Нам небеса даровали те сны

      Спать под боком бессмертного меча было благословением. Безопасно и совсем нестрашно. Именно такой вывод сделал для себя бывший король скорпионов, который уже несколько лет делил постель со своим прекрасным мужем. Безопасно и совсем не страшно. Это звучит по-детски наивно, словно слова маленького ребенка, который раньше не видел ничего, кроме кошмаров и теперь, наконец, может спать спокойно. Да, Се Ван уже не ребенок, но его детская израненная душа чувствует именно это. Безопасность. Здесь тебя и согреют и обнимут, и даже, если совсем хорошо попросить, наброситься с объятиями и не отпускать, расскажут очередную занятную историю или сказку. Се Ван любил под них засыпать и жалел лишь о том, что в очередной раз заснул слишком быстро, а потом на утро умолял рассказать ему снова. И Е Байи никак не мог отказать. Се прижимался во сне, как котенок, был очень тактильным и требовательным, и Е Байи не скупился на ласку и прикосновения. Он позволял своему мужу в постели все. Касалось ли это любовных игр или простого сна. Но иногда даже самые теплые и надежные объятия не могли уберечь сон скорпиона от ночных кошмаров. Иногда его прошлое оказывалось все же сильнее даже такой всеобъемлющей и безотказной любви. Иногда до последнего Се Цзелюбо не мог осознать, что он находится во власти сна. Кошмар был реален, слишком реален и силен. Особенно тот, в котором появлялся его приемный отец, который ныне был уже в худшем мире, а кости его гнили под толщей льда. И все же словно его дух никак не мог оставить мальчишку в покое. И именно от этих кошмаров Се Ван не мог проснуться дольше всего, его сложнее было из них вытащить. Словно его папапаша и правда до сих пор обладал силой манипуляции и влиянением, словно энергетический вампир не желал оставлять прекрасную душу и сознание его преданного сына. — Се-эр, — звучит липко и противно, эхом раздается по всему пространству, — мой Се-эр ведь сделает для меня все, что угодно? — Да, отец, — снова это доверие, снова эта ложь. Се Ван ему уже не доверяет, но Се Ван не может словно ему не доверять. Он не хочет доверять, но доверяет. Чаще всего ему снятся их последние разговоры. Облик отца, прикованного к постели, неспособного вымолвить ни одной сладкой лжи, в которую так легко поверить. Се Ван плакал в тот день, когда это еще было реальностью. Плакал от разочарования и горечи обмана, от предательства, просто от боли, которая мешала даже свободно дышать. Его разрывало изнутри от своей больной глупой привязанности. И горькой преданности. Теперь Се Ван переживал этот день вновь и вновь в своих кошмарах. Их последнее объятие было холодным, колким, больным. Теперь эти ощущения возвращались к нему во снах. Было холодно. Больно. И тогда никто не мог его спасти. Никого не было рядом, чтобы дернуть его за руку, прижать к себе глупого ребенка и навсегда увести. Но это было тогда. Теперь Се Ван больше был ни один. Теперь рядом был тот, кто мог вернуть его в реальность и спасти от любого кошмара. Теперь среди ранящих душу картинок, облика отца прорывался мягкий голос Е Байи, который всегда боролся за своего мальчишку до конца, чтобы вернуть в реальность. Е Байи зажигает один фитиль, едва заслыша тяжелое дыхание рядом. Да, он всегда спит крепко, но Цзелюбо чувствует очень тонко, на уровне сердца, каждое его движение. В тусклом свете открывается бледное лицо без единой складки, но алые губы подрагивают, а в уголках закрытых глаз виднеется влага. Байи осторожно касается черных косичек, понимая, что подушка насквозь промокла. Он на самом деле готов к тому, что его мальчик проснется в любой момент в самом худшем состоянии и будет всецело нуждаться в утешении и присутствии. Е Байи всегда к этому готов. Он даже пытается разбудить его раньше, чтобы вернуть из очередного кошмара, но сделать это оказывается непросто, скорпион, точнее его сознание словно сопротивляется, оно сейчас слишком