How deep is your love?

Холодные капли воды стекали по хрупкому телу, заставляя кожу покрываться мурашками. Краснова не знала, сколько времени она уже провела в душевой кабине. Может, час, а может, два. Мысли о вчерашнем вечере никак не хотели покидать её голову, которая даже после незначительного количества употреблённого алкоголя раскалывалась на части. Девушка корила себя за излишнюю открытость, за то, что дала слабину. Нужно лучше себя контролировать, чтобы подобное не повторялось. Вот только глубоко внутри, там, где ещё осталась частичка её человечности, брюнетка ощущала безумное желание сорваться прямо сейчас к Лескову и завершить начатое. Просто чтобы успокоиться. Ощутить его тепло, попробовать тонкие губы на вкус, поддаться искушению. Кран был перекручен на самую минимальную температуру. Ледяная вода ударила в лицо брюнетке, которая в данный момент ощущала всё, кроме неё. Взгляд зацепился за тонкие белые полосы на руках, которые соединялись в незамысловатые узоры. Ногтем она провела по очертанию одного, затем другого. Вспомнила, как тонкое лезвие разрезало плоть, заглушая душевную боль физической. Как точно так же стояла несколько лет назад в ванной родительского дома и пыталась пережить очередное предательство. Меланья зажмурилась до разноцветных кругов. Надо разорвать эту чертову связь, пока не поздно. Одиночество, хоть и не выглядело чем-то хорошим, но защищало от разочарований. — Возьми себя в руки. Вампир взглянула на запотевшее зеркало, где с недовольным видом стояла сущь. Губ коснулась сухая улыбка. — Не нуждаюсь в поучениях. Она выключила воду. Тишина в комнате стала оглушающей. Только капли падали с волос на кафель — мерно, точно отбивали ритм. Краснова завернулась в халат, вышла. Ступая по скользкой плитке, девушка всем своим видом игнорировала присутствие потусторонней силы, что только больше её злило. — Ты мне изрядно надоела, — прошипела её тёмная версия, выпуская острые клыки. — Похоже, снова придётся брать всё в свои руки, раз ты такая слабачка. Словно по щелчку, черепную коробку сдавило с такой силой, что брюнетка жалобно заскулила. В районе солнечного сплетения жгло, отчего дышать стало труднее. Её качнуло в сторону, но ноги смогли удержать. — Прекрати, — прохрипела Краснова, хватаясь за край раковины. — Что за херню ты творишь?! — Я предупреждала, — обыденным голосом произнесла сущь. — В последнее время было слишком много поблажек. Ты расслабилась, забыла своё место. Поэтому приходится вновь быть у штурвала мне. В ушах зазвенело. Реальность поплыла, затуманилась. Девушка пыталась оставаться в сознании, пыталась сопротивляться, но всё было тщетно. Ей не справиться с такой силой, как бы ни хотелось. Опустившись на пол, вампир в последний раз предприняла попытку не допустить тёмную сторону к контролю, за что поплатилась, проваливаясь в ненавистную темноту. Квартиру поглотила гробовая тишина. Тело девушки так и лежало без сознания, без возможности пошевелиться. Внезапно ресницы затрепетали. Глаза открылись резко. Поднявшись на ноги, она обратила взгляд на зеркало. Зрачки расширились, радужка потемнела. Пальцами провела по лицу, рассматривая. Покрутила головой влево, затем вправо. Оценивая. Злорадная усмешка появилась быстро, исказила лицо, делая его злым. — Пора за работу, — хохот сущности отразился эхом в маленькой комнате. — Прости, дорогуша, но сегодня будет всё так, как я этого захочу. Она провела по влажным волосам, до сих пор привыкая к давно забытым ощущениям. Не торопилась. Разглядывала чужое тело, которое теперь принадлежало ей. Меланья отступила от