аромат корицы и капли дождя

Кофейня «Угловой дом» была тем самым местом, где время, казалось, замедляло свой бег, запутываясь в тяжелых бархатных шторах и оседая пылью на полках со старыми книгами. Семён любил это место за его непредсказуемость. Здесь можно было встретить профессора лингвистики, спорящего с таксистом о тонкостях пунктуации, или художника, рисующего портреты на салфетках. В тот вторник Семён сидел у окна. На улице разверзлись хляби небесные — типичный затяжной ливень, который превращает город в акварельный набросок. Перед ним стоял остывший американо и лежал открытый блокнот. Семён был ландшафтным дизайнером, и сейчас он мучительно пытался вписать японский сад камней в суровые реалии подмосковного участка. Колокольчик над дверью звякнул, впуская порцию влажного холода и её. Она влетела в кафе, словно маленький вихрь. Промокший насквозь бежевый тренч, в руках — охапка ярко-желтых мимоз, которые в этот серый день смотрелись почти вызывающе. Она лихорадочно огляделась. Свободных мест не было, кроме стула напротив Семёна. — Простите, — голос её был немного хриплым, — я не помешаю? Я только дождусь, пока этот потоп станет чуть менее... ветхозаветным. Семён поднял глаза. На него смотрели огромные, блестящие от дождя глаза цвета грозовой тучи. На кончике её носа дрожала капля воды. — Разумеется, присаживайтесь, — Семён поспешно убрал блокнот. — Нужны салфетки? Вы совсем промокли. — Я Варвара, — она обезоруживающе улыбнулась, принимая из его рук пачку бумажных платков. — И я официально ненавижу прогнозы погоды. Обещали «переменную облачность», а устроили второе пришествие. — Семён, — представился он. — И, судя по всему, я сегодня работаю спасателем на водах. Хотите чаю? Кофе здесь хороший, но в такую погоду лучше что-то с имбирем. Так начался их первый диалог. Без пафоса, без долгих прелюдий. Просто два человека, запертые стихией в пространстве пяти квадратных метров. Они говорили о мимозах (оказалось, Варвара флорист и везла этот букет на открытие выставки, которая теперь под угрозой), о чертежах Семёна и о том, почему в Москве так сложно найти идеальный яблочный штрудель