Бабочки под слизеринским галстуком

В понедельник, после всех занятий, морально выжатые, но не сломленные и всё ещё готовые к тренировке по квиддичу, игроки команды Слизерина высыпали на поле. Осенний день выдался пасмурным, и погода совсем не способствовала хорошему настроению. Тем не менее, они были искренне рады снова собраться вместе и выйти на игру. Малфой, как капитан команды, внимательно оглядел каждого: Вратарь — Забини. Охотники — Уркхарт, Бэддок и Нотт. Загонщики — Кребб и Гойл. Он сам — ловец. Первая игра сезона предстояла с Гриффиндором. И, стоит признать, именно с ними матчи всегда получались самыми захватывающими и напряжёнными. С тех пор как Драко стал капитаном, он старался играть честно, не нарушая правил, и особенно внимательно следил за Креббом и Гойлом. Эти двое то и дело пытались направить бладжер в кого-нибудь побольнее. А ведь даже десять штрафных очков могли оказаться решающими, поэтому Драко не допускал грубых нарушений. Впрочем, немного хитрости он всё же никому не запрещал. — Итак, — начал он, — этот год для нас последний. И мы обязаны выиграть кубок школы по квиддичу! Команда смотрела на него внимательно, ловя каждое слово. — Относитесь к каждой тренировке как к настоящему матчу. Стоит дать слабину — и мы проиграем. — Да! — хором откликнулись ребята. — Блейз, выпускай мячи! Бладжеры и золотой снитч вырвались на свободу, и игроки взмыли в воздух. Тео подбросил квоффл — игра началась. Драко держался чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Блейз отбил первый мяч, пущенный в него Малькольмом. Винсент и Грегори уверенно работали с бладжерами, уводя их подальше от своих и, при необходимости, перенаправляя. Лишь изредка один из них со свистом проносился опасно близко от чьей-нибудь головы. Уркхарт, Бэддок и Нотт отлично разыгрывали квоффл, передавая его друг другу. Забини не пропускал ни одного мяча. И вдруг — в дальнем конце поля на мгновение вспыхнуло золото. Снитч. Драко резко рванул вперёд, лавируя между игроками, легко уходя от столкновений и не мешая игре. Поймал. Он на секунду задержал снитч в ладони, любуясь им, а затем снова отпустил, позволяя исчезнуть в воздухе. И только тогда заметил фигуру на трибунах. Пэнси. Драко направил метлу к ней. — Привет, Пэнс. Всё-таки решила прийти? — Привет, Драко. Я же обещала. Хотела посмотреть на тренировку. Погода, конечно, так себе, но переживу. Он улыбнулся. — Хорошо, что ты в шарфе. Укутайся получше, не хватало ещё заболеть. — Не переживай, согревающие чары никто не отменял, — усмехнулась она и махнула рукой, отправляя его обратно в игру. К концу тренировки разгорячённые игроки спустились на землю. Мячи убрали в сундук, взяли свои мётлы и направились к раздевалкам. Они оживлённо обсуждали тренировку — кубок школы у них чуть ли не в кармане! Забини не пропустил ни одного мяча, Малфой несколько раз поймал снитч, Гойл и Кребб уверенно контролировали бладжер, а Тео с охотниками слаженно разыгрывали квоффл. После душа и переодевания команда отправилась в Большой зал, всё ещё обсуждая игру и уже почти уверенная, что кубок в этом году будет их. Под потолком мерцали сотни свечей. Друзья направились к столу Слизерина, где их уже ждала Пэнси. — Ребята, — улыбнулась она, — вы сегодня были великолепны. — Спасибо, Пэнси, — ответил Тео. — Пожалуй, это была одна из лучших наших тренировок. — Да брось, — раздался позади голос Блейза. — У нас и раньше были отличные. Драко сел рядом с Пэнси, Нотт и Забини — напротив. Разговор быстро перешёл с квиддича на всё подряд: уроки, предстоящий поход в Хогсмид, вечеринки, которые обязательно нужно устроить — всё-таки последний год, — и многое