спутанное и тяжелое. Цзелюбо резко открывает глаза, из горла не рвётся ни единого звука. Он стеклянным взглядом впивается в Е Байи, который крепко держит его за плечо, которое ранее тормашил, чтобы разбудить. — А-бо, — бессмертный зовет тихонько, на грани шепота, и сейчас даже сам не может узнать собственный голос, — все в порядке, ты проснулся, — Е Байи всегда считал, что успокаивать у него получается хуже всего. Но это было далеко не так. Взгляд Се Вана оставался стеклянным и неосмвмленным, он смотрел прямо перед собой, пока не последовало за этим длинного выдоха, и тогда на мальчишку обрушилась волна облегчения. По крайней мере так показалось. Сердце в груди стучало бешено, дыхание было сбито. Байи быстро нащупал чужой пульс, и пока скорпион пребывал в прострации, уловил его нарушенный ритм. Он пустил немного своей согретой ци, чтобы успокоить. И хотя Цзелюбо так до сих пор и не дал никакой словесной реакции, Байи все равно говорил с ним, терпеливо ожидая. — Дыши ровнее, выдох длиннее вдоха, — на самом деле бессмертный совсем не знал правильны ли его слова и помогают ли они, потому как не мог понять так сразу, в чем именно сейчас его любимый нуждается на самом деле, — ты слышишь меня? Поговори со мной. Хотя бы что-то. Но вместо слов, скорпион резко подскочил в сидячее положение, приблизившись к своему мужу почти вплотную, но по-прежнему ни издавая ни звука и никак не показывая, что нуждается в нем. У Е Байи возникала мысль о том, что он вовсе еще не проснулся, а застрял в пограничном состоянии, что было еще хуже. Однако долго размышлять он не смог, потому как его ненаглядный ограничивать себя не стал и окончательно вскочил с кровати, весьма уверенно направляясь к выходу из спальни. — И куда это мы собрались? — очевидно вопрос не подразумевал под собой логики, как и ответа. Они оказались в плохом положении, ведь теперь Е Байи остался позади, а любое действие сзади могло быть расцененно как угроза, однако он все же осмелился положить свою руку на чужое дрожащее плечо. Реакции не последовало. Точнее она запоздала. Скорпион резко развернулся, чтобы, вероятно, пригвоздить «опасность» к стене, но ему не дали этого сделать, быстро понимая и предугадывая все его действия. Е Байи первым перехватил его руки и прижал своим весом к стене. Так что их взгляды оказались напротив друг друга, а между губами оставался один вдох. Но разумеется играться со своим мужем в таком состоянии Байи совсем не собирался. Он лишь хотел полностью завладеть его сознанием. Проникнуть в него. Сменить картинку, заполнить все там собою. — Цзелюбо, — Байи старался, чтобы голос не дрогнул от волнения. Но он дрогнул, — успокойся. Хотя с виду могло показаться, что успокоиться нужно как раз Е Байи, но он отлично понимал, что сейчас происходит внутри его мальчика, что он скорее всего сражается сам с собою, своим прошлым. Мастер не хотел использовать никакие трюки или магию, чтобы успокоить его. Да, можно было отключить чужое сознание, погрузить снова в сон, а утром поговорить, или… да кто знает, что могло ожидать их утром. Байи не мог рисковать. Руки, что держал сейчас бессмертный в своих были ледяными, а вот простынь и подушка были насквозь мокрыми. На самом деле Байи был уверен, что и все ночное одеяние у Се Вана промокло насквозь, но пока что это было трудно проверить. — У кого такие холодные руки? — Байи приблизил их к своим губам, начиная согревать своим дыханием, он оставил несколько поцелуев и продолжал держать их до сих пор. Байи все еще ощущал чужое сопротивление, но умело совладал с ним, не отпуская ни на секунду. — Нет, никуда мы не пойдем, стоим на месте, не хватало еще тебя по этажам ловить, с лестницы кувыркаться не надо, не соберу потом по костям. Дыхание участилось, и Се Ван действительно пытался освободиться от хватки на своем поясе, но это было точно бесполезно. — Да не пущу я тебя туда, там лестница, сейчас навернешься, хочешь