зеркала, прошла в комнату. Босая, в халате, оставляя мокрые следы на полу. В каждом движении — текучая хищная грация, которой у Миланы никогда не было. Она знала свою силу. И знала, как её использовать. Меланья Краснова — симбиоз имени одной и фамилии другой. Её имя. Сущности, которая три года назад любезно предоставила хозяйке тела второй шанс на жизнь. Одолжила, чтобы закрепить связь. Хорошо, что настоящее имя брюнетки было похоже — почти как две капли воды с её. Милана — светлая часть, что поселилась глубоко внутри. Там, где и найти её будет тяжело. Меланья — тьма, поглощающая и устрашающая. Холод, без которого вампира трудно назвать вампиром. Она подошла к шкафу, открыла деревянные створки. Краснова — любительница красивой и дорогой одежды. Хоть в чём-то они схожи. На сегодняшнее испытание сущь выбрала полупрозрачную блузку из чёрного кружева и короткую юбку. Ткань приятно холодила спину, низ обтягивал бёдра, ботфорты на высоком каблуке добавили роста — и уверенности. Она надела их медленно, наслаждаясь каждым движением. Макияж: винная помада, хорошо прокрашенные ресницы. Что может быть лучше? Волосы было решено просто высушить феном — теперь они лежали ровно, до середины спины. На кровати в гордом одиночестве лежал телефон. Меланья взяла его, покрутила в пальцах, недовольно фыркнула. Ненавистный прогресс. Разобраться бы ещё, как пользоваться этой вещицей. Кинула в сумочку — потом. Не сейчас. Пальто накинула на плечи, не застёгивая. Взглянула на себя в зеркало у выхода. Чёрные глаза, острые скулы, красные губы. — Пора, — сказала себе Меланья. — Сегодня повеселимся. Дверь закрылась. В квартире осталась только тишина и отпечатки её ног на ламинате.

***

Всех экстрасенсов собрали в одной комнате, чтобы они спокойно могли дождаться своей очереди. Съёмки начнутся через полчаса, поэтому участники находились на месте. Лесков сидел в самом дальнем кресле и прокручивал между пальцами сюррикен. Металл холодил кожу, помогал немного привести мысли в порядок. Но сегодня ничего не помогало. Взгляд то и дело возвращался к двери. Виновница его бессонницы всё не приходила. Странно. Девушка никогда не опаздывала. Даже в те дни, когда выглядела так, будто не спала неделю. Семён поймал себя на мысли, что уже полчаса смотрит на дверной проём. Полчаса, в течение которых в комнату вошли и вышли почти все участники. Кроме неё. Варя сидела на подоконнике, листая что-то в телефоне, но то и дело бросала взгляды на вход — тоже ждала. Их взгляды встретились. Рыжеволосая чуть заметно пожала плечами: мол, понятия не имею. Семён кивнул, отводя глаза. — Ты её видел? — спросил кто-то из съёмочной группы. — Нет, — коротко ответил он. — Странно. Она всегда приходит вовремя. Семён промолчал. Он и так это знал. Где-то за окном шумел город. Дневной свет просачивался сквозь жалюзи, полосами ложась на пол. Съёмочная группа заканчивала подготовку, кто-то из участниц уже успел нанести макияж, кто-то вполголоса проводил ритуалы. А её всё не было. Варя спрыгнула с подоконника, подошла к нему почти вплотную. — Волнуешься? — спросила тихо, чтобы никто не слышал. — Нет, — ответил Семён, хотя внутри всё сжалось. — Врёшь, — она усмехнулась, но в её глазах не было насмешки. — Мне тоже не по себе. Что-то случилось. Семён убрал сюррикен в карман, встал. Направился к выходу из комнаты. — Ты куда? — окликнула Варя. — Пойду поищу. Он вышел в коридор, прислушался. Тишина. Только где-то вдалеке голоса осветителей и звук передвигаемой аппаратуры. Он сделал несколько шагов к уборной, собираясь заглянуть туда, но замер. Потому что дверь