Серьга

      Мика уже как несколько дней держал в голове идею, а именно – проколоть уши. Несмотря на то, что рабочие будни выдались очень загруженными (дел с картами никогда не бывает мало), парень так или иначе обдумывал, как будет носить ту самую пару золотых серёжек, которые перепали ему от брата. Шмидт долго колебался, представляя себе, как наверняка больно ощутить иглу на мочке уха. Альберих, уже не впервые занимающийся этим делом, заверил его, что всё будет более чем хорошо. Это не особо успокаивало, но парень предпочёл довериться профессионалу, нежели самостоятельно дрожать перед зеркалом с иголкой в руках. Прикрыв дверь кабинета, Кэйа начал постепенно раскладывать все нужные предметы на тумбе. Геодезист, скованный волнением, поначалу не смог пройти дальше порога.        — Ноэлль была смелее, – хмыкнул капитан. Игла блестела меж его пальцев, такая крохотная, но при этом всем своим видом вселяющая страх в душу юного Шмидта. Он неуверенно сглотнул, прежде чем отвести в пол свой смущённый взгляд. Щёки предательски покраснели, а на лбу выступили первые капельки пота. Что уж скрывать? Парень был ужасно напуган, а хищная улыбка Альбериха лишь подпитывала его представления о неминуемом позоре: выступивших слезах и девичьем визге.       Мика перевернул стул спинкой к себе. Чтобы покрепче за него держаться, на случай, если будет невыносимо больно. И чтобы у юноши была возможность спрятать своё раскрасневшее лицо и блестящие глаза. Кэйа не имел ничего против решения коллеги – наоборот, поддержал его, одобрительно кивнув. Обрабатывая спиртом иглу в своих ловких смуглых пальцах, юноша напевал строчки знакомой песни, которая всё ещё не выходила из его головы после вчерашней ночи в «Доле ангелов». Его глаза бегали по тумбе, где стояла стеклянная бутылка спирта и чистая пепельница, куда бросил пару золотых гвоздиков молодой Шмидт. «Как мило», – подумал Альберих, прищурившись. На золотой пластинке едва ли различался рисунок снежинки. Прокрутив один из гвоздиков, капитан со звоном бросил его обратно.        Игла была готова, прямо как и геодезист, поджавший губы. Поглядывая из-за своего плеча, Кэйа наблюдал ужасно смешную для себя картину. Никто ещё не вёл себя так трусливо – и при этом так решительно, небрежно вытирая поступающие слёзы грубым рукавом формы. Мика, положив подбородок на деревянную спинку, хмуро глядел в стену перед собой. Кажется, он пытался успокоиться, считая до десяти. Альберих помотал головой, усмехнувшись. Отложив иглу, юноша схватился за лежащее неподалёку яблоко, и быстренько разрезал его напополам – одну из половинок ещё надвое. Протянув дольку Шмидту, капитан ободряюще потрепал его по голове.       — Это как укус комара, – сказал он, крутя свою дольку в руках. Громко закусив ею, Кэйа, продолжая напевать, вернулся к рабочей зоне. Почему-то картограф, полностью доверявший капитану, на минуту усомнился в его словах. Хотя уже более половины ордена ходит с проколотыми ушами – неужели это и взаправду так страшно, или он просто себе накручивает непонятно что?..       Мика, несмотря на то, что от волнения у него остановился желудок, попытался сделать пару укусов. Хотя даже так парень не почувствовал вкуса – только то, как предательски дрожат его пальцы и как наверное жалко это выглядит со стороны. Разжевав яблоко, парень сжал руки в кулаки. Как никак, он должен был быть благодарен капитану кавалерии за то, что тот согласился ему помочь – выполнить всю работу с неимоверной точностью. Ведь сам юный Шмидт наделал бы много ошибок, а Альберих, за чьей спиной уже не одна пара проколотых ушей, должен справиться со своей работой быстро и без лишних движений.        — Тебе принести водички? – Довольно произнёс Кэйа, вытащив Мику из размышлений. Тот вздрогнул от вопроса так, словно иглу уже вонзили в мочку его уха. Картограф расценил искреннее предложение рыцаря за издёвку, но совершенно на неё не обиделся. Для своего возраста, да и работы, он и впрямь выглядел сродни маленькому мальчику, который боится темноты. Слабо улыбнувшись, парень поднял своё взволнованное лицо и помотал головой.       — Н-нет… – Пробормотал он, — только потом… Наверное…       — Как скажешь, – пожал плечами Альберих. Юноша смоченной в спирте салфеткой протёр чужую мочку, мысленно намечая, где сделает прокол. Придвинув стул поближе, он присел, держа в руках иглу и яблоко. И со спокойным выражением наблюдая, как, при этом ещё не прикоснувшись, всхлипнул юный Шмидт. Хмыкнув, Кэйа отложил первую попытку, давая парню ещё немного подготовиться. Хотя по факту, оттягивая неизбежное, он сильнее расшатывал его несчастные нервы.       — Золото? – Как бы, чтобы развеять обстановку, спросил капитан. Он зажал в кулаке один из гвоздиков и вернулся на место. Лицо Мики прояснилось.       — Да… – Сдавленно ответил тот, — м-мама подарила их Хоффману… – Продолжал дрожать голос картографа, несмотря на все усилия скрывать своё негодование. Юноша кивнул скорее самому себе, и тихонько продолжил, — как в-видишь, носить он их не стал… П-поэтому отдал мне!..       Капитан только сейчас заметил, как же сильно ему режут слух нотки страха в голосе Мики. Как парень старается выдавить из себя слова дрожащим и почти писклявым голосом. Но если он скажет геодезисту замолчать, это будет верхом грубости и может даже оскорбит его достоинство. В глазах Альбериха юный Шмидт и так провалился ниже некуда, поэтому сейчас ему оставалось собирать из ничего образ сильного и хладнокровного человека, с по-детски жалобными глазами. На момент старший коллега ощутил себя тем, кто просто напросто издевается над чужим страхом. «Ох, нет, – улыбнулся он своим мыслям, — это просто выглядит несчастно мило».       — Хороший выбор для первого прокола, – поддержал Кэйа, — а то я помню, как долго мы возились с проколами Ноэлль.       — У неё были проблемы?.. – Похлопал глазами Мика.       — Угу, – ответил тот, прищурившись, — дух у неё, несомненно, рыцарский. Она была готова и на третий, и на четвёртый прокол. Но носить на них металлические серьги было бы очень… Очень неприятно, – уже как-то серьёзно закончил юноша.       — Ох-х… – Немного расстроился паренёк, отведя взгляд в сторону, — н-но наверное ничего плохого не случилось, да?.. Прокалывали уши всё-таки Вы ей, капитан… А у В-вас, как никак, опыт…       — Пх, опыт, – хмыкнув, повторил Альберих.       — Р-разве нет?.. – Немного удивился Шмидт, подняв подбородок с деревянной спинки. Сложив на ней руки, он снова опустил голову, глядя в бок.       — Конечно, конечно. Можешь назвать любого члена нашего ордена, и у большинства как раз моя работа. Ювелирная, – каким-то снисходительным тоном отвечал ему капитан, занятый своим делом. Он крутил иглу, которая на минуту перестала пугать парня – ведь тот успел позабыть о своей предстоящей жизни, разделившуюся до и после проколов. Геодезист придавал этому событию слишком большую значимость, словно живёт в старом Мондштадте, где носить серьгу хотя бы в одном ухе означало быть выходцем элитного дома.       — Хм… – Задумался Мика, надув губы. Его глаза убежали на потолок, пытаясь выбрать из мыслей кого-то из знакомых, кто также носит украшения, — Эмбер?.. – выдал он, неуверенно приподняв уголки губ.        — Несмотря на её недоверие – да, – кивнул Кэйа, присев поближе. Обработанная спиртом мочка под пальцами капитана покрылась лёгким холодком, — даже не жалуется, – он сам себя похвалил этими словами, вспоминая тот день, когда хмурый скаут корчила ему рожицы и напоминала о том, что сам по себе Альберих тот ещё мутный тип, — даже думает ещё пару проколов сделать. Что уж далеко так заходить? Наш временный магистр, – пожал плечами он, как бы, считая упомянуть хорошую подругу за обычное дело.       — Магистр Джинн?.. – Округлились и так большие глаза Мики, — о-ого!.. Я бы никогда не подумал!.. – И издал лёгкий смешок.       Видя, как парня понемногу отпускает страх, коллега приготовил иглу и аккуратно прицелился в намеченную точку. Подставив с другой стороны половинку яблока, Кэйа, как настоящий мастер своего дела, хмуро рассматривал объект своей работы. Никаких проблем возникнуть не должно – и если так и будет, то он не будет пренебрегать моментом, чтобы пошутить, так, дабы Мика подскочил на месте и как взъерошенный зяблик побежал по коридору вон из комнаты.       — Ц, ц, ц, Шмидт… – продолжал разговор Альберих, — ох, эти крестики подарил ей её отец, если не ошибаюсь, – изогнул бровь он, пытаясь припомнить нужные детали, — но такая работа… Мы ещё тогда были куда моложе. Притом, всё вышло более чем отлично.       — Даже Лиза, дайте угадаю? – Преисполнился картограф, начав улыбаться куда шире и увереннее. Словно позабыв о страхе пару минут назад.          — Ох, ну… С Лизой был другой случай, – хмыкнул капитан, — она проколола уши ещё там, будучи ученицей в Сумеру… А здесь она согласилась на персональный прокол. Ещё один. Если мог заметить, она носит там особый гвоздик в виде розочки, – и ведь если приглядеться, общаясь с библиотекарем или проходя мимо, в пышной копне её небрежно собранных волос можно было заметить блестящую серьгу, искусно выполненную в виде небольшой розочки. Кажется, это был старый подарок еще из академии. Лиза особо не давалась в подробности, в тот день, когда захотела обзавестись ещё одним проколом, просто подметив, что эта серьга без пары для неё очень важна.       Мика подпёр щёку ладонью, искоса поглядывая на сосредоточенное лицо капитана. Кажется, парень совершенно забыл о том, что сейчас над его мочкой игла, которая вроде бы и небольшая, но собирается проткнуть  его ухо насквозь, прямо как тренировочная шпага – соломенный манекен. Может, он действительно смирился со своей участью, перестав оттягивать неизбежное. Но с большей вероятностью можно заверить, что картограф сидит и думает, что точный глазомер Кэйи всё также намечает давно уже выбранное место для золотого гвоздика.       — Пока Вы не сказали об этом, я даже не задумывался… Хе… – На мгновение притих парень, умиротворённо закрыв глаза, — а… А кто прокалывал уши Вам, капитан? – С ужасным интересом в голосе поинтересовался он, чуть не подпрыгнув на месте. Альберих чуть было не выругался сквозь зубы, — неужели сами?       — Долгая история… – Закатил глаза тот, явно не желая говорить о собственном опыте, — но я помню, что вот мой первый прокол был неудачным, – спокойнее добавил Кэйа, отстранившись от парня с принадлежностями в руках. Он аккуратно тронул пальцем висящую серьгу: —  который на левом ухе. А на правом… – Поправив чернильные пряди за ухо, Альберих продемонстрировал парню два прокола – один, как всем и подобает, и другой немного выше, почти на хряще. О таком же явлении пара минут назад слышал Мика, припоминая образ Лизы.       — Ого! Тоже два, – счастливо, прямо как ребёнок, воскликнул геодезист.       — Угу. Ещё и мои любимые серёжки, – смутился тот, пряча проколы среди локонов, — к сожалению, у верхнего гвоздика упал камешек… – вздох, и та же привычная ироническая улыбка, — всё никак не могу отнести его Марджори. Тонкая работа.        — Хах… Ха… Ай! – Хотел было рассмеяться Мика, прежде чем почувствовал резкий укол. Это было очень неожиданно, но по видимости то, чего добивался капитан. Отвлечь его внимание от главного и потом ударить – как нож в спину! Действительно сродни укусу, такому неприятному и болючему. В глазах застыли слёзы, которые парень пытался всеми силами сдержать, не дать им пуститься по щекам, при этом не шевелясь. Кэйа словно всем своим молчанием говорил, что любое действие будет стоить ему целого уха.       — Терпи, – строго бросил капитан, убирая яблоко себе на колени. Расстегнув золотой гвоздик, он снова прикоснулся к игле, — хорошо. Ты больше боишься, Мика.       — М-мгм… М… – Дрожали губы парня. Он сжал края спинки в руках, надеясь, что из его рта не выйдет ни единого писка – ничего, отдалённо напоминающего крика или вопля. Картограф осознавал, что терять ему на данный момент уже нечего – Альберих видел его испуг, волнения, стеклянные от слёз глаза ещё до начала сей процедуры. Но надежда на сохранившуюся какую-никакую репутацию у него была.        — Знаешь, почему это дело доверяют мне, а? Потому что я пользуюсь своеобразной… «Крио-анестезией». Больно не должно быть. Не чувствуешь холодок?.. – Заботливо спросил Кэйа, погладив парня по плечу. Мика дрогнул, скрыв лицо.       — Чувствую… Чувствую… – Пробормотал тот. На деле это была очередная уловка, чтобы успокоить картографа. Как же хорошо, что у Альбериха всё в этом духе срабатывает на ура. Он хмыкнул.       — И… – Натянул улыбку капитан, совершая финальные штрихи. На месте иглы теперь красовался аккуратный гвоздик со снежинкой. Щёлкнув застёжкой, юноша выровнялся, — отлично, – склонил голову вбок он, рассматривая первую часть проделанной работы, — хочешь глянуть? У меня тут зеркальце как бы приготовлено. Или сразу проколем второе?       Мика выбрал сначала посмотреться в зеркальце. Кругленькое, в серебряной оправе. Держась за его ручку дрожащими пальцами, парень с удивлением посмотрел на проколотую мочку, так, словно он справился с чем-то невозможным. Натянув на заплаканное лицо улыбку, картограф следом радостно рассматривал узор в виде снежинки на своём ухе. И вот, идея, цель, которую он никак не мог воплотить в реальность, наконец была ощутима под кончиками пальцев.       — Ва-а-ау… – Протянул парень, хихикнув. Его щёки смущённо порозовели.        — Ну? Нравится? – Улыбнулся ему Кэйа, прежде чем встать и пойти за вторым гвоздиком.       — Ага! – Обернулся Мика, сияя от счастья. Он хотел было благодарить капитана, пока не заметил, как тот хватает одной рукою свой стул и меняет положение. Ведь точно! Это было только начало…       — Тогда… – Хищно улыбнулся тот, — продолжим?        — Знаете, капитан, мне что-то… – Привстал геодезист, пытаясь найти в стенах кабинета какое-то спасение. Его взгляд бегал то с бордовых штор на ковёр, то с комнатных растений на окно. Похлопав глазами, парень шустро подбежал к окну и настежь его распахнул. Немного прохладный ветер дунул в его лицо, и юный Шмидт ощутил дорожки от своих слёз, — что-то хочется подышать свежим воздухом… – Он обернулся, одарив Альбериха мягкой улыбкой, — очень жарко, не думаете?..       — Всё же принесу тебе водички. На всякий случай, – помотал головой Кэйа, направившись к выходу, — не смей никуда убегать!       — Капитан! – Не на шутку смутился Мика, нахмурившись, — я бы ни за что!..       Но прежде чем успел договорить картограф, его коллега уже разразился смехом в коридоре. Щёки парня предательски пылали, но злиться на юношу он долго не мог. Как никак, Альберих сделал ему доброе дело, нужно быть благодарным! Тихонько рассмеявшись, парень прикрыл рот ладошкой. А потом закрыл окно, когда почувствовал, что его тело начало покрываться мурашками. Хотя лучше дрожать от холода, чем от страха! В запасе парня было пару минут, чтобы приготовиться к ещё одному проколу! Его золотая серьга тихонько покоилась в пепельнице, ожидая свой «снежинчатый» час. Или всё же «гвóздиковый»? Шмидт, набираясь смелости, остался ждать…