пойти? Тогда пошли в сторону кровати, тебя устроит? Е Байи ощущал себя полным идиотом. Мало того, что он разговаривал словно со стенкой, так ещё так… как будто выжил из ума. Но он знал, что это временно. Как бы это ни было смешно, но страшнее это было намного больше. Представьте, что вы не можете добиться никаких эмоций и реакций от самого дорогого человека. Внутри бессмертного всего переворачивалось. Он очень боялся того, что сейчас происходит. Очевидно кровать Се не устроила, он ведь ещё и по характеру был великий упрямец, непредсказуемый и переменчивый. Дыхание было все еще нарушено, то он дышал совершенно правильно, то сбивался и частил, но Е Байи видел, что он старается справиться, а значит и сознание придет в норму. — Выдох длиннее вдоха, — напоминал Е Байи, — все наладится, — ты дышать-то не бойся, падать тебе некуда, — губы скорпиона наконец задрожали так, словно он хотел бы что-то сказать, но Байи понимал, что сейчас ему будет тяжело, — не бойся дышать, — Е Байи дотронулся до чужой грудной клетки, слегка надавливая. Через пару минут дыхание действительно стало ровным и спокойным, и сам Цзелюбо стал спокойнее, а значит и понять мог лучше все, что происходит вокруг него. Он наконец обратил свой взгляд на Е Байи, пусть и потерянный и холодный, но Се Ван смог сосредоточиться на чем-то, кроме своего кошмара. Он не отрывал взгляд несколько мгновений. — Я здесь, — как бы на всякий случай напомнил Байи неожиданно очень мягко, — пить хочешь? Давай немножко и медленно. Е Байи наполнил стакан с прикроватного столика и поднес его к чужим губам аккуратно. Пил скорпион жадно и совсем не медленно. — Получше? Надо напомнить, что до сих пор Байи не добился от своего ненаглядного ни одного слова. В этот раз Се Ван совершенно осознанно посмотрел на своего мужа и даже рот открыл, чтобы что-то сказать. — Не заставляй. Е Байи в этот момент показалось, что он воскрес из мертвых, воззнесся, да что угодно, с его плеч и сердца упал невероятный груз. Неважно что сказал его любимый, это было совсем неважно. Байи едва ли держался от слез, хоть сентиментальным себя никогда не считал. — Повтори это, повтори это слово, скажи, скажи для меня еще, — теперь Е Байи встал прямо напротив, чтобы смотреть в чужие глаза. Взгляд Се Вана был в точности тем же, коим он всегда смотрел на тех, кого презирал, он был холоден, но все же настоящий и осознанный. На секунду скорпион зажмурился, словно старался сдержать себя, но все же произнёс. — Не оставляй. Е Байи наконец окончательно растаял и в голос рассмеялся, не передать, насколько он был счастлив. — Нет — нет, до этого ты сказал другое слово, — пытаясь сдержать усмешку, напомнил мастер, — так не оставлять или не заставлять? Однако чужого веселья Се совсем не разделял. Он все еще путался, но полностью осознавал все теперь. Скорпион чувствовал, что приходит в себя, а вместе с этим возвращаются и его эмоции. В голове у него возник хаос из мертвого отца, любимого Е Байи и всем напряжением, что он ощущал. Эмоционально он был словно оголенный провод, слишком уязвим. Буквально потерявшись в себе и своих эмоциях, Се Ван не знал, как сейчас реагировать на этот мир. Ему нужно было время, чтобы стабилизироваться. Е Байи уже знал, что его медленно срывает, что скорее всего это будут крики и истерика, он держал в руках сейчас своего мужа, словно самый хрупкий в мире хрусталь. — Останься здесь, — голос предательски дрожал, — останься со мной… — Хорошо, не волнуйся об этом. Как ты себя чувствуешь? — понимая, что нужно отвлечь его от этих мыслей, Е Байи решил немного сменить тему. — Е Байи… Останься здесь, хорошо? — Хорошо, как ты себя чувствуешь? Тебе тепло? — Мне… пожалуйста, останься, пожалуйста. Е Байи даже позволил себе закатить глаза. На самом деле это очень изматывало. Но он не имел права злиться, понимая, в каком состоянии находится его муж, что ему намного хуже, и просто страшно. Ему было тяжело выносить