Тепло твоих рук

Куай Лян никогда не жаловался на свою судьбу. Ну, почти никогда. Было в его жизни одно "но" — гон. Тот самый альфачий период, когда тело требует, мозг плавится, а единственная мысль — размножаться. В первый и последний раз это случилось, когда ему было четырнадцать. Тогда он неделю просидел взаперти, обложившись салфетками и вооружившись собственной рукой , лежал и ненавидел весь мир. С тех пор — тишина. Ни разу. Врачи говорили: — Гон может вернуться в любой момент. И тогда... берегитесь. Куай кивал, но в душе посмеивался. Подумаешь. Справлюсь. Он даже гордился этим. Что гон долго не приходил.. Сидел как-то с Томасом, слушал его жалобы на "этих дурацких омег, от которых вечно пахнет", и довольно усмехался: — А я вот голову не теряю. Никогда. Томас закатывал глаза: — Похвастайся, похвастайся. Куай и хвастался. Дурак. Сегодня он это понял. Спарринг был тяжёлым. Противник попался злой, умелый, но Куай всё равно победил — вломил так, что тот еле уполз с ринга. Тело гудело, мышцы ныли, но внизу живота тянуло как-то странно. По-другому. Просто устал, — подумал Куай, забирая свитки для советников. — Потом пройдёт. Но в душе знал, это не усталость. Он нёс свитки по коридору и чувствовал, как пресс напрягается при каждом шаге. Как в паху разливается тепло. Как мысли начинают путаться. Би-Хан. Имя всплыло само. Би-Хан. Его ледышка. Его снежинка. Его... — Черт, — выдохнул Куай, ускоряя шаг. Он знал, что подавители брата больше не работают. Знал, что запах персика — сладкий, дурманящий, невозможный — может привлечь любого альфу в радиусе километра. И от этой мысли внутри закипала такая ярость, такой дикий, звериный гнев, что Куай почти бежал. Если кто-то посмеет на него посмотреть. Если кто-то посмеет вдохнуть его запах. Если кто-то посмеет подумать...УБЬЮ. Мысль была чужой, незнакомой, но такой правильной. Он влетел в кабинет советника, распахнув сёдзи с такой силой, что старик аж подпрыгнул. — Молодой господин! Сколько раз говорить — манеры! Сначала нужно…— начал было старик но Куай уже теряя голову залепетал : — Извините, — бросил Куай, швырнул свитки на стол и вылетел обратно. Советник только головой покачал. Куай добежал до покоев Би-Хана. Распахнул дверь. Пусто. — Нет... — выдохнул он. — Нет, нет, нет... В груди завыло. В паху заныло. Мысли плавились. Он вышел в коридор, схватил первого попавшегося воина за грудки. — Где мой брат?! Воин, альфа, крупный детина, опешил: — Г-господин Куай... его отец позвал... к себе... Куай зарычал. Отец. Опять. Снова. Он отпустил воина и прижался лбом к стене. Би-Хан вернётся оттуда никакой. Разбитый. Уставший. Без настроения. А ему... ему нужно было видеть его. Прямо сейчас. Нужно было вдыхать его запах. Чувствовать его кожу. Слышать его голос. Куай сполз по стене и замер, глядя в одну точку. Ждать. Только ждать. Би-Хан вернулся через час. Он был хмур, бледен, под глазами залегли тени. Разговор с отцом выдался тяжелым — старик опять унижал, опять давил, опять напоминал, что он "всего лишь омега". Би-Хан толкнул дверь в свои покои и... Замер. Запах ударил в ноздри такой силы, что ноги подкосились. Пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. — Что за...херня Влажный, тяжёлый, терпкий. Альфачий гон. Би-Хан зажал нос рукой, но было поздно — тело отозвалось мгновенно. Между ног стало мокро, голова закружилась, соски затвердели. Он вошел, кое-как закрыл седзи. Приоткрыл дверь во внутренний дворик, впуская холодный воздух — не помогало. В углу его кровати сидел Куай. Дрожащий, с дикими глазами, с волосами, прилипшими ко лбу, с явным, не скрываемым ничем стояком. — Би-Хан... — выдохнул он. Голос сорванный, чужой. — Би... би... я... гон... у меня гон... Би-Хан сглотнул.