Капельки облака

Толпа из пятидесяти людей, чуть ли не на цыпочках, аккуратно идут по лесу. Один слишком громкий звук, и тут же на них нападет нечисть. Нечисть эта славилась своей крайней жестокостью. Если она пронзит своими шипами, тебя разорвет изнутри на куски за считаные секунды. Хотя это всего лишь слухи, деревенские искренне боялись монстра, от того и понапридумывали всяких всячин. Моля о помощи, заклинатели орднев Гусу Лань и Юньмен Цзян вызвались им помочь. Они прислушивались к каждому шороху и чуть что, тут же формировали строение, готовясь к аттаке, но ничего не происходило. Мало того, что монстр этот кравожадный, так еще и умный! Он хитро скрывается на территории леса и нападает тогда, когда этого не ожидаешь. Оно любит тишину, в которой постоянно спит. Просыпается оно легко, можно просто ногой топнуть. Но если оно проснулось то будет гнаться за тобой, пока не уничтожит, чтобы восстановить свою любимую тишину и вновь заснуть. Через пол часа группа вышла на странную поляну. Странной в ней было то, что она была окружена ровным кругом деревьев. Больше было похоже на ловушку, но, может, здесь то нечисть и появиться. Цзян Чен жестами отдал приказ, чтобы люди оцепенили эту поляну, спрятавшись за деревьями, а он с Лань Сиченем будут приманивать монстра. Когда все заняли свои позиции, главы орденов, переглянувшись, вступили на поляну. Они встали по середине, прижавшись друг к другу спинами, и оглядывались вокруг. Но прошло две минуты, четыре, а монстр так и не появился. — Слишком умна эта нечисть, – зло прошептал Цзян Чен. Ему порядком надоела эта игра в прятки. — Пожалуйста, будьте на чеку, господин Цзян. Головы высунулись из-за деревьев, и пару человек спросили негромко: — ... А может... и нет никакой нечести? — Тихо! Сидите на своих позициях! – шикнул Цзян Чен, и люди тут же попрятались обратно. Он раздраженно выдохнул и повернулся к Лань Сиченю, – Нужно что-нибудь придумать, а то и до ночи можем тут простоять. Нефрит тоже обернулся на Цзян Чена и улыбнулся ему. — Конечно. Я вот думаю... Лань Сичень начал рассказывать свои теории и способы по попытке выманить монстра. Цзян Чен его внимательно слушал, пока тот вдруг не замолчал. Глаза его расширились и, полные ужаса, уставились на мужчину. Цзян Чен и позвать его по имени не успел, как Лань Сичень нагнулся и рухнул на него. Ноги Цзян Чена от внезапности не выдержали, он упал вместе с Лань Сиченем на землю. Люди тут же повыбегали из своих укрытий, а когда приблизились начали ахать. Цзян Чен поднял голову и сердце его пропустило удар. На белых одеждах нефрита неспешно растекалось красное кровавое пятно. В глазах тут же все заплыло, голова закружилась, а тело отдало в нехилую дрожь. Когда Цзян Чен пришел в себя, он приказал людям окружить их и следить за территорией, чтобы нечесть снова не напала. Цзян Чен сел и облокотил Лань Сиченя на своб руку, а другой дотронулся до его лица. По уже посиневшим губам текла капелька крови. Цзян Чен легонько похлопал Лань Сиченя по лицу, и внезапно в безжизненных глазах нефрита снова мелькнул блеск. На сердце немного Цзян Чена немного отлегло, и он тихо произнес имя главы ордена. Лань Сичень прикоснулся своей холодной рукой к руке Цзян Чена, попытался что-то сказать, но рука его тут же вновь упала на землю. Глаза закрылись, и голова обессиленно откинулась назад. Грудь его больше не поднималась, из рта не шли жалкие попытки дышать. Цзян Чен не моргая смотрел на бледное лицо Лань Сиченя. Уши его пронзили громкий звон. Дыхание стало прерывистым. В уголках глаз скопились маленькие слезки, но не успели они