другое. В какой-то момент Драко отвлёкся. Его взгляд скользнул по залу — и остановился. Гермиона. Она сидела лицом к нему, но смотрела на Поттера и Уизли, явно в очередной раз обсуждая домашние задания и экзамены. Рядом Браун, только вернувшаяся утром, почти не скрывала недовольства от негодования их подруги, иногда резко вставляя комментарии в защиту Уизли. Но Драко это не волновало. Он просто смотрел. На то, как подпрыгивают её кудрявые каштановые локоны. Как вспыхивают глаза, когда она говорит об учёбе. Как она сжимает губы, если раздражается. Он мог смотреть бесконечно. И невольно вспомнил утро. Он сидел и вспоминал сегодняшнее утро. За завтраком к девушке прилетела сипуха с маленьким пергаментом. С невероятной нежностью он вспоминал, как она аккуратно отвязала пергамент от лапки совы, погладила её по голове и отпустила. Она развернула плотную бумагу и стала читать — сердце у Драко забилось сильнее. Парень наблюдал, как у девушки на щеках расцветали розовые пятна, как губы тронула невероятной теплоты улыбка, и, если ему не показалось, у неё даже слегка дрогнули пальцы. Он предположил, что это от волнения и радости от того, что он снова ей написал. Салазар… как же приятно было снова переживать этот момент. — Ты идёшь? Голос Пэнси вернул его в реальность. Она уже стояла вместе с остальными. — Да. Он резко поднялся, задел край стола, поморщился, но тут же сделал вид, что всё в порядке, и пошёл следом за друзьями.

* * *

Слизеринцы устроились в центре своей гостиной. Было уже поздно, и кроме них в помещении оставалось совсем немного людей — пара старшекурсников тихо о чём-то спорили в стороне. — Нотт, ты как заноза в заднице! Сколько можно повторять — мне никто не нравится! Тем более Поттер! — его фамилию она произнесла уже тише, чтобы никто лишний не услышал. Тео, несмотря на своё же обещание не подкалывать Пэнси, конечно, не сдержался. Это было вполне в его духе. — Да ладно тебе, Пэнс, все свои, — он широко улыбнулся. — Тем более это было видно невооружённым глазом… там, в «Трёх мётлах». И не говори, что не помнишь, что там было, — добавил он уже почти доверительно. — Теодор Нотт! — Пэнси вспыхнула, но взгляд её метнул в его сторону искры. — Я тебе ещё раз говорю: мне никто не нравится! А в пабе я была под градусом, Поттер просто оказался рядом… — Ну да, ну да. Конечно. — Я не поняла, вы думаете так же, как и он? — теперь её взгляд переметнулся к Блейзу и Драко. Парни молчали. И смотрели на неё… почти с жалостью. — Да как вы смеете на меня так смотреть?! Вы совсем охренели? Я вам не бездомный щенок! — Мы смотрим так, потому что ты отрицаешь очевидное, — спокойно ответил Блейз. — Делаешь вид, будто ничего не происходит. Вот Драко, например... — Ай! — тихо выдохнул он, резко оборвавшись: боль в ноге была весьма ощутимой. Пэнси тут же повернулась к Малфою. Он сидел, как ни в чём не бывало, даже не взглянув в её сторону. — Драко, о чём это он? — протянула она сладким голосом. — Понятия не имею, — спокойно ответил он. Но Пэнси было не провести. — Уверен? — На все сто. — Да скажи ты ей уже! — не выдержал Тео, откровенно наслаждаясь происходящим. Если бы взгляды могли метать стрелы, то в Нотта попала бы целая дюжина, а то и больше. Но его это, похоже, нисколько не смущало. — Заткнись… — прошипел Драко сквозь зубы. — Драко Люциус Малфой, — Пэнси поднялась и подошла к нему, — что ты скрываешь? Он тоже встал. — Я не обязан ничего объяснять. Особенно если ты сама себе что-то напридумывала после их слов. Он говорил спокойно, но в глазах уже сверкало раздражение. Драко не злился на неё за любопытство. Но раз уж она так упрямо отрицала свои чувства к