Judge of God

День для Габриэля выдался на редкость тяжёлым и неудачным. Казалось, всё складывалось против него с самого утра. Сера, не отступив от своего обещания, сама рассказала обо всём его братьям — без утайки и смягчений. Реакция оказалась разной. Азраил и остальные восприняли услышанное относительно спокойно, хотя и не без удивления. Лишь Лелиэль не удержался: он устроил Габриэлю долгую, почти бесконечную лекцию, растянувшуюся, казалось, на целую вечность — по крайней мере, самому Габриэлю так точно показалось. Самоэль же, верный своей натуре, отреагировал с привычной жизнерадостностью и даже некоторым весельем, словно происходящее было для него не проблемой, а забавным происшествием. Он быстро нашёл общий язык с Вельзевулом, и вместе они принялись за своё — подшучивать, поддразнивать и доводить Габриэля до полного отчаяния. Их неугомонность и нескончаемые шутки сводили его с ума. В конце концов, Сере пришлось вмешаться. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, она остановила их и буквально спасла Габриэля от дальнейших мучений, вернув происходящему хоть какое-то подобие порядка. А вот Михаил отреагировал так, как не ожидала даже Сера. --------------------------------------------------------------------- Михаил позвал их сюда вовсе не ради пустых разговоров. Ему нужно было увидеть Габриэля и обсудить с ним то, о чём Сера лишь вскользь упомянула. Однако он совершенно не был готов к тому, что увидит не только его. Стоило двери кабинета открыться, как вслед за Габриэлем внутрь вошла Вельзевул — и именно в этот момент всё пошло не так. Она была… слишком необычной, чтобы её можно было просто проигнорировать. Антропоморфная лиса с четырьмя руками, с плавными, почти хищными движениями и внимательным, изучающим взглядом. Её хвост напоминал расплавленную магму — густую, текучую, но при этом не источающую жара. Когда он медленно двигался из стороны в сторону, в воздухе оставались крошечные искры, словно следы тлеющего пламени. И именно это стало для Михаила настоящим испытанием. Он не боялся её поведения. Не боялся насмешек, дерзости или странных привычек. Но сама её природа, её внешний вид — всё это вызывало в нём глубинное, почти инстинктивное напряжение. Слишком близкое к тому, что он всегда избегал. Слишком напоминающее тех, кого он не переносил. Собака. И пусть Вельзевул была лисой, а не собакой — для Михаила разница в этот момент казалась ничтожной. — «Ты…» — он запнулся, не в силах сразу подобрать слова. — «Ты привёл её сюда… зачем?» Габриэль уже открыл было рот, чтобы ответить, но Вельзевул опередила его. — «Её», — протянула она с мягкой, тянущейся интонацией, в которой сквозила насмешка. — «Как невежливо.» Она чуть наклонила голову, наблюдая за Михаилом, и её хвост лениво качнулся в сторону, оставляя за собой едва заметную россыпь искр. — «Я, между прочим, пришла сама.» Михаил едва заметно дёрнулся, когда его взгляд снова зацепился за этот хвост. Он сделал вдох, затем ещё один, словно пытался убедить себя, что происходящее — под контролем. — «Мы договаривались поговорить,» — наконец выдавил он, переводя взгляд на Габриэля и явно стараясь игнорировать всё остальное. — «С тобой.» — «Мы и поговорим,» — устало ответил тот. — «Просто… с сопровождением.» — «Очень ценным сопровождением,» — тут же добавила Вельзевул и, словно в подтверждение своих слов, устроилась поудобнее у него на коленях, обвив его одной из рук. Михаил резко отвёл взгляд, но уже через секунду снова посмотрел — будто против собственной воли. — «Она останется?» — напряжённо спросил он. Габриэль на мгновение замолчал, затем коротко кивнул. — «Да.» В кабинете повисла тяжёлая пауза. Михаил медленно выпрямился, с усилием возвращая себе привычную строгость. Он больше не отступал, но и не приближался, словно выверяя безопасное расстояние. — «Тогда…« — он сжал пальцы, собираясь с мыслями, — «тогда поговарим быстрее.» Вельзевул тихо усмехнулась. — «О, не переживай,» — сказала она, наблюдая за ним с явным интересом. — «Я постараюсь вести себя… почти прилично.» Искры от её хвоста на мгновение ярче вспыхнули в полумраке кабинета. — «Почти.» — «Габриэль…» — Михаил заговорил уже иначе: тише, сдержаннее, но при этом куда серьёзнее, чем прежде. В его голосе больше не было прежней резкости — лишь напряжённая, искренняя обеспокоенность. — «Я хотел поговорить с тобой о том, что произошло несколько дней назад.» Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова. — «Во время спарринга ты сорвался на меня. И…» — Михаил чуть нахмурился, — «это было на тебя не похоже. Ты никогда не отличался вспыльчивостью. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: за этим стоит нечто большее, чем просто неудачный день.» Он внимательно посмотрел на брата, полностью игнорируя присутствие Вельзевул, словно её вовсе не было в комнате. — «Я искренне переживаю за тебя,» — добавил он уже мягче. — «И хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.» Слова повисли в воздухе, тяжёлые и честные. Габриэль едва заметно напрягся. Его плечи чуть сдвинулись, пальцы сжались, и на мгновение он отвёл взгляд. Эта реакция не ускользнула от Вельзевул. Она сразу притихла: её уши прижались к голове, а сама она мягко придвинулась ближе, осторожно прижавшись к Габриэлю. Тихое, едва различимое урчание сорвалось с её груди — спокойное, ровное, почти убаюкивающее. Она не вмешивалась словами, но её присутствие стало ощутимой, живой поддержкой. Несколько секунд Габриэль молчал. — «Я…» — наконец выдохнул он, но голос предательски дрогнул. Он замялся, словно слова давались ему с трудом. — «Я… прости, Михаил.» Он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — «Я не должен был тогда кричать на тебя. Ты ни в чём не виноват…» — он тихо покачал головой. — «Просто… я устал.» Габриэль тяжело вздохнул, и в этом вздохе чувствовалась накопившаяся за долгое время тяжесть. — «Я почти всё время провожу в Эдеме,» — продолжил он уже чуть ровнее, но всё так же тихо. — «И у меня… почти нет никого, с кем я могу по-настоящему поговорить. Не формально. Не по делу. А просто… нормально.» Он ненадолго замолчал, будто сомневаясь, стоит ли говорить дальше. — «Это всё… накопилось» — наконец произнёс он. — «Напряжение, усталость, мысли… Я просто не справился. И сорвался.» Габриэль поднял взгляд на Михаила. — «Прости меня.» В кабинете вновь воцарилась тишина, но на этот раз она была иной — не напряжённой, а тяжёлой от сказанного вслух. Михаил не ответил сразу. Он стоял неподвижно, словно обдумывая услышанное, и напряжение в его плечах постепенно ослабевало. Взгляд, до этого жёсткий и настороженный, стал мягче. Он всё ещё держался на расстоянии, но теперь это было уже не столько из страха, сколько из привычки сохранять контроль. — «…Ясно,» — наконец тихо произнёс он. Это слово прозвучало просто, но в нём не было ни упрёка, ни раздражения — лишь принятие. Михаил провёл рукой по лицу и медленно выдохнул, будто сбрасывая с себя остатки внутреннего напряжения. — «Тебе не за что извиняться так, будто ты совершил нечто непоправимое» — добавил он уже спокойнее. — «Да, ты сорвался. Да, это было неожиданно. Но…» — он чуть нахмурился, — «я бы больше переживал, если бы ты продолжал делать вид, что с тобой всё в порядке.» Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, затем снова посмотрел на Габриэля. — «Мы не безупречны, даже если от нас этого ждут,» — тихо продолжил Михаил. — «И, возможно, именно поэтому такие вещи и происходят.» Вельзевул слегка приподняла голову, наблюдая за ним с новым интересом. Её уши всё ещё были прижаты, но хвост лениво качнулся, рассыпая редкие искры в воздухе. — «Хм…» — едва слышно протянула она, но на этот раз без насмешки. Михаил на секунду задержал взгляд на ней, и в его глазах всё ещё мелькнула тень прежнего дискомфорта, но он быстро отвернулся, вновь сосредоточившись на Габриэле. — «Но это не значит, что ты должен справляться со всем в одиночку,» — сказал он уже твёрже. — «Если тебе тяжело — ты можешь говорить об этом. Со мной. С другими. Не важно.» Он сделал короткую паузу. — «Даже если это будет звучать… непривычно.» Габриэль чуть заметно улыбнулся — устало, но искренне. — «Постараюсь,» — тихо ответил он. Вельзевул тихо уркнула, будто одобряя сказанное, и на этот раз её движение было уже не провокационным, а скорее поддерживающим. Михаил кивнул, словно для себя самого. — «Тогда…» — он выпрямился, окончательно возвращая себе привычную собранность, — «начнём с простого.» Он бросил короткий взгляд на Вельзевул и почти незаметно поморщился, но, к собственному удивлению, ничего не сказал. — «Я поговорю с Серой,» — после недолгой паузы произнёс Михаил уже спокойнее, словно окончательно приняв решение. — «Возможно, она сможет составить тебе компанию в Эдеме… Если, конечно, согласится.» Он