этот сломленный плаксивый тон такого родного голоса, что он был готов на все сейчас. Рассказать сотни сказок и историй лишь бы его мальчик снова заснул и больше его не тревожили кошмары. Мастер позволил себе лишь тяжелый вдох. — Иди ко мне, чувствуешь? Я здесь, все в порядке, я с тобой, я не знаю понимаешь ли ты меня сейчас полностью, но я здесь, только с тобой, останусь. Не бойся, — то, что Байи оставил уже сотни поцелуев на черных косичках было скорее очевидным. Цзелюбо прижимался к нему, словно котенок, он искал тепла и безопасности. — Он… Он приходил снова, хотел забрать меня к себе, разлучить нас, он хотел… Хотел. — Чшш, это невозможно, ты со мной, это навсегда, тебе сейчас нужно переодеться, в мокром спать опасно, посмотрика все насквозь. Но Се его не слушал, он просто разрыдался и не понимал, хотел только к Байи и не знал, как точно выразить свои чувства сейчас, свою потребность в близости и защите. Настал тот момент, когда говорить было бесполезно, надо было просто перетерпеть, иногда Байи казалось, что он сойдет с ума после этой ночи. Эмоции скорпиона были неконтралиовемы, и когда это закончится он тоже не знал. Радость была лишь в том, что они одни в поместье, иначе тут на утро остались бы одни покойники. Цзелюбо был нестабильным, чувствительным, мог позволить себе слабость или слезы, кошмары и раньше тревожили, но такая истерика случилась, пожалуй, впервые. Когда ни сил плакать, ни слез уже не осталось, Цзелюбо просто обмяк в чужих руках, стараясь придти в себя. — На руки, — голос был хриплым после плача, но спокойным и почти ровным. — Ты у меня на руках, — удивительно ровно отозвались в ответ со спокойствием покойника. — Нет.? — Какое еще «нет»? У меня скоро руки отвалятся тебя носить, — на самом деле Байи был вымотан так, что сил на эмоции просто не осталось. Наступила тишина. И, признаться, она давила куда больше, чем часовая истерика. Байи наклонился и поцеловал в лоб своё сокровище. — В кровать ляжем? Я тебя обниму, поглажу… — Я только… с тобой буду. — Конечно, вместе ляжем, ты пушинка, но я бы прилег хоть на пару часов, только не вскакивай и не кричи. Спокойно. Договорились? Они вернулись в комнату и даже в кровать. Е Байи осторожно уложил свою драгоценную ношу на свежую простынь и укрыл потеплее, сам устроился рядом, потушив фетиль, ведь за окнами уже поднималось солнце. Признаться его дико клонило в сон, но даже теперь он не мог себе этого позволить так просто, когда его ненаглядный был до сих пор беспокойным. Скорпион смотрел на него своими большими черными и опухшими глазами, словно потеряется без Байи в этом мире. Он ощущал поглаживания на своих косичках, но этого было мало, он хотел чувствовать всего бессмертного, словно слиться с ним в единое целое. И сам монах это желание чувствовал тоже. — Тебе нужно поспать, — заботливо изрёк Е Байи, поглаживая мягкую щеку, — я здесь, — убедил он, крепко переплетая их руки где-то на уровне сердца. Цзелюбо же терялся в чувствах и ощущениях, он все ещё был слишком хрупким. Спать, конечно, хотелось, но словно это было совершенно неважным. Скортпон снова сел в постели, и Е Байи, боясь, что тот снова совершит побег, присел вместе с ним. И к его облегчению мальчик всего лишь полез обниматься, причем очень требовательно, он прижался всем телом, требуя не только полного внимания к себе, но и всей нежности. Он до сих пор дрожал в объятиях, хотя его и гладили и шептали какие-то нежности. — Извини, в этот раз спина отвалится тебя носить, — пробурчал Байи, оставляя очередной поцелуй на макушке скорпиона. На руки мальчишка больше и не просился, однако объятия прекращать никак не желал, и Байи надеялся, что это поможет уснуть. Сам-то он мог заснуть в каком угодно положении. Когда скорпион перестал возиться и вообще шевелиться, Е Байи вздохнул с облегчением. Мальчишка притих, словно на самом деле уснул. Они уже не первый раз спали подобным образом. Цзелюбо и раньше