Поттеру, он не собирался первым говорить о своих — к Грейнджер. — К тому же ты сама не хочешь признаться в очевидном, — добавил он. — По тебе всё видно, Пэнс. Стоило Тео упомянуть Поттера — ты сразу покраснела. Паркинсон дернула головой, как бы отгоняя прочь это утверждение и вздернула вверх свой маленький носик. — Нет! — Да, — хором ответили парни. — Чёрт, да что б вас! — топнула ножкой, всё еще стоя возле Драко. — Да, мне нравится Поттер! Это было неожиданное открытие, понятно вам?! — оглядела всех по очереди, — и если вы начнёте смеяться с моих чувств, то видит Мерлин, вам не поздоровится! — произнесла так чётко, что не было никаких сомнений в том, что она исполнит свою угрозу. — Воу-воу, полегче, — Нотт в примирительном жесте поднял руку, а Малфой сел обратно на диван, слегка помассировав переносицу указательным и большим пальцами. — С чего ты вообще решила, что мы будем тебя осуждать? Потому что это Поттер? — уже серьёзно спросил Нотт. — Ну… да. Он же гриффиндорец. И вообще… Поттер. — Мир уже не тот, Пэнс, — спокойно сказал Блейз. — Мы все это видим. — Думаю, все мы можем согласиться с тем, что последние несколько лет наша вражда не такая явная. Младшие курсы так и вовсе заводят крепкую дружбу с другими факультетами, в том числе и с красно-золотыми — говорил он дальше. — С тех пор как Волан-де-Морт сгинул окончательно и бесповоротно, принятые устои общества необратимо начали меняться. Добро победило зло и всё в таком духе. В общем, я хочу сказать, что с уходом тьмы из наших жизней стало легче жить, на многие вещи смотреть проще, и, как бы это ни было грустно, но я это скажу, — мулат грустно вздохнул, — ваши отцы — бывшие Пожиратели, — он окинул друзей серьёзным взглядом, — отбывают свой срок в Азкабане после того, как их заслуженно обвинили в службе Тёмному Лорду, со слов Петтигрю и имея доказательства их преступлениям. Слизеринцы внимательно слушали и не перебивали. — Моя мать никогда не поддерживала его и тем более не входила в ряды Пожирателей. Но как бы она ни старалась отгородить меня от этого, я всё равно наслышан об убеждениях чистокровных волшебников, традициях, знаниях, принадлежащих только магам, и всё в таком духе. Это веками было и долго ещё будет. Но… после искоренения главной заразы магического сообщества всё начало меняться. Пусть и не сразу, но сейчас изменений становится всё больше. В разговор вступил Драко. — Я не раз читал в «Пророке», как чистокровные вступают в брак с полукровками или магглорождёнными. Есть и такие, хотя их немного, у которых второй половиной оказываются магглы. Самые обычные маглы. Он помолчал пару секунд и продолжил: все внимательно его слушали, ведь Малфой заговорил об отношениях между чистокровными волшебниками и нет. — Моя мама сейчас гостит у тётушки Андромеды на юге Англии. Её в своё время изгнали из семьи - среднюю из трёх сестёр Блэк. Она вышла замуж за магглорождённого, — он вздохнул. — Семья порвала все связи, ведь она опорочила их — влюбилась в грязнокровку, — Драко от этого слова слегка передёрнуло. Друзья всё так же внимательно продолжали его слушать, наклонившись в его сторону и не пропуская мимо ушей ни слова. — И вот последние пару лет моя мать захотела наладить с ней контакт. Из двух своих старших сестёр она всегда отдавала предпочтение Андромеде, нежели Беллатрисе. Но, как вы уже поняли, после изгнания средней общение резко оборвалось. Малфой провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и продолжил. — И вот, как правильно заметил Блейз, сейчас эта грань ненависти чистокровных к полукровкам и магглорождённым почти стёрлась, но мама гораздо раньше связалась со своей сестрой. — Она