в конце коридора открылась. И она вышла. Семён не сразу узнал её. Не в этом образе. На брюнетке была кружевная чёрная кофта — полупрозрачная, с длинным рукавом, сквозь которую угадывались очертания плеч и ключиц. Снизу — короткая юбка, открывающая длинные бледные ноги. Волосы распущены, макияж тёмный, вызывающий. Она выглядела так, будто шла не на съёмки экстрасенсов, а на ночную вечеринку в дорогой клуб. Но не это заставило его замереть. А глаза. Они были чёрными. Бездонными. Чужими. Она заметила его, застывшего посреди коридора, и усмехнулась — холодно, по-хозяйски. Направилась прямо к нему, не торопясь, покачивая бёдрами. Каблуки цокали по плитке — мерно, гулко, как отсчёт до чего-то неизбежного. — Привет, волчонок, — сказала она, поравнявшись. Её голос звучал тягуче, с опасной сладостью. Семён не отступил, но внутри всё оборвалось. — Что ты с ней сделала? — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Какая проницательность, — Меланья провела пальцем по его груди, задерживаясь на вороте футболки. — Не загораживай проход. Мне к съёмке ещё готовиться. Она обошла его, даже не взглянув. Из комнаты вылетела Варя, столкнулась с сущью лицом к лицу и замерла. — Мила? — неуверенно спросила шаманка, разглядывая чужой наряд, чужой макияж, чужие глаза. — Меланья, — поправила та, одарив девушку ледяной улыбкой. — А Мила сегодня не придёт. Она прошла в центр комнаты, и все взгляды устремились на неё. Экстрасенсы перешёптывались, кто-то инстинктивно отодвинулся, чувствуя исходящую от неё тьму. Даже Руфлядко сегодня не дерзил и поспешил сделать вид, что очень занят. Жаль. Было бы интересно поглядеть, как он справится с такой силой. Бесов нахмурился, но промолчал. Варя отошла к окну, сжав в руке мобильник. Анзор продолжал с прищуром внимательно наблюдать. Семён смотрел на неё из-за спин коллег и не узнавал. Внутри девушки было темно и пусто. Сущь забрала контроль. И судя по её довольному лицу, отдавать она его не собиралась. Игра началась. Она чувствовала их страх. Он разливался по комнате, как утренний туман — густой, липкий, почти осязаемый. Меланья втянула носом воздух, и её губы растянулись в медленной, хищной улыбке. — Чего уставились? — спросила она, обводя присутствующих тяжёлым взглядом. — Что-то не нравится? Никто не ответил. Бесов отвёл глаза первым, что-то буркнув себе под нос. Руфлядко и вовсе сполз по стулу ниже, делая вид, что рассматривает свои ноги. Анзор продолжал смотреть — спокойно, изучающе, но даже в его взгляде сквозила настороженность. Варя замерла у окна, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Она не боялась — скорее пыталась понять. Где Мила, и что эта тварь сделала с её подругой? Меланья прошла к зеркалу, стоящему в углу комнаты, и принялась поправлять волосы. Спокойно, будто ничего не произошло. Будто она каждый день ходила на съёмки в чужом теле. Лесков всё так же опирался о косяк двери и молча наблюдал за представшей взору картиной. Он следил за каждым её движением, за каждой эмоцией, за каждым жестом. Однако видел совершенно другую личность. Это была не та брюнетка, которая день назад сидела с ним на его кухне и рассказывала о своём одиночестве. Данная особа вела себя чересчур вызывающе, пыталась спровоцировать, вывести на эмоции. Вот только ведьмак оставался непоколебим. Держал лицо, контролируя своё внутреннее смятение. Она заметила его взгляд. Преодолев расстояние, сущь остановилась около Семёна. — Не грусти, — Меланья оглянулась, дабы убедиться, что никто их не слышит. — Твоя ненаглядная в полном порядке. Просто сейчас находится в отключке