скатиться с горячих щек, как тело Лань Сиченя окутал белый туман. Сформировалось облако и оно начало подниматься вверх. Цзян Чен, ощутив пустоту, поднял руки, намереваясь схватить облако, но безуспешно. Подумать уже было, что облако сейчас улетит и Цзян Чен больше никогда не увидит Лань Сиченя, но вдруг облако это взорвалось с громким хлопком! Люди тот час же обернулись. Цзян Чен хотел встать, но на его лицо что-то упало и он рухнул на землю. Следом он почувствовал, как на его живот и грудь упало еще три. Цзян Чен принял сидячую позу и отцепил от своего лица то, что на него упало. Он грозно взглянул на это. — Г-господин Лань...? – шокированно прошептал Цзян Чен. В руках он держал маленького, размером с его ладонь... Лань Сиченя? Цзян Чен посмотрел на свое тело, и на него также вытаращились еще три крохотных Ланей. — Как такое случилось...? Это тот монстр сделал? – начали шептаться люди вокруг. — Г-господин Цзян...! – внезапно послышался писклявый голосок, и все тут же обернулись на Цзян Чена. — Господин Лань, это вы? – все еще от шока не мог отойти Цзян Чен. — Да-да, это я! – заголдели все четыре крохи. Далее продолжил тот, которого держал глава ордена, – Господин Цзян, что происходит? Я думал, я умираю. — Поверьте, мы все так думали! – сказал кто-то из толпы и сплюнул, чтобы не дай бог еще раз такое случится. — Господин Лань, вы хорошо себя чувствуете? – Цзян Чен тут же принялся осматривать маленьких Ланей одного за другим. Он тыкал им пальцем в щечки, пузо, макушку головы. — Щекотно, господин Цзян! – разразились малютки смехом, – С нами все хорошо! Ничего нигде не болит! Цзян Чен не знал, что ему чувствать. Совсем недавно его любимый умирал у него на руках, а сейчас перед ним четыре писклявых малюток. Он помасировал висок, а после собрал маленьких Ланей, разместил их у себя на руках и встал. — Давайте все обсудим в Облачных Глубинах. На следующую сцену без слез смеха не взглянешь. Цзян Чен, Лань Чжань, Лань Цижень и еще пару человек стояли вокруг стола. На столе резвились маленькие Лань Сичени. Двое из них пытались ходить, но сделав пару шажков своими коротенькими ножками, тут же падали лицом вперед. Один ругался чуть ли не бранными словами, а другой насмехался над ним. Третий пускал слезы из своих больших, круглых глаз, а четвертый его успокаивал, поглаживая маленькой, пухленькой ручкой того по спинке. Собравшиеся смотрели то на них, то на друг другая озадаченными взглядами. — Никогда не видел, чтобы нечесть была на такое способна, – поглаживая свою бороду, задумчиво сказал Лань Цижень. Все ему тут же заугукали и закивали. — ... Брат, ты как? – Лань Чжань наклонился к крохам. Он не понимал к какой именно малютке обращаться и поэтому бегал глазами по человечкам. — Лань Чжань, не беспокойся, – пропищал тот Лань Сичень, который успокаивал плаксу, – Я чувствую себя превосходно... вот только тело непривычное, – он скромно хихикнул. Лань Чжань грустно взглянул на брата... или братьев? Он приблизил руку к плачущему Лань Сиченю и тыкнул ему в щечку. Тот поднял голову с полными слез глазами. Лань Чжань смахнул крупную слезу, а после погдадил брата по большой голове. — Не плачь. — Но что же со мной будет? – промямлил малыш и вновь зарыдал, – А если я теперь на всю жизнь останусь таким... Другой Лань Сичень вновь принялся успокаивать его. Он обнял его и тот уткнулся ему в грудь. — Видимо, каждый маленький Лань Сичень отображает одну из его эмоций, – подытожил Лань Цижень, – Давайте пока будем называть их основываясь на характере каждого, чтобы не запутаться. Все согласились. В итоге, на скорую руку, у