Лёд и Кружева

Утро в «Хрустальном» начиналось одинаково: холодный туман над катком, звон коньков и бесконечные прогоны программ. Камила Валиева сегодня была в ударе. Она приземлила каскад «четверной тулуп — тройной тулуп» так легко, будто гравитация для неё была лишь досадной помехой. ​— Шикарно, Ками! — крикнула с бортика Женя Медведева, делая пометку в планшете. — Стальной характер, холодный расчет. Истинная ледяная королева. ​Камила лишь коротко кивнула, вытирая пот со лба. Если бы Женя знала, что под этим «стальным характером» скрывается план по незаметному проникновению в чужую раздевалку, она бы вызвала врача. ​Как только тренировка закончилась, Камила не пошла в душ. Она дождалась, пока Аделия и Саша утащат Аню обсуждать новые костюмы в столовую, и юркнула в пустую раздевалку. Сердце колотилось быстрее, чем после проката. Она вытащила из внутреннего кармана чехла для коньков маленький розовый конверт. ​«Твои глаза сегодня светились ярче, чем прожекторы на льду. Ты — музыка, под которую я хочу танцевать вечно», — было написано внутри каллиграфическим почерком, над которым Камила мучилась три часа вчера вечером, спрятавшись под одеялом с фонариком. ​Она быстро засунула конверт в щель шкафчика Ани и, как ни в чем не бывало, вышла в коридор, едва не столкнувшись с Сашей Трусовой. ​— Валиева? Ты чего такая красная? Перетренировалась? — Саша подозрительно прищурилась. — Одышка, — буркнула Камила, ускоряя шаг. — Пойду воды попью.

***

На второй день Камила решила поднять планку. Весь вечер накануне она провела в элитном кондитерском бутике, выбирая макаруны. — Мне нужны те, что не крошатся и пахнут лавандой, — строго говорила она продавцу. — И коробка должна быть бесшумной! ​В итоге, Камила купила целую коробку, но половину съела сама от стресса, пока писала вторую записку: «Твоя доброта — это единственное, что согревает меня на этом холодном катке. Попробуй это, это так же сладко, как твоя улыбка». ​На тренировке Камила была сама не своя. Она дважды упала с простого тройного акселя, потому что постоянно косилась на Аню, которая разминалась у станка. — Валиева, соберись! У тебя в голове опилки вместо прыжков! — крикнула Женя. ​«У меня в голове макаруны и страх, что Аня меня рассекретит», — подумала Камила, заходя на очередной прыжок. ​После льда Камила снова совершила свой «диверсионный маневр». Она прокралась к шкафчикам, но едва не вскрикнула: Аня уже стояла там! Камила спряталась за стойку с формой, прижимая коробку к груди. — Ой, смотрите! — раздался восторженный голос Ани. — Еще одно письмо! И шоколадка! Девочки, у меня точно появился тайный поклонник. ​Камила из своего укрытия видела, как Аня прижимает записку к сердцу, а Аделия с Сашей вовсю изучают почерк. — Почерк женский, — авторитетно заявила Аделия. — Или очень аккуратного парня. Смотри, какие закорючки у буквы «т»! — Да ладно вам, — Аня сияла так, что Камиле захотелось выйти и признаться прямо сейчас. — Главное, что это так мило. Интересно, кто это? Может, кто-то из парной группы? ​Камила сжала кулаки. «Парная группа?! Серьезно, Щербакова?! Да этот криворукий Морозов даже два слова связать не может!» — бушевала она про себя.

