Алые кресты

Первая глава | Дазай и Чуя выполняли задание от Мори, традиционно пререкаясь друг с другом и кидаясь ядом. Их диалоги были отточенным фехтованием на словах. Они не были врагами — это было бы слишком просто. Они были двумя сторонами одной изуродованной монеты, мастерски изображавшими конфликт, пока за кулисами их пальцы сплетались в тени уже третий год. — Худая скумбрия, — выпалил Чуя, скрывая нежный взгляд под маской раздражения, ведь в поле зрения, словно тень вороньих крыльев, мелькнул Акутагава. Дазай усмехнулся, и его губы растянулись в улыбке, которая не достигала глаз. — В этот раз я позволю тебе уйти. Но не думай, что это продлится долго. Чуя вздохнул с облегчением, которое было настолько фальшивым, что почти казалось настоящим, и добавил: — Ты всегда слишком добр ко мне, Осаму. И они разошлись, зная, что впереди — бесконечное танго на краю пропасти. Спокойно направляясь домой, Чуя чувствовал, как раскаленный асфальт отдает жаром через тонкие подошвы ботинок. Его рыжие волосы развивались на ветру. Воздух был густым и сладковатым, +35 в тени, не меньше. Йокогама замерла в знойном ступоре. И в этой выжженной тишине возникла маленькая, почти невесомая женская фигура. — Юми Цукисима, — безошибочно определил Чуя. Юми была младшей сестрой Дазая и той еще занозой в заднице. — Юми, ты опять сбежала с занятий? — нахмурился Дазай, и в его глазах мелькнула усталая тяжесть ответственности. — Я... Я просто пошла купить кое-что в аптеке... — неуверенно произнесла девушка. — Но в ближайшей не оказалось, и я пошла сюда... — Цукисима, ты ела? — брат пристально смотрел на сестру, его взгляд, казалось, просвечивал ее насквозь. Девушка промолчала, опустив глаза. — Сейчас же иди домой. Я приду через 20 минут. — А Накахара-сан? — тут же оживилась девушка, и в ее глазах вспыхнул болезненный, лихорадочный свет. Чуя даже не повернул головы в её сторону. Его ледяной взгляд был устремлен куда-то вдаль. Он сделал шаг в сторону, и этот жест был красноречивее любого «убирайся». — Накахара-сан никуда не идёт, — твёрдо сказал Дазай. — И ты прекрасно знаешь, почему. Сейчас же иди домой. Я не повторю дважды. Но Юми не слышала его упрёков. Всё её существо было поглощено фигурой рыжеволосого мафиозо. Чуя, дождавшись, когда она скроется из виду, наконец выдохнул. — Опять этот взгляд. От этого становится не по себе, Осаму. Словно бабочка, приколотая булавкой к бархату. — Она больна, Чуя. И не только любовью к тебе, — отозвался Дазай. — Её проблемы — не мои заботы, — отрезал Чуя, закуривая. — Ты слишком много возишься с ней. — Кто-то же должен. Пока она не превратилась в призрак окончательно. Они пошли дальше, но лёгкость исчезла, уступив место гнетущему молчанию. Голос Дазая дрогнул, когда он заговорил снова. — После их смерти... она замкнулась в себе. Перестала есть. Она пытается контролировать хоть что-то в этом мире, который в один миг отнял у неё всё. Её вес, её одержимость тобой — всё это крик о помощи. — Она не «придуривается», — продолжил Дазай. — Она умирает. Так же, как умерли они. Только медленнее. И я не могу просто наблюдать. Я уже однажды не смог никого спасти. Чуя потушил сигарету, раздавив окурок каблуком с неожиданной резкостью. — Чёрт. Хватит. Не смотри на меня так, будто я монстр. — Я не считаю тебя монстром. Я просто прошу понять. Она — последняя нить, связывающая меня с тем временем, когда я был просто ребёнком. И эта нить вот-вот порвётся. И в этот момент где-то в городе, в тихой, стерильной квартире, Юми, глотая ненавистный ей кусок яблока, смотрела на новую фотографию на своём телефоне — размытый снимок спины Накахары. Она прижала холодный экран ко лбу, шепча просьбу, обращённую к кому-то, в кого уже не верила. «Просто...