них получились: Плакса, Спокойный, Хулиган и Балда. — Это еще почему я Хулиган!? – крикнул тот, что ругался, когда падал. — Потому что не пристало нефриту ругаться бранью, – томно сказал Лань Цижень. — А я почему Балда? – спросил тот, который смеялся с хулигана. — Потому что смеяться над хулиганами это низко для нефрита, – все так же объяснил Лань Цижень, – Откуда в Лань Сичене вообще такие эмоции. Остальные две крохи насчет своих имен не возражали. Тут встал вопрос о том, кто же будет следить за этими малышами. У всех было и так дел по горло, теперь еще и эта нечесть, с которой нужно разобраться. — Мне бы хотелось быть... с господином Цзяном... если он не возражает, – внезапно перебил мужчин Спокойный. Все оглянулись на Цзян Чена, который все это время просто молча стоял и смотрел то на малюток, то на стол. Он поднял голову и оглядел присутствующих. — Ох, да, конечно, – собрался Цзян Чен, – Я виноват в том, что так получилось, конечно, я возьму на себя ответственность присматривать за главой ордена Ланем. — Мы предоставим вам комнату в Облачных Глубинах, – сказал Лань Цижень и приказал людям приготовить комнату. Мужчины еще пару минут пообсуждали обстоятельства и разошлись. Цзян Чен усадил двух Лань Сиченей на своих плечах, те, чтобы не упасть, держались за его уши. А других он нес на руках. Шел он разгулочным шагом до своей комнаты, полностью погруженный в мысли. Вскоре Цзян Чен дошел до комнаты. Он разместил Ланей на кровати и сам сел рядом, смотря в пол. — А-Чен? – послышалось снизу. Глаза Цзян Чена заискрились, и он повернул голову. Спокойный обеспокоенно смотрел на него. Он доковылял до руки Цзян Чена и положил на его большую свою маленькую. Она была почти не ощутима. — А-Чен, все хорошо? – пропищал Спокойный. — Да... да, – Цзян Чен горько улыбнулся. Трое остальных Лань Сиченей тоже подползли и вылупили свои большие глаза, – Просто... я думал, ты умрешь. Думал, я потерял тебя, больше никогда не увижу, – Цзян Чен прирывисто вздохнул, сдерживая слезы, – Хоть и получилось, что сейчас ты такой... я рад, что ты жив. — Не волнуйся! – хором заголосили Лань Сичени. — Я уверен, что скоро я вернусь в свое обычное тело, – сказал Спокойный. — Да пусть еще раз этот монстр появится, я ему зад надеру! – буркнул Хулиган и получил в лоб от Балды, – Ты чего дерешься!? — Тебе дали имя за то, что ругаешься, так ты и продолжаешь! Хулиган и Балда грозно смотрели друг на друга, как тут вцепились ручками в волосы друг другу. Но из драки у них получилось лишь то, что они кувыркались туда сюда. Выглядело это нелепо, но мило. Цзян Чен искренне рассмеялся. Плакса подполз ближе и начал пытаться успокоить их, но его случайно задели и дали в лоб. Он тут же рассплакался. — Ну все, все, – Цзян Чен отцепил Хулигна от Балды и рассадил их на расстоянии друг от друга, – Хватит ругаться, – он взял Плаксу в руку и пальцем другой погладил ушибленный лоб. Не задумываясь, Цзян Чен приблизил Плаксу к своим губам и очень аккуратно и мягко чмокнул того в лобик. Плкаса затих, а на его пухлых щечках заиграл румянец. Вместо слез на его личике тут же расцвела улыбка. — Эй, нечестно! Я тоже хочу поцелуй! – запищали Хулиган и Балда снизу. — Хорошо, хорошо, только по очереди. Цзян Чен аккуратно положил Плаксу на кровать. По очереди и расцеловал лобик и щечки всех маленьких Ланей. Спокойный полностью покрылся румянцем, не смея поднимать глаз. Хулиган и Балда спорили друг с другом, кого Цзян Чен поцеловал сильнее и дольше. Спустя время на улице начали смеркать сумерки. Весь вечер Цзян Чен разговаривал с маленькими Лань Сиченями, распрашивая