Уроки в полёте

      Всё это хуёвое приключение началось с того, что в два часа ночи Адам решил, что его голод — это Ад, который нужно срочно внеурочно истребить. Типа, голод не тётка, а целая армия демонов, которая жрёт его изнутри. Все остальные нормальные ангелы, включая Лют (ну ладно, она-то как раз ненормальна и этим охуенна, но ненормальным и охуенным тоже нужен сон), занимались в это время нормальными ангельскими вещами, то есть мирно дрыхли. Адам же, как всегда, был на своей волне: иногда он не спал до трёх, рубился в приставку и зырил райский Нетфликс, либо же зажигал на тусовках и концертах, продвигая свой имидж «Я первая рок-звезда Рая, суки, трепещите» и пел в микрофон так, что Небеса тряслись.       Обычно еда всегда прилетала по первому его требованию, без всяких усилий: жратва находилась как-то сама дома в холодильнике, а днем хавчик всегда удавалось перехватить или в кафешках-рестиках или, на крайняк, на общей кухне Штаба экзорцистов. В особо запущенных и внезапных приступах пиздецового голода Адам притоптывал-прилетывал к Авелю, который по причинам, что Адам никогда не исследовал, всегда приносил что-нибудь готовое, будто Адам божественный кот, которого надо кормить с ложечки. И чё? Зачем учиться готовить, если ты буквально Первый Мужик и весь мир был создан, чтобы тебя обслуживать, как легендарного рокера на после-концертной вечеринке?       В эту ночь кухня предала его, как дешёвая группа на разогреве. Готовой еды не нашлось, Авель улетел на два дня по каким-то небесным делам, а до утра — как до Ада без портала. Адам мог разбудить отрубившуюся пару часов назад после совместного спарринга в Mortal Kombat Лют, и Адам, кстати, её уделал. Заснула она прямо у него на плече, беззлобно ворча что-то про «Сэр, ты опять читерил». Конечно, мог. Нет, нихуя не мог. Просить ее встать в два ночи и что-то приготовить? Ниже его достоинства. Он Первый человек. Архангел. Охуенный командующий не менее охуенной армией экзорцистов. Автор идеи «Давайте просто раз в год ебать адских уёбков до смерти», то есть Истребления демонов. Первая рок-звезда Рая, мать вашу.       Внутри неприятно кольнуло. Ведь он, Адам, создатель всего (ну, почти всего), повелитель Истребителей, не в силах даже яйцо пожарить, не спалив тут все к херам и, не устроив Апокалипсис 2.0. Он в курсах, как вскипятить воду для кофе (если кофемашина взбунтовалась) и как запихнуть пиццу в микроволновку (хотя Лют обычно делала это за него, потому что он занятой мужчина). И на этом его кулинарный гений заканчивался.       Адам, в безразмерной белой футболке с золотой надписью «А» (типа, чтоб все сразу понимали, кто тут главный) и в домашних пижамных штанах с золотыми черепами, застыл у открытого холодильника и критически оглядел его содержимое, как вражеский отряд демонов.       Яйца, масло, молоко, сыр и какая-то зелень.       Это ж, сука, очевидно ингредиенты для чего-то простого, что любой лох сварганит за пять минут без посторонней помощи в два часа ночи на собственной кухне. В груди заскреблось прегадское ощущение, которое Адаму совершенно точно не нравилось: у него есть все инструменты и абсолютно нихуевое понятие, как ими пользоваться. Бля, это обидно.       Адам закрыл холодильник. Постоял. Открыл снова.       «Так, спокуха, это просто еда. Её все жрут — значит, и готовят все. Сука, логично! Прорвемся. Это точняк несложно».       Яйца не возразили.       Адам, убедившись, что Лют все еще дрыхнет, прокрался в спальню и тихонечко, как ниндзя-экзорцист, стыбрил свой планшет. Через минут десять — вуаля — нагуглил нужный рецепт «Омлет классический». О, это ж от него по утрам так тащится Лют, точно от оргазма! Значит, сделает в двойном размере, ингредиентов как раз хватит. Раз в двойном размере, то берем всего в два раза больше. Потому что он — щедрый и вся такая фигня. Гениально.       — Легкотня, — для уверенности прошептал Адам себе под нос, как перед выходом на сцену. — Концептуально я изобрел огонь, значит, кулинария — моя стихия. И я, бля, создал человечество! Справлюсь, как всегда.       Первый омлет прилип к сухой сковороде, как когда-то Лилит к Люциферу. Результат напоминал раздавленного грешника. Адам соскрёб его с таким матом, что даже крылья покраснели, и молча выбросил.       «Разведка боем. Норм».       Второй омлет он предусмотрительно сделал с маслом и включил плиту на максимум — ведь чем быстрее, тем лучше, верно? Рок-н-ролл не терпит полумер, детка. Из-за слишком сильного огня яйца мгновенно схватились по краям, вздулись в центре и подгорели снизу раньше, чем Адам успел сказать «святой пиздец». Этот омлет тоже в мусорку. «Корректировка параметров, чувак. Ты же учишься на лету», — утешал себя Адам.       Третий омлет он готовил уже как настоящий стратег: методично и с полным сосредоточением. Масло. Средний огонь. Яйца — точнее, два яйца, потому что первое он разбил слишком сильно о край сковороды и половина содержимого оказалась на столе, а другая с большей частью скорлупы — на сковородке. Но второе получилось нормально. Правда, сначала Адам наорал на первое яйцо: «Сука! Черт бы тебя побрал, куриный аборт!» В итоге вылил все яйца на сковороду и тут же вспомнил: он забыл налить туда молоко. Адам плеснул в сковородку молоко прямо из пакета, на глаз. Щедро, по-мужицки налитое туда масло психануло и принялось плеваться. Раздался взрыв пара и брызг горящего масла.       — Мать твою, оно нападает! — Адам отлетел назад и прикрыл лицо крыльями.       Пиздец. Дым быстро заполнял громадную дорогую кухню, как после концерта с пиротехникой. Будущий омлет превратился в уродливую, черную и наверняка соленую (ведь Адам случайно задел крыльями и высыпал полсолонки, когда отпрянул от вспышки), прилипшую к металлу корку.       К горлу подступила паника. Если сработает пожарная сигнализация, сюда прибегут все: Сэра, Эмили, Петр, — и увидят его, Адама, перемазанного желтком, кашляющего от дыма, замершего над сгоревшим куском… какой-то хуйни. Это конец его репутации. Позор на весь Рай.       В момент, когда Адам уже представлял заголовки «Первый Человек устроил пожар на своей кухне, потому что не может даже разбить яйцо», за спиной скрипнула дверь.       Внутрь заглянула заспанная Лют. Пепельные волосы слегка растрепаны, его черная рубашка, которую Лют натянула вместо пижамы, скомкалась у бедер. Черт, ее явно разбудил запах горелого. Прищурившись, она осмотрела зону бедствия взглядом человека, который ещё не до конца проснулся, но уже оценил ситуацию. И, судя по вмиг выпрямившейся осанке, проснулась она моментально. Почуяла поле боя.       Адам замер.       «Не говори ничего. Просто, бля, не говори ничего, и…»       — Лют… — прошептал он. — Я… я…       Лют не накричала и не заржала, хотя могла, о, как она могла! И даже не закатила глаза. Просто вошла, плотно закрыв ногой за собой дверь, подлетела к плите, одним точным движением выключила конфорку и сдвинула дымящуюся сковородку на холодную часть плиты. Затем включила вытяжку на полную мощность и, выдохнув с чувством выполненного долга в духе «миссия выполнена, Рай спасён», повернулась к понемногу отмирающему Адаму. Она только что спасла его репутацию, что, честно говоря, было намного ценнее.       — И какая это попытка? Чистосердечное признание облегчит понимание ситуации. — Простой участливый вопрос с толикой доброй шутки почему-то ощущался хуже насмешки. Насмешку Адам бы парировал. А сейчас только хочется сдохнуть.       — Третья, — Адам опустил голову, чувствуя, как горят не только щеки, но еще и крылья. Пиздец, он краснеет. Первый Мужик — и краснеет.       Вслед за Адамом Лют перевела взгляд на раковину, где валялись две мёртвые сковородки.       — Я… я хотел приготовить омлет. Блять, я хотел… я хотел приготовить его в том числе для тебя, — вырвалось у него. Адам замолчал, сжал руки в кулаки, зажмурившись. — А в итоге даже яйцо разбить не могу, не устроив тут конец света, сука!       