очень переживала, хоть и скрывала это, но я видел, как её это тревожило. Она отправила ей длинное письмо с просьбой о встрече, о том, что ей жаль, что всё так обернулось, и что она никогда не ненавидела её за выбор выйти замуж за волшебника маггловского происхождения. — И я так понимаю, твоя тётя простила миссис Малфой? — Да, Пэнс, ты всё правильно поняла, — губы Драко тронула тёплая улыбка. — Она была очень счастлива. Как-то за завтраком рассказывала мне, что через два дня пришёл ответ от тётушки Андромеды, где она писала о том, что никогда не держала на неё зла. Что больше всего на свете хотела бы возобновить отношения с ней и познакомиться со своим племянником, — он усмехнулся, — и сразу же пригласила нас к ней в гости. Взгляд блондина переместился к камину, отблески огня плясали в его тёмных зрачках. — Думаю, мама никогда бы не решилась ей написать, если бы рядом по-прежнему был отец. — При упоминании Люциуса Малфоя друзья нахмурились и сочувственно посмотрели на друга. — Он всегда был настроен против волшебников с нечистой кровью, а уж к магглорождённым — тем более. И его ярую неприязнь ко всему этому я остро начал ощущать после окончания первого курса. — Из-за Грейнджер? — отозвался Тео. — Да, — тихо ответил он, — из-за неё. Её оценки едва ли выше моих. Будь она чистокровной, я уверен, отец бы сказал мне за ней ухаживать и добиваться расположения. Что такие девушки нужны семейству Малфоев, особенно для наследника рода, — он хмыкнул и криво усмехнулся. — И всегда бывает одно но. Когда он понял, что не знает никаких чистокровных волшебников с фамилией Грейнджер, то отец задал мне вопрос: Драко, кто эта девочка по рождению? Ну а я без задней мысли ответил — она магглорождённая. Парень локтями облокотился на колени и упёр голову в ладони, будто под весом воспоминаний она стала невероятно тяжёлой. — С тех пор, благодаря постоянным напоминаниям отца о том, что я не имею права быть хуже, уступать грязнокровке в учёбе или в чём-либо ещё, я занимался дополнительно и почти безвылазно проводил время за учебниками — то в библиотеке, то у себя в комнате. И за это время я ненавидел Грейнджер всё больше и больше. — Но, глядя правде в глаза, я никогда по-настоящему не испытывал этой ненависти по отношению к ней. Это было с самого детства навязано мне отцом. Сами вспомните, на младших курсах я никого, кроме неё, и не обзывал этим гнусным словом, — вздох. — А всё пошло оттуда, с детства, — заглянув каждому в глаза, продолжил он. — И я не мог ему сопротивляться, будучи двенадцатилетним ребёнком. — Сейчас же, Пэнс, я думаю иначе. Все эти предрассудки стали для меня не важны. Мне без разницы, какая кровь, мне важно — какой человек. А тебе? — он внимательно продолжал смотреть на свою подругу. Паркинсон, словно громом поражённая от такого откровения Драко, не могла выговорить ни слова. Вот она сглотнула тугой ком в горле и тихо произнесла: — Да, пожалуй, ты прав, Драко. Я тебя понимаю… хм. Пожалуй, я такого же мнения, как и ты, но… — девушка замолчала. — Пэнси, когда тебя волновало мнение общества? — вновь подал голос Тео. Слизеринка мотнула головой, легонько хлопнула себя ладошками по щекам, в её глазах загорелся огонь. — Что ж, раз такая пьянка… — нервный смешок, но решимость ни на крупицу не убавилась, — да, я признаюсь. Мне нравится Гарри Поттер. Больше я не намерена это отрицать! Он мне нравится! Парни улыбались, она тоже. Словно тяжёлый камень упал с её души. — Драко? — ехидная улыбочка Блейза. — Не думаешь, что после такого можно ей сказать? Малфой чуть склонил голову вниз, улыбаясь, покачал из стороны в сторону, словно показывая Нотту с Забини, что они