пусть он хоть раз посмотрит на меня. По-настоящему». --- Квартира погрузилась в тишину. Юми сидела за столом, перед ней стояла тарелка с доеденным яблоком. Следов от зубов на огрызке было не разобрать — она разрезала его лезвием канцелярского ножа на крошечные кусочки и глотала их, как лекарство. Ее пальцы потянулись к секретному ящику. Внутри лежали фотографии. Не просто снимки, а целая хроника. Вот Чуя в обычный день, вот он в дорогом ресторане, вот он в гневе. Были и другие свидетельства: билеты, схемы, высушенный лепесток розы. Она взяла в руки самую старую фотографию. Там был совсем другой Чуя — шестнадцатилетний юноша с еще не спрятанной за маской холодности уязвимостью в глазах. Именно тогда, три года назад, все и началось. Не с любви, а с узнавания. В его взгляде, полном ярости и боли, она увидела отражение своего собственного. --- Дазай вошел в квартиру без стука. Воздух был неподвижным и спертым. —Чай на столе, — тихо сказала Юми, не поворачиваясь. Дазай подошел к столу. Чай в чашке был нетронут. Рядом лежала записка от домработницы: «Обед не тронут». Он вздохнул. Она обернулась.Ее лицо в предзакатном свете казалось прозрачным. —Он сказал что-нибудь? Про меня? — спросила она. Он колебался. Сказать ли ей о той маленькой, неохотной уступке Чуи? —Да. Беспокоится. Так что, пожалуйста, не заставляй его... беспокоиться сильнее. Ешь. Он пододвинул к ней тарелку с фруктами. На этот раз она взяла виноградину и медленно, нехотя, положила ее в рот. --- Тем временем Чуя стоял на крыше небоскреба. Город лежал у его ног, сверкающий и безразличный. Сигарета в его руке догорала, но он не замечал этого. Слова Дазая висели в его сознании тяжелым грузом. «Последняя нить... когда я был просто ребёнком». Он вспомнил ту девочку у спортивной площадки. Хрупкую, как ветка, с огромными глазами. Он достал телефон, его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой. Затем он резко набрал сообщение Дазаю: «Скажи ей,чтобы ела нормально. От голодания мозг усыхает. А смотреть на идиотку еще противнее, чем на скелет». Он не ждал ответа. Он с силой швырнул окурок в ночь. Где-то внизу, в своей комнате, Юми прижимала к груди распечатанную на скорую руку новую фотографию. Теперь этот снимок был не просто доказательством ее одержимости, а тайным знаком. Он беспокоился. А раз так, то в ее мире наконец-то появилась крошечная точка опоры. --- Тишина в квартире Чуи была иного свойства. Она густела, превращаясь в плотную, незримую броню. Он затушил сигарету о бетонный парапет. Внутри все еще клокотало то самое «непонятное раздражение». Он ненавидел быть обязанным. Ненавидел чувствовать, что его манипулируют. С грохотом откинув тяжелое кресло, он сел за компьютер. Несколько быстрых команд — и на экране ожила система внутреннего наблюдения Портовой Мафии. Он набрал «Дадзай Осаму. Личное дело. Приложения». Система запросила двойное подтверждение личности. Файл открылся. Тысячи страниц. И то, что он искал — раздел «Семейные связи». Скупые строчки: «Опекунство над Накахара Юми установлено... Цель — обеспечение безопасности и лояльности актива». Чуя пролистал дальше. Фотографии с мест пожара. Обугленные руины. И затем — медицинская карта Юми. Диагнозы: «Тяжелое истощение», «Хроническая анорексия», «Обсессивно-компульсивное расстройство». Рекомендации психиатра: «Высокий риск суицида». Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как холодная ярость затягивает его. Так вот во что превратил ее Осаму. В ходячий призрак. Он резко выключил монитор. Теперь раздражение обрело форму и имя. Это было узнавание. Он видел в Юми то, что старался растоптать в себе. --- Юми лежала в постели, прижав телефон к груди. Экран светился в темноте. Осаму: Ложись спать. Уже поздно. Осаму:😊 Юми:Хорошо. Спишь? Осаму:Нет. Работа. Юми:Чуя тоже на работе? Пауза. Осаму:Не знаю. Не слежу за ним круглосуточно. Осаму:И тебе не советую. Она закусила губу. Он знал. Но он не запретил. Его смайлик и мягкий укор были частью ритуала. Но сегодня вечером в этой игре появился новый игрок. Чуя. «Он беспокоится». Она провела пальцем по экрану, вызывая ту самую, размытую фотографию. Теперь этот снимок был наполнен новым смыслом. Он не просто уходил. Он уходил, зная, что она там есть. Она медленно села на кровати и потянулась к тумбочке, где лежало яблоко. Она взяла его в руки. Холодная, гладкая кожура. Она прижала фрукт к щеке, закрыв глаза, представляя не вкус, а тяжесть, реальность. На следующее утро Дазай, зайдя в ее квартиру, застыл на пороге. На кухонном столе стояла пустая тарелка из-под овсянки и недопитый стакан апельсинового сока. — Домработница будет в шоке, — заметил он. — Я стараюсь, — тихо сказала она. Она смотрела на него, и в ее взгляде он увидел не болезненный блеск одержимости, а странную, холодную решимость. — Дазай, — она произнесла его имя так, словно пробовала на вкус. — Ты же научил Чую всему, что умеешь? Вопрос застал его врасплох. —В некотором смысле. — Научи меня, — сказала она. — Научи меня не быть слабой. Научи меня быть полезной. Дазай медленно поставил стаканчик. Он смотрел на нее, на эту девочку, которая всего за одну ночь превратилась из призрака в фанатика. — Юми, — начал он осторожно. — Быть полезной Портовой Мафии — это не то, чего ты хочешь на самом деле. — А чего я хочу на самом деле? — перебила она. — Хочу есть и не могу? Хочу жить и боюсь? Я хочу перестать быть призраком. И если для этого нужно стать оружием, как он, я стану. Она посмотрела на него с вызовом, и Дазай с холодом в душе осознал, что, спасая ее от голодной смерти, он, возможно, подтолкнул ее к гибели куда более страшной. ..Она посмотрела на него с вызовом, и Дазай с холодом в душе осознал, что, спасая ее от голодной смерти, он, возможно, подтолкнул ее к гибели куда более страшной. Мысль о том, что его хрупкая сестра, которая падает в обморок от вида собственного отражения в ложке, хочет стать убийцей вроде Чуи, была настолько абсурдной, что у Дазая вырвался короткий, нервный смешок. — Что? — насторожилась Юми. — Прости, — он провел рукой по лицу. — Я просто представил, как ты пытаешься пройти базовую физическую подготовку. Чуя на первом же занятии выбьет из тебя душу. В прямом смысле. Он ненавидит некомпетентность. — Я научусь! — вспыхнула она. — Дорогая, ты от пятиминутной прогулки до аптеки делаешь вид, что участвуешь в марафоне. Твое оружие — это фотоаппарат с зумом, а не «Пятно порока». В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Сообщение от Чуи. «Если эта худая тростинка сейчас у тебя, передай: мое терпение — не бездонная бочка саке. И если я еще раз увижу ее под своим окном, я не стану ее игнорировать. Я позвоню в службу по отлову бродячих кошек. Скажу, что там бегает на редкость некрасивый, облезлый кот». Дазай снова фыркнул. — Это он? — по глазам Юми было видно, что она готова на все, даже на роль «облезлого кота». — Да. Передает, что... э-э-э... восхищен твоей настойчивостью, — соврал Дазай, чувствуя, как его карма сходит с ума. — Но советует направить энергию в более мирное русло. Например, собрать пазл. — Пазл? — она посмотрела на него с таким презрением, что Дазай чуть не отшатнулся. — Ну да. На пять тысяч деталей. «Закат над Йокогамой». Очень успокаивает. — Я не хочу успокаиваться! Я хочу, чтобы он на меня посмотрел! — Поверь, если ты появишься на пороге Мафии с требованием научить тебя убивать, он на тебя посмотрит. Один раз. Прямо перед тем, как выбросить в окно. И это будет совсем не тот взгляд, о котором ты мечтаешь. --- Тем временем Чуя, стоя на том самом злополучном парапете, получал ответ от Дазая. «Не волнуйся, она уже придумала себе новую цель. Хочет стать опасной мафиозной леди. Готовься к тому, что однажды она явится к тебя с требованием стать