***

К третьему дню Камила поняла, что её ресурсы истощены. Она зашла в книжный магазин и купила сборник стихов Ахматовой. Весь вечер она выписывала цитаты, пытаясь найти ту, что не выдаст её с потрохами. ​«Сжала руки под темной вуалью...» — Нет, слишком мрачно. «Ты письмо мое, милый, не комкай...» — Опять не то. ​В итоге она написала от себя: «Я смотрю на тебя каждый день и не могу наглядеться. Ты — мой идеал, к которому я боюсь прикоснуться». ​Утром на катке Женя Медведева устроила собрание. — Так, банда, — Женя посмотрела на Сашу и Аделию. — У нашей Ани завелся «тайный воздыхатель». Это отвлекает её от тренировочного процесса. Наша задача — поймать его за руку. Камила, ты в деле? Ты у нас самая внимательная. ​Камила едва не подавилась протеиновым батончиком. — Я... я занята. У меня вращения не идут. — Ничего, вращения подождут, — отрезала Женя. — Мы установим дежурство у раздевалки. ​Вечером Камила сидела в туалете, выжидая момент. План Жени был опасен, но Камила была мастером маскировки на льду, а значит, справится и в жизни. Она дождалась, пока Саша уйдет на пост к другому выходу, и проскользнула в раздевалку. ​Но стоило ей открыть шкафчик Ани, как дверь заскрипела. — Кто здесь?! — послышался голос Аделии из коридора. ​Камила, не долго думая, прыгнула... под скамейку, заваленную сумками. Через секунду в комнату вбежала Аделия. — Странно, — пробормотала она. — Я точно слышала скрип. ​Камила лежала на холодном полу, прижимая к лицу чью-то вонючую кроссовку, и думала: «Ради чего я это делаю? Ах да, ради этой улыбки Щербаковой». ​Когда Аделия ушла, Камила быстро кинула записку и вылетела из раздевалки, столкнувшись нос к носу с Аней. — Ками? Ты чего здесь? Тренировка же закончилась. — Я... я забыла резинку для волос! — выпалила Камила и пулей умчалась прочь, оставив Аню в полном недоумении. ​Аня вошла в раздевалку, открыла шкафчик и нашла новую записку. — Ого... — прошептала она, читая слова про идеал. — Он был здесь только что. Ками, ты его не видела? — крикнула она вслед, но Камила уже скрылась в тумане катка.

***

Четвертый день начался с того, что Камила проснулась в три часа ночи от гениальной (как ей казалось) идеи. Макаруны съедены, стихи написаны — пора переходить к мягким игрушкам. Она достала из шкафа маленького, эксклюзивного белого зайца в крошечном вязаном свитере, которого ей когда-то подарили фанаты. ​— Прости, ушастый, у тебя теперь миссия поважнее, — прошептала Камила, прикрепляя к лапке зайца записку: «Пусть этот заяц обнимает тебя ночью, когда меня... то есть его... нет рядом. Ты заслуживаешь всего тепла этого мира». ​На утренней тренировке атмосфера накалилась. Женя Медведева расставила Аделию и Сашу по «точкам обзора». — Так, — Женя поправила наушник (пустой, для солидности), — объект «Аноним» явно действует профессионально. Вчера он ускользнул прямо из-под носа Аделии. Камила, ты сегодня на левом фланге, следи за входом в раздевалку. ​Камила кивнула с таким серьезным видом, что даже Станиславский бы поверил. Весь прокат она думала только об одном: как протащить тридцатисантиметрового зайца мимо Саши Трусовой, у которой зрение как у орла. ​Во время перерыва на заливку льда Камила засунула зайца под свою широкую тренировочную толстовку. Теперь она выглядела так, будто внезапно прибавила десять килограммов в районе живота. — Ками, — Аня подошла к ней, вытирая лицо полотенцем, — у тебя всё нормально? Ты какая-то... объемная сегодня. ​Камила замерла, боясь, что заяц сейчас запищит (у него внутри была пищалка, о которой она забыла). — Это... это новый корсет! — ляпнула Камила. — Для осанки. Тренер велела. — Ого, выглядит неудобно, — посочувствовала Аня, пытаясь потрогать «корсет». — Не трогай! — Камила отпрыгнула. — Он под напряжением! Электростимуляция мышц! ​Аня удивленно подняла брови, а Камила боком, как краб, попятилась к раздевалке.