за плохое поведение. — И что же такого она сделала? Винные губы растянулись в оскале. — Позволила эмоциям взять верх, — рука коснулась груди парня. — Это очень плохо для вампира. Нужно уметь себя контролировать. Сквозь ткань футболки он ощутил холод её пальцев, словно у мертвеца. Его дыхание было спокойным, равномерным, что немного подбешивало Меланью. Ведьмак не испытывал страха. Знал, что ещё нужен как источник энергии. — Эмоции — единственное, что делает нас живыми. — Волчонок, она неживая, — протянула сущь. — Фактически мёртвая. Просто функционирует как обычный человек. Их диалог прервал редактор, который пришёл позвать на испытание первого экстрасенса. Им оказалась Меланья. Подмигнув, девушка застучала каблуками, а после скрылась в коридоре. Все заметно выдохнули, когда тёмная энергетика покинула пространство. Петрович тут же подскочила к Лескову, который просто не мог пошевелиться. Стоял, переваривал весь разговор, из которого понял: нужно спасать Краснову, и как можно быстрее. — Сёма, надо добыть контакт её брата, — выдвинула идею девушка. — В сумке, наверняка, есть телефон. Пока она проходит испытание, можем попробовать связаться с ним. Лесков кивнул, не проронив ни слова. Варя права — медлить нельзя. Он скользнул к углу, где стояла сумка брюнетки, и быстро расстегнул молнию. Внутри, поверх косметички, лежал телефон. Чёрный, в простом силиконовом чехле. Семён взял его, отошёл к дальнему окну, скрываясь от любопытства других участников. Варя тут же оказалась рядом — присела на подоконник, загораживая его. Им повезло. Девушка не поставила пароль. Листая номера один за другим, Семён старался не упустить нужный. Палец нажал на контакт, который был коротко подписан словом: «Братец». Послышались гудки. Внутри всё сжалось. — Мила, что случилось? — голос вампира был сонным. — Чего звонишь? — Артём, это Семён, — начал разговор ведьмак. — Лесков. Твоя сестра в опасности. В динамике раздалось шуршание. — Говори, что случилось, — голос был полон стали. — Сущь завладела ей. Взяла под полный контроль. Мы понятия не имеем, как её вернуть. — Она что, пила кровь? — произнёс Краснов тихо, угрожающе, отчего брюнет даже притих. — Отвечай! — Да, — отчеканил парень. В трубке повисла тишина. Такая тяжёлая, что Семён почти физически ощущал её вес. Артём молчал ровно три удара сердца — может, просчитывал варианты, может, сдерживал ярость. — Чью? — Мою. Вампир зашевелился, хватая ключи, одежду. — Идиот, — обречённо выдохнул старший брат Милы. — Сущь сосёт энергию из тебя, тем самым становится сильнее. Значит так: ближайший рейс через час. Ждите и не подавайте виду. Блокируйте головы. Она с лёгкостью сможет вас прочитать и сбежать. Я прилечу, как можно скорее. И ещё… — он остановился. — Держись от неё подальше. Иначе мы никогда её не вернём. Семён сжал телефон так, что тот жалобно скрипнул. — Понял, — ответил он коротко. — Ждём. Артём отключился. В динамике раздались короткие гудки, но Семён ещё несколько секунд держал трубку у уха, словно надеялся услышать что-то ещё. Потом убрал телефон в карман — свой, не в Миланину сумку. Варя смотрела на него, не задавая вопросов. Её глаза были спокойные, внимательные. Уже всё прочитали по его лицу. — Что сказал? — спросила она тихо, чтобы никто из остальных участников, жмущихся по углам, не услышал. — Вылетит. Через час. — Семён провёл рукой по лицу, стирая напряжение. — Сказал блокировать головы. Она может нас прочитать. Телефон был возвращён на прежнее место. Ведьмаку и шаманке оставалось только ждать и надеяться, что их подруга сможет вернуть своё тело.