ее наставником. Предлагаю не выбрасывать ее сразу в окно, а для начала прочитать лекцию о баллистике. Уснет на пятой минуте». Чуя хмыкнул. Его пальцы привычно выстукивали ответ. «Лекция? Я лучше заставлю ее полчаса отжиматься. Посмотрим, как долго продержится это ее «желание стать оружием», когда с нее начнет капать пот. А не слезы». Он уже почти убрал телефон, как пришло новое сообщение. «P.S. Она только что спросила, не считаешь ли ты черный цвет слишком мрачным для повседневной одежды. Кажется, твой гардероб подвергается сомнению». Чуя закатил глаза так сильно, что чуть не потерял равновесие. Он посмотрел на свой идеально сидящий черный пиджак, на темные перчатки. Весь его вид был воплощением стиля, власти и смертоносной элегантности. И эта... эта бледная моль смеет его критиковать? «Следующее ее фото в мою коллекцию, — отбил он сообщение, — будет с подписью «Идиот, который пытался научить Портовую Мафию моде». Пришли ей это. Может, до нее дойдет». Ответ пришел мгновенно. «Отказано. Она распечатает и повесит над кроватью. В рамке». Чуя сдавленно вздохнул, с тоской глядя на город. Иногда врагов проще понять, чем шестнадцатилетних девочек с больной фантазией. По крайней мере, врагов можно просто пристрелить. --- Чуя сдавленно вздохнул, с тоской глядя на город. Иногда врагов проще понять, чем шестнадцатилетних девочек с больной фантазией. По крайней мере, врагов можно просто пристрелить. Его размышления прервал новый сигнал телефона. На этот раз от Акутагавы. "Накахара-сан. Срочно требуется ваше присутствие на складе №4. Обнаружен... подозрительный предмет". "Подозрительный предмет" в терминах Мафии мог означать что угодно — от бомбы до неудачно поставленного ящика с апельсинами. Чуя оттолкнулся от парапета, уже чувствуя знакомое раздражение. Идеальный способ разрядить обстановку после разговоров о больных девочках. --- Тем временем Дазай, оставшись наедине с Юми, решил провести рискованный эксперимент. — Знаешь, — начал он, разглядывая узор на обоях, — если ты действительно хочешь привлечь его внимание, есть способ надежнее, чем шпионаж. — Какой? — она насторожилась, как дикий зверек. — Перестань быть его фанаткой. Стань... проблемой. Юми удивленно моргнула. — Объясняю, — Дазай принял свой лучший менторский вид. — Чуя привык, что ты смотришь на него с обожанием. Это предсказуемо. Скучно. А вот если ты, например, случайно прольешь на него кофе... — Я что, сумасшедшая? — прошептала она. — Нет, просто человек, который перестал его боготворить. Представь: он идет по улице, а ты не прячешься, а идеешь навстречу. И не смотришь на него. А если и посмотришь — с безразличием. Это его взбесит. Он ненавидит, когда его игнорируют. Юми казалась ошеломленной. Ее мозг явно перегружался, пытаясь представить такую реальность. — Но... а если он действительно разозлится? — О, это даже лучше! — Дазай улыбнулся своей самой ядовитой улыбкой. — Гнев — это эмоция. А любая эмоция, даже негативная, лучше равнодушия. Равнодушие — это то, что убивает тебя сейчас. А гнев... гнев — это начало диалога. Он видел, как в ее глазах загорается искра не то ужаса, не то азарта. Опасный план. Безумный план. Но любой план был лучше медленного самоуничтожения. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я подумаю. — Отлично! — Дазай хлопнул в ладоши. — А теперь, в качестве первого урока по выживанию в Мафии, помой посуду. Даже киллеры иногда моют чашки. Это развивает характер. Он вышел из квартиры, оставив Юми в раздумьях с тарелкой в руках. В лифте он достал телефон и отправил Чуе новое сообщение. "Кодовое имя 'Кофе-терапия' запущено. Готовь свой пиджак. Наш призрак учится жить." Ответ пришел почти мгновенно. "Ты окончательно спятил. Если она прольет на меня хоть каплю, я использую ее как швабру." Дазай рассмеялся. Игра была в самом разгаре.