***

Проникновение удалось чудом. Камила засунула зайца в шкафчик Ани, но тот никак не хотел влезать, торча ушами наружу. Ей пришлось буквально впрессовывать бедного зверя между кроссовками и запасным платьем Ани. ​Когда Аня вошла в раздевалку, за ней хвостом шли Женя, Саша и Аделия. — Ну что, есть улов? — спросила Саша. Аня открыла дверцу, и заяц буквально «выстрелил» ей в руки под давлением. ​— Ой! — Аня поймала игрушку. — Какой милый! Смотрите, у него записка. Женя Медведева выхватила записку и начала изучать её через лупу (откуда она её взяла — загадка). — Хм... «Обнимает тебя ночью». Это уже серьезно. Это переход к тактильному контакту. ​Женя резко обернулась к Камиле, которая стояла в углу, усиленно делая вид, что развязывает шнурки. — Валиева, а ну-ка подойди. Камила похолодела. «Всё, — подумала она, — сейчас меня казнят». — Посмотри на этого зайца, — Женя ткнула игрушкой Камиле в лицо. — Ты ничего не замечаешь? — Э-э... у него два уха? — выдавила Камила. — У него на свитере нитка такого же цвета, как твоя вчерашняя тренировочная кофта, — Женя прищурилась. — И пахнет он... подожди... твоим шампунем с ежевикой. ​В раздевалке повисла гробовая тишина. Аня посмотрела на Камилу, потом на зайца, потом снова на Камилу. В её глазах мелькнула какая-то догадка, но она тут же исчезла. — Да ну, Жень, — Аня рассмеялась, хотя её голос чуть дрогнул. — У Камилы шампунь на весь каток пахнет. Это просто совпадение. Наверное, этот парень... ну, мой поклонник... просто купил такой же. ​Камила выдохнула так громко, что Саша Трусова посмотрела на неё как на сумасшедшую. — Ладно, — Женя убрала лупу. — Но мы сужаем круг. Завтра я поставлю скрытую камеру.

***

Камила поняла: завтра её разоблачат. Скрытая камера от Медведевой — это приговор. Значит, сегодня ночью нужно сделать что-то такое, после чего признаваться будет уже не страшно. Или, наоборот, страшно до потери сознания. ​Она поехала в цветочный магазин и купила одну-единственную белую розу, но такую огромную, что она не влезала в обычную вазу. К ней она прикрепила последнюю, самую честную записку: «Я больше не могу молчать. Скрытая камера меня поймает, но я хочу, чтобы ты узнала это от меня, а не из видео Жени. Завтра после утренней тренировки приди в наш старый зал хореографии. Я буду ждать. Твой "Сахарный заяц"». ​Весь вечер Камила репетировала признание перед зеркалом. — Аня, это я писала. Потому что я тебя люблю. Нет, слишком просто. — Аня, я — твой аноним. Прости за вонючую кроссовку под скамейкой. Нет, фу. — Аня, я люблю тебя больше, чем четверной тулуп. — О, вот это уже ближе к делу. ​На следующее утро Камила пришла на каток с твердым намерением покончить с этим. Она прокралась в раздевалку раньше всех (Женя еще не успела поставить камеру!) и положила розу. ​После тренировки, когда Аня нашла цветок, она не стала смеяться с девочками. Она стояла очень тихо, прижимая лепестки к губам. — Девочки, идите без меня, — сказала она Саше и Аделии. — Мне нужно... мне нужно проверить одну вещь. ​Камила уже ждала в зале хореографии. Сердце колотилось в горле. Дверь скрипнула, и вошла Аня. В руках она держала ту самую розу и записку. Она посмотрела на Камилу, которая стояла у станка, вцепившись в него так, что костяшки побелели. ​— Значит, «Сахарный заяц» — это ты? — тихо спросила Аня, подходя ближе. Камила зажмурилась. — Если ты сейчас начнешь смеяться, я прыгну в окно. Прямо в сугроб. — Я не собираюсь смеяться, — Аня была уже совсем рядом. — Я знала это еще с первой записки, Ками. ​Камила открыла один глаз. — Что? Как?! У меня же каллиграфический почерк! — У тебя каллиграфический почерк, — улыбнулась Аня, — но ты единственная, кто называет мои глаза «прожекторами». И только ты могла написать «не комкай письмо» и случайно оставить на нем след от чехла для коньков. ​Камила закрыла лицо руками. — Боже, я худший шпион в мире. — Ты лучший шпион в мире, — Аня нежно убрала руки Камилы от её лица. — Потому что никто еще не писал мне таких слов. ​Аня сделала последний шаг и, не давая Камиле опомниться, мягко коснулась своими губами её губ. Это было слаще всех макарунов и нежнее любого плюшевого зайца. Камила замерла на секунду, а потом обняла Аню так крепко, будто та была её главной золотой медалью в жизни.