Он вздрогнул, когда вдруг ощутил нежное прикосновение к щеке. Нерешительно поднял голову, открыв глаза: Лют, мягко улыбаясь, осторожно вытерла остатки засохшего желтка с его кожи.       — Сэр, ты — Первый Человек, и не обязан уметь готовить. Твоя задача — вести нас в бой, рвать Ад в клочья и устраивать самые охуенные концерты в Раю. Но если хочешь научиться… — Она сделала паузу, — не нужно начинать с температуры «Вулкан в Аду». Это не штурм Адских Врат, босс.       Подлетев к холодильнику, Лют достала новые яйца и чистую сковородку.       — Смотри. Бей мягко, вот так. — Лют легко разбила яйцо о плоскую поверхность стола и аккуратно вылила содержимое в миску. Туда не попало ни одного кусочка скорлупы. Адам наблюдал с видом человека, запоминающего технику противника. — Теперь ты, о великий создатель человечества.       Адам, невольно сглотнув, подошел к столу, будто к минному полю, и как можно аккуратнее взял яйцо. Затаив дыхание, легонько ударил его — посередине яйца появилась неровная трещина. Лют положила свои теплые пальцы поверх его ладони, направляя движение.       — Теперь медленно разводи скорлупу в стороны.       Адам развел пальцы и… Желток соскользнул в миску. Кусочек скорлупы, правда, упал туда же, но главное, что цель достигнута: яйцо в миске!       — Скорлупа, — Адам скривился.       — Так вытащи.       — Это негигиенично…       — Адам!       — Оки-доки, вытаскиваю-вытаскиваю, лейтенант.       Покончив с этой сложной миссией, Адам просиял, как после удачного концерта и истребления вместе взятых.       — Ха! — он не сдержал победный возглас. — Ты видела?! Я сделал это! Я — бог яиц!       Лют чуть заметно улыбнулась.       — Так точно, сэр. Теперь добавь молоко, только не лей прямо из пакета: у нас мерный стакан есть. Нам нужно всего пятьдесят миллилитров. Огонь ставим на средний уровень: не рок-н-ролл, а спокойный блюз.       Лют терпеливо вела его через весь процесс. Показывала, как взбивать яйца вилкой, а не пытаться использовать блендер на турбо-режиме, как хотел Адам. Как выливать все на сковородку. Как ждать, пока края схватятся, прежде, чем пытаться перевернуть омлет.       — Теперь аккуратно. Лопаткой поддень…       Адам, затаив дыхание, подвел лопатку под омлет и — шлёп! — омлет перевернулся. Пусть не идеально ровно, а немного скомкавшись, зато он все еще цел. И золотистого цвета, никакого черного!       — Я… приготовил его, — неверяще прошептал Адам, глядя на сковородку с таким благоговением, словно это была то ли Священная Скрижаль, то ли его первая гитара.       Минут через десять Адам с Лют сидели за столиком в углу кухни. Лют взяла вилку, отрезала кусочек свежеприготовленного омлета и положила его в рот.       Адам весь подобрался и замер, как перед приговором, ожидая её вердикта. Его гордость, его репутация сейчас висели на кончике вилки и зависели от реакции одного-единственного ангела.       Лют омлет проглотила и взглянула Адаму глаза в глаза.       — На вкус… немного пересолено, — честно сказала она и тут же улыбнулась так, что у Адама сердце ёкнуло. — И текстура несколько грубовата. Но это лучший омлет, который я когда-либо ела, потому что его приготовил ты.       Адам моргнул. Узел в груди, который мучил его всю ночь, наконец, рассосался. Он ухмыльнулся.       — Конечно лучший, лейтенант. Я же, блять, Первый Мужик! Даже когда сжигаю кухню, это выходит эпично. В следующий раз сделаю для тебя стейк.       — Так точно, сэр, — кивнула Лют, принимая правила игры и продолжая есть его кривой омлет с абсолютно счастливым видом. Она наклонилась и поцеловала его в уголок губ, все еще немного испачканный желтком.       И Адам вдруг понял одну охуенную вещь: стыдно — это не когда ты чего-то не умеешь. Стыдно — это когда ты боишься признаться в этом тому, кто готов научить тебя, не насмехаясь. При этом ещё и смотрит на тебя так, будто ты весь её гребаный Рай.