***

Сущь продвигалась к дивану, где уже её ждали ведущая и наблюдатели. От её глаз не укрылся взгляд Сотниковой, которая щурила глаза, словно не понимала, кто перед ней. Её лицо выглядело до боли комично. Пришлось приложить усилие, чтобы не прыснуть от смеха. — Меланья, я вас не узнала, — развела руками Вера, получая в ответ натянутую улыбку. — Здравствуйте! — Угу. Она увидела, как ведущая обиженно надула губы и слегка отсела в сторону. Что ж. Нравится, не нравится — терпи, моя красавица. Брюнетка опустилась на край дивана, вытянув ноги и сцепив руки на коленях. Скучающе обвела бездонными глазами наблюдателей, затем стол, на котором лежало четыре фотографии. — Вам нужно почувствовать, какая лишняя. Коротко и ясно. Она кивнула. Дождалась, когда изображения развесят на проволоке, а после прошла к ним. Рукой провела сначала по одной, затем по другой, остановилась на третьей. — Приколисты, — рассмеялась в голос сущь. — Из раза в раз одно и то же. — Простите? — Нравится экспериментировать? Сначала Хэмингуэй, потом Блок, — она встала на носочки, чтобы снять фотографию. — Лишний. — Уверены? — Я всегда уверена, — фыркнула Меланья, развернулась и хотела уже уйти. — У меня всё. Операторы засуетились, наблюдатели стояли в недоумении, и только Сотникова крикнула вслед: — Меланья, подождите, что стало с другими людьми на фотографиях? — Мёртвые все, — не оборачиваясь, ответила вампир. — Порчи нет, но если хотите верить в неё — пожалуйста. Думайте. Сводите себя дальше в могилу. Дверь хлопнула. Брюнетка сорвала с себя микрофон и отдала его первому звукооператору. В груди кольнуло. Небольшая вспышка света разлилась внутри. Сущь нахмурилась. Истинная хозяйка тела решила напомнить о себе. — Тише-тише, дорогуша, я ещё не наигралась. Она свернула в коридор, ведущий к комнате отдыха, и замерла. Навстречу, из другого конца, шёл Семён. Его выход был следующим. Он поправлял ворот футболки и по привычке заламывал пальцы. Взгляд холодный, отстранённый. Будто она была для него пустым местом. Коридор узкий. Не коснуться — невозможно. Меланья шла прямо на него, не сворачивая. Семён тоже. Поравнялись. Он даже не поднял глаз. — Волчонок, — позвала она, и в её голосе зазвучала та самая сладкая, тягучая интонация, от которой у ведьмака должны были волосы встать дыбом. — Ты чего такой хмурый? Он промолчал. Холодно, демонстративно. Меланья улыбнулась широко, показывая клыки. — Ай-яй-яй, — протянула она, наклоняя голову. — Какой серьёзный. Семён перевёл на неё тяжёлый взгляд с прищуром. — Отцепись от меня. — Как грубо, — она подалась вперёд, сокращая расстояние. Их разделяли какие-то сантиметры. Она чувствовала его дыхание, тёплое, с нотками кофе. — Не забывай, от кого зависят твои способности. Она коснулась пальцем его груди — легко, почти невесомо. — Ты еле стоишь, волчонок. А я — в выигрыше. Семён перехватил её запястье. Сжал крепко, но не больно. — Не прикасайся, — сказал тихо, но жёстко. Меланья рассмеялась — звонко, по-ребячьи, совсем не страшно. Отстранилась, убрала руку. — Какой обидчивый, — она поправила кружевную блузку, усмехнулась. — Ладно, не буду. Сегодня. А что будет завтра, кто знает? Она обошла его, но задержалась, приподнялась на полупальцах, чтобы дотянуться до уха. — Мила передаёт тебе привет, — шепнула. — Она там, внутри. Слушает. Плачет. Очень трогательно. Семён не обернулся. Стоял как каменный, только желваки заиграли. Меланья ушла, напевая что-то себе под нос. Проследив за её действиями, ведьмак продолжил свой путь на площадку. Брюнетка решила не задерживаться: подхватила сумку с кресла, накинула пальто, поправила макияж. — Счастливо всем оставаться! — крикнула уже на выходе и скрылась за поворотом, пребывая в лучшем расположении духа.