добились своего. — А мне, Пэнс, нравится Гермиона Грейнджер. Но она, к его удивлению, не была ошарашена этим заявлением. Наоборот, как будто ждала этого признания. — Я догадывалась, — она слабо улыбнулась. — Мне кажется, ты ещё сам тогда не знал, что у тебя есть к ней чувства, но со стороны, когда я на тебя смотрела, очень часто ловила твой взгляд на ней. Не скажу, что он был полон жаркой страсти и любви, — она хихикнула, — но в нём не было того прежнего тебя, смотрящего с ненавистью и презрением. И, как мы выяснили, эти чувства тебе были навязаны с детства. Твой взгляд стал теплее по отношению к ней, более изучающим и внимательным. Хотя, признаться, — вздох, — мне грустно осознавать, что наши с тобой отношения когда-то потерпели неудачу. А теперь я слушаю, что тебе нравится другая. — А тебе — другой. — Ну, в общем-то, да. Квиты, — ответила она. Все немного помолчали в уютной тишине гостинной. А затем Теодор добавил. — И нет абсолютно ничего плохого в том, что вы оба втюхались в гриффиндорцев! Как показывает жизненный опыт других волшебников, они прекрасно живут с теми, кто по всем законам общества им не подходит — вместе, и создают семьи. И им пофиг на осуждение. Собственно, как теперь и вам. — Точнее и не скажешь, — добавил Блейз. Ребята заулыбались, в уголках глаз Пэнси собрались маленькие слезинки. В этот момент казалось, не было ничего правильнее, чем поговорить о своих чувствах, переживаниях и получить поддержку в том, что они на правильном пути и в этом нет ничего постыдного. Что их четвёрка всегда будет рядом, что бы ни случилось. Даже если чистокровные влюбились в магглорождённую девушку и полукровку парня.

* * *

Гермиона сидела на своей кровати, согнув ноги в коленях и накрыв их одеялом. Она уже в тысячный раз, казалось, читала этот стих, присланный сегодня утром за завтраком тем самым парнем, от которого был и первый. Девушка испытывала противоречивые чувства. Конечно, было невероятно приятно получать такие послания, ощущать себя желанной, понимать, что ты кому-то нравишься, и, возможно.. этот кто-то даже влюблён. От этой мысли щёки вспыхнули, а внутренности обдало жаром. Но она злилась на неизвестного отправителя. Гермиона Грейнджер предпочитала всегда всё знать и терпеть не могла неведение. А этот парень трусливо прятался за своими посланиями. Может, он некрасивый? Хотя этот аспект в мужчинах её мало волновал. То, что он умный — бесспорно, такие стихотворения дураку не написать. Но, судя по всему, он трус, раз не желает показаться лично. Или он до такой степени боится, что она ему откажет? — Ну так подошёл бы и сам всё узнал, чем ходить вокруг да около! — Гермиона не сдержалась, гневно произнесла вслух эту фразу и хлопнула ладонью по кровати. В проёме двери застыла Джинни. Она тихо закрыла за собой дверь и направилась к ней с улыбочкой, не предвещавшей ничего хорошего. — Ты до сих пор пытаешься узнать, от кого это стихотворение? — Да! — рявкнула Гермиона и обернулась. — Ни одно отслеживающее заклинание его не берёт, я не могу узнать, кто это написал! — Тогда, может, не стоит пытаться? — Джинни присела рядом. — Думаю, он специально всё продумал и хочет остаться в тени. А ты просто… наслаждайся. Это же романтично, разве нет? — Романтично — когда ты знаешь, от кого это, — вздохнула Гермиона. — Стихотворение прекрасное… я уже столько раз его перечитала. Каждый раз сердце замирает. Но я хочу знать, кто он. — Меня пугает неизвестность, Джин. Вдруг это чья-то глупая шутка? Вдруг потом надо мной просто посмеются? — Можно я прочту? Гермиона помедлила, но потом протянула подруге пергамент. Уизли принялась читать. Каждую ночь ты снишься мне. Как