о том, как им с таким тельцем, кто как себя ощущает. К ночи малютки начали клевать носом и потирать глазки. Цзян Чен расстелил кровать, еще раз на ночь чмокнул всех четверых и лег. Плакса устроился на груди Цзян Чена, Спокойный у его лица, а Балда и Хулиган с другой стороны подушки. Так прошло около полутро недели. Лань Сичени уже начали ходить увереннее, больше не падали кувырком. Цзян Чен постоянно следил за ними, они казались такими хрупкими. Их ведь и нужно поднять и везде таскать. Но Цзян Чену это было ничуть не в тягость. Очень было забавно наблюдать за малютками. Когда они кушали, на их пухлых щечках всегда оставались крошки или мазки соуса, и Цзян Чен заботливо их витирал. Чтобы малютки помылись им нужно было в отдельный тазик налить воды. Те, словно в бассейне, резвились и плескались. Как-то раз пришлось срочно отлучиться в Юньмен Цзян. Цзян Чен строго настрого сказал крохам: "Чтобы с кровати ни ногой, ясно?" и дал им книжку, чтоб не скучали. По прибытии в свой орден, Цзян Чен тут же начал улаживать внезапные дела. — Дядя, это что у тебя на спине? – послышался из-за спины голос Цзинь Лина. Он подошел к спине дяди и снял что-то с его спины. Цзян Чен обернулся и грозно нахмурился. — Ты чего тут делаешь, Балда!? — А чего мне!? – Балда замахал своими маленькими кулочками, все еще в хватке Цзинь Лина, – Я может, беспокоюсь! — Дядя, почему оно похоже на господина Лань Сиченя...? — Я потом тебе объясню, – Цзян Чен забрал Балду из рук племяшки. Когда они вернулись в Гусу, Цзян Чен отругал всех четверых. Балду за то, что решился на такой безрасудный поступок. А если бы он упал, а Цзян Чен ведь даже не заметит? А других за то, что не остановили его. Те признались, что если бы не струсили, то тоже бы тихонько повисли где-нибудь на Цзян Чене. В эту ночь поцелуйчиков никто не получил. Спустя еще пару дней Лань Сичени начали замечать, что Цзян Чен ходит мрачнее тучи. И причины он не рассказывал, стараясь улыбаться. Этим же вечером, Цзян Чен читал Лань Сиченям книжку о цветах. Все четверо устроились у него на груди и животе и тихонько посапывали. Цзян Чена очень умиляло эта картина и он мягко погладил малюток по головкам. Внезапно крох окутал туман. Тот же тумал, что и Лань Сиченя в лесу! Цзян Чен перепугался, подумал, что сейчас и эти крохи исчезнут. Он запустил руки в сформировавшееся облако, но нащупал лишь постоту. В груди его все сжалось, тело задрожало. Облако поднялось и тут же снова взорвалось с хлопком! На Цзян Чена упало уже что-то во много раз тяжелее тех малюток. Цзян Чен поднял голову и увидел у себя на груди спящего... Лань Сиченя! Целого, в своем собственном теле! Радости Цзян Чена было не занимать. Он тут же принялся трясти нефрита за плечи. Лань Сичень промычал и поднял голову, хлопая глазами. Когда зрение его сфокусировалось, он увидел плачущего Цзян Чена. Лань Сичень принял сидячее положение и начал осматривать себя. Все было целое, он вернулся в свое тело! Он радостно посмотрел на Цзян Чена и прильнул в его объятья. Цзян Чен крепко обнял мужчину, прижал к своей груди, будто бояюсь, что он снова пропадет. — Наконец-то... – промямлил Цзян Чен и шмыгнул носом, – Я уже места себе не находил... Лань Сичень поднял голову. Он прикоснулся к горячей щеке любимого и вытер соленую слезу. — Прости, что заставил беспокоиться, – он лаского улыбнулся. Как же Цзян Чен скучал по этой доброй улыбке. Он вытер другую щеку, взял лицо Лань Сиченя и затянул его в мягкий, теплый поцелуй. Лань Сичень поддался вперед, сжимая руку мужчины. Поцелуй выдался со вкусом слез, но он был полон любви.