бывало засыпал у мужа на коленях, на плече, на руках или просто сидя в объятиях как сейчас. Погладив его по спине ещё какое-то время, Байи слегка отстранил от себя, и как оказалось, скорпион действительно уснул, потому мастер подхватил его невесомое тело и бережно опустил на подушки, надеясь, что его избранный возражать не будет. Не возразил, но тактильного контакта искать не перестал. Скорпион ворочался, каждые пару минут меняя положение, он готов был будто задушить своего мужа собой, объятиями или просто испытывать на прочность. Е Байи, конечно, спал, но это было похоже на то, словно спит лишь одна его часть, в вторая была полностью отдана Се Вану, который вертелся в его объятиях слишком сильно. Бессмертный даже затащил его полностью на себя лишь бы ему дали поспать, и скорпион действительно спокойно улегся. На час. Затем он снова перевернулся на спину, не слезая с Е Байи, откидывая руку прямо тому на лицо. Старший искренне старался делать вид, что спит и даже не шевелиться, но все же тяжело вдохнул и открыл глаза. Цзелюбо спал, причем спокойно, и его положение его никак сейчас не заботило. Байи осторожно убрал с себя его руку, точнее с лица, переложив на грудь, слегка повернул мужа на бок и даже подумал спеть колыбельную или нашептать ему бессмысленную историю, но отверг все эти варианты, вспомнив, как обычно баюкают маленьких детей. Вышло что-то вроде однотипных движений в виде совсем невесомых укачиваний, но это сработало. И тогда, кажется, Е Байи уверовал впервые за всю жизнь. День после такой ночи должен был пройти мимо них. Скорпион больше не просыпался, давая и своему мужу наконец-то отдохнуть и восстановить силы. Как говорят спит, как мертвый. Это сегодня было про них. Се Цзелюбо проснулся, правда, уже ночью. Он не понял, почему вокруг было так темно и совсем потерялся во времени. Аккуратно выбравшись из постели, он зажег один фитиль. Оказывается сейчас действительно была ночь. Поразмыслив, как так могло получиться, Се Ван пришел к выводу, что он словно прожил во сне целый день своей жизни. Из мыслей выдернуло ощущение, что его взяли за руку и слегка потянули вниз. Скорпион сразу обратил свое внимание и понял, что Е Байи смотрит на него в темноте и улыбается. Может даже и смеется над ним. — Не вскакивай, по лестницам ловить не буду, — сонно проворчал Байи, потянув его вниз на себя. Скорпион ещё немного посидел, смотря сверху вниз, а затем сказал: — Будешь, — это прозвучало уверено и упрямо, так что Е Байи ухмыльнулся и в миг уложил мальчишку на спину, нависая сверху. — Это кто здесь такой уверенный? В ответ лишь рассмеялись, совершенно искренне и легко. Так что от поцелуя сдержаться стало невозможным, и Е Байи прикоснулся к чужим губам, сначала совсем легко, проверяя реакцию, а затем увереннее, почувствовав, что ему отвечают со всем желанием. — Не балуйся, — шепнул мастер, отстранившись. — А если очень хочется? — подразнился скорпион, улыбаясь, как сытый кот. — Я смотрю, кому-то полегчало, да? Подарил мне бессонную ночь, а теперь довольный. Ты посмотри. — Прости, — однако в этом «прости» не было и капли раскаяния, только веселье и немного смущения. Е Байи думал о том, что мальчишка не помнил и части того, что они пережили прошлой ночью, и пусть будет так. Пусть все следующие его сны будут легки и безмятежны. Теперь уж Е Байи позаботится об этом как следует. — Восход, — вдруг отозвался младший, повернув голову в сторону окна, — мы не заметили, как пришло утро за бесконечными поцелуями, — он улыбался сладко сладко. — Се Ван, — Е Байи тяжело вздохнул снова, все-таки вгонять его в краску у этого мальчишки получалось слишком хорошо. — А? — совершенно невинно прозвучало в ответ, — но правда же восход, солнце встало. — Встало? — усмехнулся Байи, — а помоему оно все еще валяется в постели. И этого было достаточно, чтобы услышать родной смех и вогнать это вечно улыбающиеся лицо в краску. Они были счастливы.