смотришь в небо голубое. И в свете солнечных лучей За руки держишься со мною. Солнце уйдёт за горизонт, Подует лёгкий ночной ветер. И ты останешься со мной, И мы стоим в вечернем свете. Твой аромат меня пьянит, И запах этот не приносит мне покоя. Разыгрывается с каждым днём мой аппетит, И хочется заполонить твой мир — собою. Если погаснет вдруг луна Или, возможно, солнце сгинет, Моим же светом ты была всегда И им же и останешься навеки. — Нет, — уверенно сказала она, поднимая взгляд. — Это не шутка. Над таким не шутят. Слишком… искренне. Она слегка помахала пергаментом. — Никто не стал бы тратить столько времени просто ради розыгрыша. И добавила, уже с улыбкой: — В тебя кто-то по уши влюбился. Уши Гермионы мгновенно вспыхнули, сравнявшись по цвету с её щеками. Джинни вскочила и начала расхаживать по комнате, на всякий случай бросив заклятие недосягаемости на дверь. — Это определённо кто-то из школы. Сова из нашей совятни, — начала рассуждать Уизли. — Вряд ли это Маклагген, он слишком самоуверен и вспыльчив, чтобы сидеть за сочинением стихотворения, да и не думаю, что на такое у него мозгов хватит. — Если это он написал, то я мастер по квиддичу, — усмехнулась Гермиона. — Вот именно. Джинни задумалась, но быстро выдохнула: — Ладно, сложнее, чем я думала. — В том-то и дело, Джин. Никто из школы никогда не проявлял ко мне такого интереса. Иначе я бы сейчас не ломала голову. — Чёрт, а я уже почти расследование развернула, — хихикнула она. — Я не ты. Гриффиндорская всезнайка не так популярна у противоположного пола, как обольстительница мужских сердец Джиневра Уизли. — Пф. Радуйся, что тебе не приходилось с ними встречаться. Нервы целее. Она снова села рядом и, сделав серьёзное лицо, сказала: — Как человек с опытом заявляю: у тебя появился поклонник. Причём, возможно, давно. Гермиона рассмеялась. — Вечно в книгах, лучшая ведьма по всем предметам! Парнишка боится, что ты задавишь его своим авторитетом! — и тут рыжая подскочила с кровати, потому что Гермиона схватила подушку и намеревалась хорошенько ею ударить подругу. Они рассмеялись. — Не такая я и ужасная, — буркнула Гермиона, но уже с улыбкой. — Мы знаем, — мягко ответила Джинни, снова присаживаясь рядом. — Просто расслабься. Позволь кому-то о тебе позаботиться. Гермиона посмотрела в окно. Солнце уже скрылось за горизонтом, небо медленно темнело. Она повернулась к подруге: — Ладно… возможно, ты права. Я просто себя накручиваю. Она разгладила пергамент и снова пробежалась глазами по первым строкам, невольно улыбнувшись. — Вот и отлично, — довольно сказала Джинни. — Спасибо. Я очень рада что с пятого курса мы уговорили профессора Макгонагалл переселить тебя к нам в комнату. Без тебя мне было бы одиноко, — её глаза были полны благодарности. — Всегда пожалуйста, я тоже рада, — подмигнула она и направилась к своей кровати. В этот момент дверь открылась — в комнату вошли Лаванда и Парвати, смеясь. Браун буквально сияла. — Девочки, я так рада вернуться! Эта болезнь меня просто доконала! — О да, мы прекрасно знаем причину этой радости, — переглянувшись, усмехнулись Джинни и Гермиона. — Не завидуйте, у вас-то никого нет! — фыркнула Лаванда. — О, Лаванда, поверь, я бы не хотела себе в спутники жизни кого-то, кто напоминает моего братца. Мне его и так за шестнадцать лет жизни хватило с головой! Больше я не вынесу. Комната снова наполнилась смехом. Лаванда лишь хмыкнула и отправилась к своей кровати. Постепенно всё стихло. Девушки улеглись спать. Комнату освещал только мягкий лунный свет. А Гермиона ещё долго лежала, сжимая в руках пергамент и думая о том, кто же её тайный поклонник… Пока, наконец, не уснула.