на мгновение задумался, затем добавил чуть тише: — «Думаю, в таком случае тебе будет не так одиноко. И… не так тягостно.» Его взгляд ненадолго смягчился. — «Хотя,» — продолжил он, будто вспоминая очевидное, — «у тебя уже есть Адам и Лилит.» Михаил намеренно проигнорировал возмущённый взгляд Вельзевул, словно её реакция не имела для него никакого значения. Это, разумеется, не осталось без ответа. — «Вообще-то, у Гаврюши есть ещё и я!» — с явным недовольством в голосе заявила Вельзевул. Она фыркнула, её уши резко дёрнулись, а хвост недовольно качнулся из стороны в сторону, оставляя за собой россыпь искр. В её тоне звучало искреннее возмущение, будто её только что совершенно несправедливо проигнорировали. На несколько секунд в кабинете повисла странная пауза. — «Гаврюша…~?» — протянул Михаил, медленно переведя взгляд на Габриэля. В его голосе впервые за всё время прозвучала лёгкая, почти едва заметная тень удивления. Габриэль тяжело вздохнул и прикрыл глаза, будто заранее зная, что сейчас последует. — «Замолчи…» — устало пробормотал он, не поднимая взгляда. Вельзевул лишь тихо усмехнулась, явно довольная произведённым эффектом. --------------------------------------------------------------------- К Эдему они вернулись уже ближе к вечеру, когда мягкий свет заходящего дня постепенно уступал место спокойным сумеркам. Воздух стал тише, словно сам мир замедлял свой ритм, позволяя наконец выдохнуть после долгого и непростого дня. Габриэль выглядел по-настоящему измотанным. Усталость тяжёлым грузом лежала на его плечах, отражаясь в каждом движении — в том, как он шёл, как чуть опускал голову, как на мгновение прикрывал глаза, будто пытаясь собраться с последними силами. Этот день оказался для него слишком насыщенным, слишком напряжённым — и физически, и эмоционально. Вельзевул же выглядела совсем иначе. Внешне она оставалась такой же живой и энергичной, как и всегда: в её взгляде всё ещё мелькали искры озорства, а движения сохраняли прежнюю лёгкость. Однако за этим привычным образом скрывалась иная усталость — не телесная, а скорее внутренняя. Она была утомлена произошедшим, разговором, напряжением и теми эмоциями, которые пришлось пережить. Она лениво потянулась, её хвост медленно качнулся, рассыпая в воздухе редкие искры, и на мгновение всё вокруг вновь стало казаться чуть более тёплым и живым. Несмотря на различие в состоянии, их объединяло одно — этот день оставил след на каждом из них. Несколько мгновений они шли молча. Тишина между ними была не неловкой, а скорее тяжёлой — той самой, что приходит после долгого дня, полного слов, эмоций и событий. Габриэль, казалось, всё больше погружался в свои мысли, почти не замечая дороги перед собой. Вельзевул бросила на него короткий взгляд. Её уши чуть дрогнули, а хвост лениво качнулся за спиной, рассыпая в воздухе редкие, едва заметные искры. Она замедлила шаг, позволяя ему идти рядом, а не чуть впереди, как раньше. — «Эй…» — протянула она негромко, нарушая тишину. Габриэль слабо отреагировал — лишь едва заметно повернул голову в её сторону, но ничего не сказал. Вельзевул чуть прищурилась, будто оценивая его состояние, затем неожиданно шагнула ближе и легонько толкнула его плечом. — «Ты сейчас выглядишь так, будто тебя переехали… и не один раз,» — сказала она с привычной насмешкой, но в голосе её не было злобы — лишь попытка расшевелить его. Габриэль тихо выдохнул, но на губах всё же мелькнула слабая тень улыбки. — «Спасибо… очень ободряюще,» — устало отозвался он. — «Всегда пожалуйста,» — невозмутимо кивнула Вельзевул. Она замолчала на секунду, затем, не спрашивая разрешения, снова приблизилась и на этот раз мягко прижалась к его боку, слегка наклонившись к нему. — «Слушай,» — уже тише добавила она, — «ты сегодня держался лучше, чем думаешь.» Габриэль на мгновение остановился. — «Да?» — тихо спросил он, будто не до конца веря. — «Да,» — уверенно ответила Вельзевул. — «Ты не убежал, не закрылся и даже поговорил с ним нормально. Для тебя это уже почти подвиг.» Она чуть улыбнулась и, словно между делом, обвила его одной из рук. — «И вообще…» — протянула она, — «если тебе станет совсем тяжело, у тебя есть я.» Её хвост снова качнулся, оставляя за собой тонкую россыпь искр, и на этот раз это движение было спокойным, почти убаюкивающим. Габриэль опустил взгляд, затем медленно кивнул. — «Я знаю…» — тихо сказал