***

Меланья медленно поднималась по лестнице. Каблуки цокали по ступеням, отбивая только им известный ритм. Вечер удался. Она прошлась по городу, впитывая энергию людей. Брюнетка вставила ключ в замок, повернула. Дверь открылась. Что-то не так. Тишина. Тяжёлая, плотная. Такая, что в ушах звенит. Меланья замерла на пороге, предварительно закрыв квартиру, принюхалась, и тут же на бледном лице появились страх и смятение. Краснов. Она хотела было кинуться обратно, но путь преградил невидимый барьер. — Вернулась? — голос Артёма раздался со спины. Спокойный, будничный. Слишком спокойный. Сущь нервно усмехнулась. — Соскучился? — Не особо, — мужчина медленно стал приближаться, скрестив руки на груди. Заставлял брюнетку вжиматься в невидимую преграду. — Добровольно отступишь? — Не надейся! — выплюнула та, оголяя клыки. Артём зажёг чёрную свечу, что всё это время стояла на тумбе, и начал читать заклинание. Сущь зашипела, сжалась сильнее. Она кричала, пытаясь вырваться. Тьма внутри неё взбурлила, откликаясь на угрозу. Меланья чувствовала, как каждое слово врезается в неё, как иглы, выдавливающие из тела, загоняющие обратно в тёмный угол сознания. — Не-ет! — заорала она, выгибаясь. Тени метнулись по стенам, посуда в шкафу задребезжала. Краснов пошатнулся, но устоял. Голос его стал громче, жёстче. Меланья захрипела, схватившись за горло. Старший вампир приближался, не переставая говорить. Подошёл почти вплотную, когда сущь нашла силы кинуться на него, но не учла одного факта. Он сильнее. Не только экстрасенсорно, но и физически. Мужчина заломил хрупкие руки за спину. С губ, на которых помада давно размазалась, сорвался отчаянный стон. Артём достал ритуальный нож и полоснул сначала по своей, потом по её руке. Она взвыла, как дикий зверь. Алая жидкость стекала в специально заранее приготовленное небольшое блюдце. Кровь Артёма и Милы потянулась к ней, закручиваясь в воздухе тёмно-красным туманом. Тьма внутри взвыла — почуяла что-то до боли родное, но в то же время и чужое. — Пей! — приказал Артём, поднося посуду к её губам. — Нет! — она попыталась отвернуться, но тело не слушалось. Она связана, как цепями. Артём освободил её запястья, взял за подбородок — крепко, жёстко. Сжал челюсть с такой силой, что, казалось, в скором времени послышится хруст. — Значит, я впихну в тебя силой, — сказал он, заглядывая в чёрные глаза сущности. — Хочешь проверить? — Я не уступлю! — выплюнула Меланья. — Уступишь. Он надавил сильнее, заставляя открыть рот, и влил жидкость. Сущь закашлялась, забилась, пытаясь выплюнуть, но Артём держал крепко. Прошло несколько секунд, и она проглотила. По телу разлился холод. Не тот, что был её собственным, а чужой, вымораживающий до костей. Меланья замерла, чувствуя, как силы покидают её. Как тьма сворачивается, съёживается, забивается в самые глубокие щели сознания. — Нет, — прошептала она, теряя контроль над телом. — Да, — ответил Артём, продолжая читать заклинание. Свеча догорала. Она чувствовала, как свет — такой чужой, ненавистный — пробивается сквозь неё, вытесняет её наружу. Не изгоняет, а отправляет в заточение. — Я… вернусь, — прохрипела она, проваливаясь в темноту. — Знаю, — услышала она голос Артёма, прежде чем исчезнуть совсем. Тело обмякло. Сущь ушла.