у Куая давно не было гона.. — Ты... ты чего тут разлегся!? Если гон иди к лекарю! Чего ко мне приплелся ?! — Я искал тебя... — Куай смотрел на него, и взгляд был такой, будто он уже раздел брата, уложил на спину и трахал без остановки. — Я везде искал... — Куай... ты меня вообще слышишь? — Я не могу... я так хочу тебя... так хочу…— младший явно игнорировал колкость брата. Его взгляд упал на грудь Би-Хана. Замер. Завис. — Куай! Тот дернулся, поднял глаза. — Ты на грудь мою пялишься? — голос Би-Хана звучал резко, но внутри все дрожало. — Прости... я... не могу... Би-Хан выдохнул. Он посмотрел на Куая. На его дрожащие руки. На его умоляющие глаза. На его член, упирающийся в ткань штанов. — Ладно, — сказал он тихо. — Ты сейчас всё равно не соображаешь. Он начал расстегивать форму. Куай готов был взвизгнуть от счастья. Форма упала на пол. Би-Хан остался в штанах. — Не-е-ет, — заскулил Куай. — Это тоже сними... пожалуйста... сними... Би-Хан фыркнул, но штаны полетели следом. Куай разделся сам за секунду, даже не заметив как. Би-Хан лёг на футон, смущенный, уставший. Куай навис сверху мгновенно, впиваясь в его губы поцелуем — жадным, злым, неистовым. — Куай... ах…— би хан даже очухаться не успел , Куай уже толкался языком в теплый рот. Куай уже не слушал. Он осыпал поцелуями шею, ключицы, грудь. Кусал соски, лизал, посасывал. — Ах! Ах! — Би-Хан выгибался, впиваясь пальцами в плечи брата. Куай спускался ниже. Живот, бока, тазовые косточки. И наконец — киска. Он впился в неё ртом, как умирающий от жажды — в воду. Язык врывался внутрь, вылизывал, дразнил, посасывал клитор. Би-Хан закричал — высоко, тонко, почти по-женски. — А-а-а-ах! Куай! Куай! Куай мычал, продолжая ласкать. Пальцы присоединились к языку — растягивали, подготавливали, дразнили. — Да... да... — стонал Би-Хан. — Ещё... ещё... Куай поднялся, навис сверху. Член — огромный, твёрдый, пульсирующий — уперся во вход. — Можно? — выдохнул он, хотя в глазах уже плескалось безумие. — Да... да... входи... Куай вошел. Одним толчком. Глубоко. До упора. — А-а-а-ах!!! — Би-Хан закричал, выгибаясь дугой. Куай не ждал. Не давал привыкнуть. Он сразу начал двигаться — быстро, жадно, неистово. — Ах! Ах! Ах! Ах! — Би-Хан стонал в такт, зажимая себе рот ладонью. — Не надо, — Куай отвёл его руку. — Хочу слышать. Хочу всё слышать. — Но... ах! ах! а! Ты придурок хочешь чтоб кто то прибежал посмотреть ах! На нас?! — Тсс... просто кричи. Я люблю твой голос. Би-Хан зарычал но во преет себе - кричал. Они меняли позы. Куай сверху — Би-Хан под ним, разведя ноги, с закатанными глазами. Би-Хан сверху — скачет на члене, запрокинув голову, с мокрыми от слез ресницами. На животе — Куай притягивает его бедра к себе, вбиваясь сзади, кусая лопатки. — Ах! Ах! А! — Би-Хан уже не контролировал голос. У стены — Куай держит его на весу, трахает, глядя в глаза, и рычит: — мой! Сладкий… — А-а-а-ах!!! Да!!! После двух оргазмов Куай не останавливался. Он вытаскивал член, терся им о киску, дразнил, заставлял Би-Хана умолять. — Пожалуйста... войди... снова... — Скажи, чей ты. — Твой... твой, извращуга сраная ! Твой! , Куай... только твой... Куай входил. Потом был анал. Пальцы, язык, член. Би-Хан кричал, закатывая глаза, чувствуя, как его трахают в обе дыры по очереди. — Ах! Ах! Не могу больше... — Можешь. Еще немного. Потом Куай захотел минет. — Би-Хан... — заскулил он, глядя щенячьими глазами. — Пожалуйста... я хочу твой ротик... хочу чувствовать тебя... пожалуйста... Би-Хан ненавидел минет. Но когда Куай смотрел так, когда почти плакал от желания... — Ладно, — выдохнул он. — Ложись. Фу … Куай лег, дрожа от нетерпения.Би-Хан наклонился. Взял член в рот. — А-а-ах... — выдохнул Куай, впиваясь пальцами в его волосы. Би-Хан двигал головой, посасывая, обводя языком головку, стараясь не задевать зубами. Куай стонал — громко, откровенно, не стесняясь. — Да... да... вот так... ах! Би-Хан! Ах! Би-Хан мычал, чувствуя, как член пульсирует во рту. — Сейчас... сейчас кончу... Би-Хан хотел отстраниться, но Куай придержал его голову. — В рот... пожалуйста... хочу в рот... Би-Хан нахмурился , поднял злой взгляд, его лишали право выбора, но позволил. Сперма залила горло. Терпкая, горячая, солёная. Он выплюнул и поморщился, вытер губы губы. – сука текущая,– би хан – че вылупился?! Воду принеси пока меня не вывернуло ! — Спасибо, — выдохнул Куай, притягивая его к себе. — Люблю тебя. – он стал убегать ему волосы с лица — Знаю. Воду принеси.