он. И, возможно, впервые за весь день, в его голосе больше не звучала усталость — лишь тихая благодарность. Они уже почти дошли до привычных троп Эдема, когда тишину внезапно нарушил приглушённый, прерывистый звук. Вельзевул первой остановилась. Её уши резко дёрнулись, улавливая чужие всхлипы, а взгляд сразу стал внимательнее. Она чуть наклонила голову, прислушиваясь. — «Ты это слышишь?» — тихо спросила она. Габриэль кивнул, уже оборачиваясь в сторону звука. Сквозь мягкий шелест листвы и вечернюю тишину до них доносился чей-то плач — неровный, сбивчивый, почти детский. Не сговариваясь, они направились туда. И вскоре нашли его. Адам сидел у основания одного из деревьев, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони. Его плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, а сам он выглядел совершенно растерянным и подавленным — словно не знал, куда себя деть и что делать дальше. — «Адам?» — осторожно позвал Габриэль, подходя ближе. Тот дёрнулся, резко поднял голову, и на его лице отразилось сразу всё — и облегчение, и смущение, и ещё не успевшая исчезнуть обида. — «О… вы…» — он поспешно вытер глаза, но это не сильно помогло. — «Я… я не…» Он запнулся, не сумев сразу продолжить. Вельзевул тихо фыркнула, но на этот раз без привычной насмешки. Она чуть отошла в сторону, давая Габриэлю подойти ближе, но не сводила с Адама внимательного взгляда. — «Что случилось?» — мягче, чем обычно, спросил Габриэль. Адам сжал руки, будто пытаясь собраться. — «Я просто… попросил Лилит помочь мне,» — наконец выдавил он. — «Ничего такого… просто помочь… а она…» Он снова запнулся, и голос его дрогнул. — «Она нагрубила мне,» — тихо добавил он. — «Сказала, что у неё есть дела поважнее… и…» Адам опустил взгляд. — «И ушла,» — закончил он почти шёпотом. Габриэль нахмурился. — «Куда?» Адам неловко пожал плечами, но всё же ответил: — «С Самоэлем…» На несколько секунд повисла тишина. Вельзевул тихо хмыкнула, скрестив руки. — «Ну, это многое объясняет,» — пробормотала она. Габриэль бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал, затем снова повернулся к Адаму. — «Эй…» — он чуть присел рядом, — «это не значит, что с тобой что-то не так.» Адам тихо всхлипнул, но уже не так резко, как раньше. Вельзевул вздохнула и, поколебавшись секунду, всё же подошла ближе. Она остановилась рядом, наклонилась и осторожно ткнула Адама в плечо одной из рук. — «Если тебя это утешит,» — сказала она чуть насмешливо, но уже мягче, — «Самоэль — не лучший выбор компании, так что тут скорее её проблемы, а не твои.» Адам моргнул, немного сбитый с толку, но плакать стал заметно меньше. Габриэль тихо выдохнул. Этот вечер явно ещё не собирался становиться спокойным. --------------------------------------------------------------------- — «Самоэль?! Что, чёрт возьми, здесь происходит?!» — голос Габриэля разорвал вечернюю тишину, когда он резко вышел на поляну. Картина, открывшаяся перед ним, на мгновение лишила его дара речи. В центре поляны стояли Самоэль и Лилит — слишком близко друг к другу, чтобы это можно было истолковать иначе. Их поцелуй был прерван лишь внезапным появлением Габриэля, но сам факт увиденного оказался настолько неожиданным, что сознание отказывалось сразу это принять. Вельзевул, стоявшая рядом, замерла так же резко. Её уши дёрнулись, а хвост на секунду застыл, будто даже он был поражён происходящим. На её лице отразилось искреннее, ничем не скрытое удивление — редкое для неё состояние. Самоэль отреагировал первым. Услышав голос брата, он мгновенно отстранился, будто его обожгло. Лёгкий румянец быстро залил его лицо, и он замер на месте, не зная, куда деть взгляд. В конце концов он всё же посмотрел на Габриэля, затем на Вельзевул — и в его выражении смешались неловкость, растерянность и что-то ещё, что он явно не спешил озвучивать. Лилит тоже отступила на шаг, но её реакция была иной. Да, в её взгляде мелькнуло удивление — появление Габриэля явно застало её врасплох. Однако почти сразу за этим последовало другое чувство: облегчение. Словно его присутствие означало для неё нечто большее, чем просто неожиданную встречу. Она выпрямилась, быстро приходя в себя, и перевела взгляд с Самоэля на Габриэля. Тишина, повисшая над поляной, была напряжённой и густой, словно сама реальность на мгновение замерла, не зная, как отреагировать на происходящее. —«Габриэля! Я...я могу все обяснить!?»