***

Милана открыла глаза. Она лежала на пороге своей квартиры. Пальцы дрожали, порез саднил, в горле стоял привкус металла. Родные руки гладили её по волосам, успокаивающе, как в детстве. — Тёма? — прошептала она. Брат склонил голову над её лицом. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон: бледный, мокрый от пота, тяжело дышащий. Но глаза были живыми. — Привет, сестрёнка, — выдохнул он. — Всё закончилось. Девушка поднялась резко, насколько это было возможно, обхватила его шею. Краснов обнял, прижал к себе. — Ты как? — спросила она дрожащим голосом. — А ты как? — усмехнулся парень. Брюнетка отстранилась, посмотрела на него. И вдруг почувствовала, что внутри, где-то глубоко, тлеет чужая сила. Сущь спала. Но не умерла. И не ушла навсегда. — Она ещё внутри, — сказала младшая. — Внутри, — кивнул Артём. — Я её не изгнал. Если бы изгнал, ты бы не выжила. Я научу тебя контролю. Она будет слабее. А ты — сильнее. — А если не справлюсь? Артём устало, но твёрдо посмотрел ей в глаза. — Справишься. Ты — Краснова. Она выдохнула. — Как ты узнал? — Ведьмак позвонил, — ответил Артём. — Сказал, что ты в беде. Что потеряла контроль. Брюнетка провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки чужого присутствия. — Он рассказал про кровь? — спросила она тихо. — Всё рассказал, — Артём помог ей встать, поднял на руки. — И про то, что вы теперь связаны, тоже. — Он покачал головой. — Как такое ты вообще могла допустить? — Неправильно рассчитала время, — вдруг сказала Милана. — А он спас меня. Тогда. — Я знаю. Поэтому он до сих пор жив. В помещении повисла тишина. Где-то за окном выл ветер. Мила сидела, обхватив себя руками, и чувствовала, как тёмный комок не даёт ей покоя. Она спала. Но дышала. Ждала. — Тём, — позвала она. — М? — Ты же поможешь мне стать сильнее этой стервы? Парень посмотрел на неё оценивающим взглядом. В его глазах отражалась усталость. — Смогу. Но это будет больно. Она не сдастся просто так. — Я знаю. — Ты готова? Милана посмотрела на свои руки. Бледные, тонкие, с белыми полосками старых шрамов и новым порезом на ладони. Руки, которые столько раз сжимались в кулаки во времена, когда не хотелось жить. Руки, которые однажды сорвались и сделали её вампиром. — Готова, — ответила она. Артём кивнул. — Тогда завтра начнём. А сейчас — спи. Ты еле держишься. Она не спорила. Брат уложил её на кровать, накрыл пледом. Сел рядом, на пол, прислонившись спиной к стене. — Ты тоже спи, — пробормотала Милана, закрывая глаза. — Посижу ещё, — ответил он. — Посмотрю за тобой. — Она не проснётся, — прошептала девушка, проваливаясь в сон. — Ты сильный. Она боится. Артём усмехнулся, но ничего не сказал. Сидел, смотрел на сестру и думал о том, что завтра предстоит долгий разговор. Хоть он и был благодарен Лескову за помощь, всё-таки сестру ему не отдаст. Вампир понимал, что в ней уже зарождаются отголоски чувств. Просто сама она ещё этого не замечает. Или просто не хочет замечать. Нужно любым способом разорвать эту чертову связь и развести их, как в море корабли. Ни за что на свете Краснов не позволит приближаться к его сестре ведьмаку, который фактически был его ровесником. Отснято было всего пара выпусков, после просмотра которых Артём понял, что дело пахнет жареным. Их вечные переглядки, перешёптывания, выгораживания друг друга. Он встряхнул головой. Всё. С него хватит. Нужно немного, но поспать. Вампир поправил плед младшей сестре и, убедившись, что с ней всё в порядке, отправился на кухню, где стоял небольшой диван.