят круги кончиками пальцев, и понемногу его лицо расслаблялось.              — Альбом и тур заняли столько времени, я не думал, что это станет чем-то настолько масштабным... Мне правда жаль, что из-за этого я был не с вами.       — Прекрати, это был твой первый тур и ты видел, что про него писали?       — Мне рассказывали, да, — он улыбнулся, впоминая те заголовки статей, которые ему показывали, когда он отдыхал после одного концерта и начинал готовиться к следующему. «Концерт Джина в Лондоне: освежающая, харизматичная концепция, не лишенная зрелищности.» «Он умеет петь, танцевать, зажигать и выступать — уровень универсальности, редкий для любого поколения.» «Тур Джина «RUNSEOKJIN_EP.TOUR» привнес в Анахайм и веселье, и искренность.»       — Я всё ещё помню того 20-летнего парня, который невероятно сильно смущался на сцене и не верил, в то, что имеет право стоять на ней, который ещё не умел брать те ноты, которые хотел и который вместе со мной проводил лишний час в зале для практики из-за того, что не справлялся с хореографией... И сейчас этот парень собирает огромные стадионы и люди поют его песни вместе с ним и все ужасно счастливы в этот момент и никто кроме него не смог бы сделать это так, как сделал он. Честно, я не представляю, кому бы ещё в голову пришло сделать такое, — Намджун говорил искренне, так будто хотел сказать это давно, как будто ждал того момента, когда сможет высказать ему то, что думал. Он не смотрел в глаза, но сейчас подняв взгляд, он увидел, что Джин отвернулся в сторону, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него, пока его глаза влажно блестели, но при этом он не мог скрыть свою улыбку.       — Я правда жалею о том, что мы не смогли организовать последний концерт в Корее, потому что... Мне хотелось ещё раз поблагодарить всех за то, что у меня есть возможность выступать и собирать эти стадионы, и делать музыку и, — его голос дрогнул и он поднес руку с лицу, делая вид, что закашлялся, — мне кажется, что я был тем, кто был больше всего счастлив на этих концертах, в этом туре, как бы тяжело это не было, это чувство... — он улыбался, вспоминая каждый раз, когда стоял на сцене и чувствовал, как его грудную клетку распирало от радости, и не понимал почему сейчас у него лились слёзы, и он закрывал лицо руками, не зная, что делать с этими эмоциями.              Его аккуратно потянули на себя за руку и обняли обеими руками, целуя в макушку:       — Я так горжусь всем, что ты сделал, пока нас не было, тем, что вы с Хоби сделали, всеми вами на самом деле, но я так рад, что сейчас мы все вместе и наконец-то снова можем работать как группа... — Намджун ненадолго задумался и продолжил. — Когда ты ушёл... Я уже говорил, но... Тогда я боялся, что этот момент не наступит...       Сокджин вслушивался в то, что он говорил, и немного приподнялся, заставляя Намджуна отпустить его, снова опуская руки ему на ноги, смотря на него, сдвинув брови к переносице.       — Ты сам знаешь, что все вокруг говорили, но мне даже не нужно было читать об этом в интернете, у меня в голове всё и так было в миллион раз хуже... Прости, просто... Я правда счастлив, я не знаю, как это выразить словами, но я так счастлив, что всё это закончилось, я так счастлив, что вы все снова тут, и всегда были тут, что я не был один, хоть и был уверен в обратном, — теперь он сам чувствовал как у него щипет глаза. Эта тема каждый раз слишком сильно задевала что-то внутри, сколько бы времени не прошло, это было тем, что не могло просто так отпустить. Но он правда был счастлив. Сейчас он был счастлив. Сейчас, когда чужие губы опустились на его собственные в слишком медленном, слишком нежном, слишком эмоциональном поцелуе.              — Я люблю тебя... — Джин прошептал в губы, приоткрыв глаза и найдя чужие, смотря в них, и тут же возвращаясь обратно к губам, не дав даже ответить. — Мы все любим, — ладони держали лицо, пока большими пальцами он нежно гладил кожу в уголках глаз, — и не смей в этом сомневаться.       Он почувствовал как сильная рука обнимает его за талию и, придерживая, его переворачивают на спину, меняя их позицию, но всё ещё не разрывая поцелуй. Полотенце, обмотанное вокруг бедер, уже не держалось на них, почти полностью соскользнув на кровать, когда его убрали окончательно, садясь между ног. Он чуть приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, в то время как его щиколоток коснулись длинные пальцы, обхватывая их и проводя вверх к икрам ног, потом подхватывая под коленями и выводя под ними узоры.       — Джун-и, ты специально хочешь помучать меня? — он нетерпеливо дернулся в локтях, чувствуя как руки двинулись выше, проходясь по задней стороне бёдер, и обратно под колени, приподнимая их и надавливая так, чтобы согнуть.       — Я скучал по тебе, скучал по твоим красивым ногам, — он наклонил голову, поднося губы к коленке и целуя её, — дай мне их потрогать.       — Намджун-аа... — он откинулся назад, падая головой на подушки с расстроенным стоном, но при этом позволяя делать с собой всё, что захочется.              Тот, улыбнувшись, снова поцеловал колено, а потом, приподняв ногу и разогнув её поцеловал под ним, там, где до этого пальцы рисовали что-то невнятное. Аккуратно положив одну ногу себе на плечо, он повернулся к другой, целуя там же под коленом, вызывая дрожь из-за нетерпения, но всё ещё мучительно медленно проходясь нежными поцелуями от колена по внутренней стороне бедра вверх. Ему нравилось слышать прерывистое дыхание, доносившееся сверху в предвкушении того, что будет дальше. Но, когда он наконец коснулся губами уже напряженного члена, раздался стон, заглушаемый самим же источником, закусившим нижнюю губу. Он улыбнулся и продолжил оставлять поцелуи по всей длине, вслушиваясь в каждый звук, который вызывал, пока наконец не поднял голову, смотря на раскрасневшегося Сокджина.              — Они ушли гулять, можешь не сдерживаться, — он не мог не улыбаться, зная, что если бы не сказал этого, возможно, можно было бы и дальше наслаждаться тем, как тот пытается быть тихим.       — Ким Намджун ты... Ааа! — и он действительно даже не пытался сдерживать стон, когда, не давая ему договорить, его член наконец обхватили пухлые губы, проводя языком вокруг головки. Руки в это время потянулись к баночке со смазкой, которая валялась рядом на кровати, открывая и выдавливая немного жидкости на пальцы. Джин уже пытался подготовить себя в душе, значит должно было быть не так сложно, но он всё равно не спешил входить, сначала выводя круги и стараясь расслабить.       — Ммм, чёрт, Намджун-и... — он толнулся бедрами, — пожалуйста... Ааааахх... — и Намджун знал, что делает когда одновременно с движением пальцев внутрь он расслабил горло и взял его настолько глубоко насколько мог. Колени Джина согнулись на его плечах, а сам он хватался за простыни.       К сожалению рефлекс дал о себе знать и он не мог слишком долго оставлять его так глубоко в глотке, поэтому поднял голову, выпуская, целуя нежно головку, но всё ещё оставляя пальцы внутри, двигая ими на пробу. Разумеется это тоже отозвалось стонами.       — Я уже и забыл, что ты можешь быть таким громким... — он вновь смотрел на него и зрелище было потрясающим. Голова Сокджина откинутая в сторону на подушке, его вздымающаясь грудная клетка, влажный от слюны и собственной смазки член, прижимающийся к животу. Он повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Намджуном и внезапно один этот взгляд выглядел более развратно, чем всё вышеперечисленное, полуприкрытые глаза, открытый рот, красные щеки. У того не получилось сдержаться и он тут же, не доставая пальцев и опираясь на свободную руку подполз выше, чтобы поцеловать.       Чуть ускоряясь, выбивая потрясающие стоны одними пальцами и тут же сцеловывая их, он не заметил как вокруг него начали сжиматься и с самым громким из всех, кончили на живот.       — Блять, прости... Я не хотел, чтобы ты так быстро... — его притянули обратно целуя в губы, пока он медленно вытаскивал руку, кладя её обратно на бедро, приподнимая ногу и тут же опускаясь вниз.       — Джуни, что ты...       — Ты же ещё чувствительный?       — Нет, нет, нет... Блять... — он откинул голову на подушку, запуская пальцы в чужие волосы, когда его входа коснулся язык и бессовестно начал вылизывать, иногда толкаясь внутрь. Он сжимался вокруг него, метаясь по подушке, чувствовал как снова твердеет, а сперма на его животе смешивалась с естественной смазкой. Ему снова хотелось кончить, ужасно хотелось, но он всё ещё ни разу не притронулся к себе руками, отдаваясь полностью под чужой контроль.       — Я сейчас... Я... Господи, я... — он звучал разбитым, его голос надрывался и дрожал, а в уголках глаз собрались слёзы, когда он кончал снова, уже не так ярко, но пачкая свой живот ещё сильнее, насаживаясь на чужой язык.       — Малыш, ты потрясающий... — он снова подполз выше, целуя в лоб, потом в раскрасневшуюся щеку, в уголок губ. Он глядел на него сверху вниз, тяжело дышащего, лежащего с прикрытыми глазами, казалось, почти провалившегося в сон, и не мог не улыбаться. — Ты всё ещё хочешь...       — Да. Как ты... — он открыл глаза, стараясь всем видом показать, что всё ещё тут. — Как ты хотел?       — Ты слишком устал для этого...       — Ой, заткнись! — шестерёнки в голове встали в нужное положение и он понял, что нужно делать, поэтому слабой рукой толкнул того от себя, меняя их положение, и садясь сверху снова.              Он положил руки на грудь, опираясь на них, и посмотрел вниз, наконец замечая, что из них двоих одежды не было только на нём. Он чуть нахмурился, надувая губы, и поддел кончиками пальцев футболку, забираясь под неё, оглаживая бока и добираясь до мышц, улыбаясь, чувствуя как они сокращаются под его касаниями.       — Джин-и...       — Что? Я тоже скучал, — ответил он, хитро улыбнувшись, и наконец-то снимая ненужный предмет одежды. Чужие руки снова удобно легли на бедра, чувствуя, как те напрягаются, когда Джин опускался обратно вниз. Он вновь оглядел Намджуна и теперь вид нравился ему ещё больше: растрёпанные волосы, кожа, ставшая ещё более медовой под августовским солнцем, взгляд из-под полуприкрытых век — он был слишком горячим, чтобы быть реальным. Но он был реальным.       Он завёл руку назад, опять натыкаясь на ткань (ему хотя бы было стыдно за то, что он до сих пор был полностью одет?), и забрался под резинку шорт, понимая, что тот был без белья.       — Иногда я всё ещё удивляюсь тому, насколько ты уверен в себе... — несмотря на слова, он обхватил его, двигая пальцами вверх-вниз и чувствая как тот становится твёрже.       — Хён, ты сидишь на мне, и мне слишком хорошо видно, что ты тоже этого хочешь...       Вместо ответа тот вновь преподнялся на ногах и, убирая руку с чужого члена, толкнулся уже в себя, разводя пальцы, собирая ту смазку, которая осталась внутри, и возвращая её назад, чтобы распределить по всей длине. Он приставил головку ко входу и медленно начал садиться вниз, чувствуя, как его уже растягивает сильно больше, чем он ожидал.              — Много... — он прикрыл глаза, стараясь дышать глубже в попытке унять своё колотящееся сердце, которое уже успело забыть, каково это. — Чёрт, много, почему тебя так много...       — Блять ты очень... — он сжимал пальцы на чужих бедрах, пытаясь удержать себя от того, чтобы начать двигаться, давая возможность привыкнуть. — Джин-а...       — Сейчас, сейчас... — он подождал ещё полминуты, прежде чем на пробу приподняться, опираясь на руки, и опуститься чуть ниже. Его брови были сведены, а глаза всё ещё прикрыты, нижняя губа закушена будто в попытке сосредоточиться. Его руку взяли в свою ладонь, переплетая пальцы, поддерживая, шепча о том, какой он молодец, когда он наконец опустился до конца, и понемногу расслабил ноги.       Спустя пару минут, привыкнув, он начал подниматься и опускаться, каждый раз выдыхая через приоткрытый рот и меняя немного угол, пока не опустился с протяжным стоном и вскинутыми бровями.       — Ты так потрясающе выглядишь верхом на мне, — Намджун всё это время не отрывая глаз наблюдал за ним, за каждым его движением, гладя большими пальцами кожу там, где вновь лежали его ладони, и начиная совсем немного толкаться вверх.              Джин опирался руками на пресс, но чувствуя, как начинают болеть мышцы в ногах, выпрямил спину и, нащупав сзади себя согнутые в коленях ноги, облокотился на них, выгибаясь, всё также стараясь двигаться в нужном темпе. Но уже спустя полминуты, боль в ногах вернулась, и он начал резко, с громкими шлепками кожи о кожу, опускаться вниз, хныча одновременно от неприятных ощущений и осознания своей слабости, из-за которой не мог довести всё до конца.              — Я дальше сам, отдохни, — Намджун, чувствуя, как некотролируемо трясутся чужие бедра при каждом подъёме, приподнялся, проводя руками вверх, по бокам, притягивая к себе и целуя плечи, ключицы, шею, отползая назад к спинке кровати. — Прости, сейчас...              Он аккуратно вышел, разворачивая Джина спиной к себе, придерживая его одной рукой за талию, а второй направляя себя, чтобы снова оказаться внутри.              — Ммм...              Он начал двигаться, сначала медленно, придерживая его широкой ладонью поперек живота, целуя плечи и шею сзади, постепенно наращивая темп, потом опустился рукой чуть ниже, нащупывая полутвёрдый член и проводя по нему несколько раз в том же темпе в котором двигался сам, чувствуя как он твердеет, а ему на плечо падает запрокинутая назад в протяжном стоне голова.              — Джун-и, я не смогу т... Третий раз... Ммм! — он стонет протяжно, когда Намджун попадает внутри по чувствительному месту, и наклоняет голову в сторону, так что его губы тут же накрывают чужие, а он сам касается чужой щеки, притягивая ещё ближе, целуя ещё глубже. Но поцелуй не длится долго, из-за того, что Джин начинает двигаться вновь, приподнимаясь на бедрах и опускаясь вниз, желая снова попасть туда, где было так приятно. Намджун, разорвав поцелуй и уткнувшись вместо этого в основание шеи, чувствует, как у него затекла спина и, что, судя по движениям Джина и смазки капающей с его члена, он снова близко, шепчет извинения в его ухо, которые тот скорее всего даже не разберёт, будучи слишком увлеченным процессом, и, подхватывая под грудь, наклоняет их обоих вперёд, так чтобы Джин своим весом упал на простыни, а он сам навис над ним.       — Аа-ах! Джун-и, Джун-и... Пожалуйста...       — Сейчас, малыш, ещё чуть-чуть... — он берёт подушку из-за спины и кладёт перед вторым, так чтобы тому было за что схватится, обняв её руками и положив голову набок. Он смотрит на него сверху вниз, замерев на несколько секунд, на то как выгибается красивая спина с потрясающей талией, которую не хочется выпускать из рук, на то как рельефно выглядят лопатки и мышцы плеч, шикарных плеч, на которых теперь красуются фиолетовые пятна засосов, его кожа ужасно тонкая, на его мягкие ягодицы между которых так хорошо выглядит его член, и наконец вспоминает о том, что может двигаться. Кладёт руку на талию, а второй опирается рядом с подушкой, наклоняясь вниз, целуя спину вдоль позвоночника, и набирает темп, вбиваясь всё глубже, чувствуя, как его сжимают каждый раз, когда он попадает куда надо.       — Да, да, да, д-да... — он хнычет между стонами, сам пытаясь подподмахивать бёдрами, но ноги предательски разъезжаются и если бы не крепкая рука Намджуна, держащая его, он бы давно упал вниз на кровать. — Так хорошо! Хорошо, любимый... Джун-и, любимый...       — Что, солнце? — он наклоняется ещё ниже, чуть сбавляя темп, проводит носом за ухом, убирая мокрые пряди, то ли из-за того, что они не успели высохнуть после душа, то ли уже успели намокнуть вновь.       — Нет, нет, не останавливайся! — он заводит руку назад, пытаясь ухватиться за бедро так будто бы его словам нужны подтверждения. В голове туман, мозг не до конца соображает, что вообще делает, руки не слушаются, хочется рязрядки, ужасно хочется разрядки, но Намджун не кончил ещё ни разу, и до него только сейчас это доходит. — Твой член... Люблю... Так люблю твой член, пожалуйста, внутрь...       — Блять, ты... — он зажмуривается, сводя брови, чувствуя, как дрожащий голос Джина доводит его самого до края, и начинает трахать его ещё глубже, сбиваясь с ритма, вдыхая чужой запах.       — Хочу, чтобы ты кончил в меня... — он сжимается вокруг него, представляя как тот наполняет его, прикрывает глаза, скуля в подушку, и сам превращается в горячее, сладко-стонущее месево, чувствуя, как тот ускоряется, как его движения становятся хаотичными. Его руку ловят, подтягивая вперёд перед собой, и переплетают пальцы, сжимают в своей ладони и через несколько секунд он чувствует в себе горячую сперму, кончая следом, так и не успев себя коснуться.       Намджун падает рядом, жадно втягивая воздух, шумно выдыхая, пот блестящей каплей падает с кончика носа вниз на простынь, он прикрывает глаза, желая провалиться в сон, но так и не отпускает руку.       Джин, также пытающийся унять свое сердцебиение, чувствуя как мокрые пряди падают на глаза, а сзади, как и спереди становится липко и холодно, всё равно подползает чуть ближе и целует мокрый лоб. Мышцы болят и ноги всё ещё немного дрожат, когда он их напрягает, переплетая конечности.       — Тебе было хорошо? — он спрашивает, будто волнуясь, как будто то, что у Намджуна сейчас не осталось не единой мысли в голове и всё силы он тратил на то, чтобы не заснуть, не говорили сами за себя.       — Мне?       — Тебе, — он улыбается, видя его таким потерянным, искренне не понимающим, о чём его вообще спросили.       — Мне было потрясающе, ты знаешь, что ты самый лучший? Я хотел, чтобы хорошо было тебе, потому что когда тебе хорошо, то и... И мне. Прости, мысли, они...       — Я кончил три раза, любовь моя, — он проводит рукой по щеке и целует их переплетенные пальцы в другой, — я даже не помню когда последний раз...       Ему не дают договорить, пододвигая к себе и целуя, сначала влажно, а потом аккуратно, выцеловывая каждую губу, ужасно нежно и медленно.       — Прости, тебе снова нужно в душ? Нам нужно...       — Ты хочешь спать, я вижу. Давай сходим потом...       — Уверен?       — Да, спи, ничего не случится за эти полчаса — он снова целует его в лоб и они оба проваливаются в сон.