Sheltered/Защищеный

Лука Я уже должен был закончить с ужином. Вообще-то так и было бы, но сегодняшний день с самого начала пошёл наперекосяк. Сначала я потерял квитанцию из химчистки. К счастью, после изнурительных поисков в панике я её всё-таки нашёл. Искать крошечный клочок бумаги и без того непросто, а уж когда при этом ещё сходишь с ума от тревоги и подавно. Стоит только дойти до такой степени паники, и всё перестаёт иметь смысл: ты уже ничего не видишь, не то что не можешь спокойно подумать и сообразить, что бумажка, скорее всего, просто лежит в ящике со всяким хламом. К слову, так оно и оказалось. Дэмиен был бы очень недоволен, если бы я её потерял. Такое уже случалось однажды, и тогда из этого раздулась целая история. Впрочем, я понимаю. Логично рассердиться, когда твой жених теряет квитанцию на твои костюмы стоимостью в несколько тысяч долларов. Я даже не мог на него злиться за то, что он тогда разозлился. Думаю, будь всё наоборот, я бы тоже. Но это даже не самое худшее, что случилось сегодня. Самое худшее было дальше. После того как я проводил Дэмиена на работу, я решил немного вздремнуть. Перед этим телефон как раз обновился, но потом не включился обратно, поэтому будильник не сработал. Из-за того что я проспал и потом ещё в панике искал квитанцию, из дома по делам я смог выйти только после обеда. Ничего страшного. Времени всё равно должно было хватить. Но в магазине не оказалось любимого стейка Дэмиена, и мне пришлось ехать через весь город в другой супермаркет. А потом быстрая, как я думал, остановка на фермерском рынке в квартале от нашего дома превратилась в ещё одну поездку через весь город, потому что, ну конечно же, у них не оказалось свежего болгарского перца. Теперь я в бешеной спешке пытаюсь привести себя в порядок и выглядеть презентабельно. Я даже думал плюнуть на это и просто начать готовить ужин, но знаю: Дэмиен заслуживает видеть меня в лучшем виде, когда возвращается домой. Он также заслуживает, чтобы ужин уже ждал его на столе, но что поделать. Сегодня придётся выбрать что-то одно. Я как раз достаю на кухне разделочную доску, когда телефон начинает вибрировать. Дэмиен: Задержался на работе. Напишу, когда буду выезжать домой. Надеюсь, ты ещё не начал готовить ужин, любовь моя. Было бы жалко, если бы он остыл до моего прихода. До скорого. Облегчение буквально разливается по телу. Отлично. Значит, пока можно не переживать из-за ужина. Пожалуй, даже хорошо, что день сегодня такой паршивый. Если бы всё шло нормально, ужин уже был бы почти готов и успел бы остыть к тому моменту, как он вернётся. Я задвигаю разделочную доску обратно в ящик. Может, этот день ещё не закончится совсем уж плохо. У меня даже появилось время позвонить Остину. Если он, конечно, не занят. В прошлый раз, когда я пытался ему позвонить, он был на работе и не смог ответить. Мы старались поддерживать связь все эти годы, и какое-то время у нас это даже получалось. Мы и сейчас иногда разговариваем, но это уже совсем не то, что было, когда мы были шестнадцатилетними мальчишками с горящими глазами, уверенными, что будем лучшими друзьями навсегда. Время – то ещё дерьмо. Как и жизнь. Остин стал пожарным, и ему это нравится, но он работает так много, что приходит домой выжатый как лимон. А у меня с Дэмиеном тоже всё время чем-то занято, так что найти спокойную минуту для разговора становится всё труднее. Я захожу в спальню и сажусь на край кровати. Достаю телефон и набираю номер Остина. Он у него тот же самый, что и в детстве, и за десять лет я выучил его наизусть. Свой номер тех времён я уже и не вспомню, а его до сих пор помню. — Привет, Лука, — лениво тянет он в трубке. — Привет. Я тут немного выпил и решил позвонить, поболтать. Удобно говорить? — Для тебя – всегда. Я улыбаюсь и откидываюсь на изголовье кровати. — Что нового? Остин смеётся. — Ты имеешь в виду, кроме того, что мой лучший в мире друг больше не находит времени со мной поговорить? — Надутый взрослый мужчина выглядит не очень, — отвечаю я. Я почти вижу это перед глазами. Мы не виделись вживую уже много лет, но некоторые вещи не забываются. Например, как двухметровый мужик дует губы. — К тому же я больше не твой лучший друг. — Это ещё что значит? Конечно, ты им остаёшься. Я почти закатываю глаза. Пару лет назад Остин подружился с парнем со своей работы. Я рад за него. Ему нужны друзья, которые живут не в нескольких часах полёта. Не то чтобы я сам за последние годы хоть раз приехал в гости. — Да ладно. Мы оба знаем, что теперь твой лучший друг – Джаспер. — Я что, слышу ревность? — Мечтай. — Я скучал по этому. По этой лёгкости между нами. По простым разговорам. Нужно чаще находить время, чтобы звонить ему. — К тому же трудно заменить парня, который держал тебя за руку, пока ты писал в лесу, потому что боялся, что белки отгрызут тебе яйца. В ответ тишина. — Лука Джексон Пирс, — наконец произносит он. — Я сейчас просто возьму и повешу трубку. Мне было шесть лет. Шесть. Я не выдерживаю и смеюсь. — Ладно, справедливо. Джаспер об этом знает? — Нет. И это тайна, которую мы с тобой унесём в могилу. Но вообще, что у тебя нового? Сто лет тебя не слышал. Вы с Дэмиеном уже назначили дату свадьбы? В груди становится немного тесно. — Нет, пока нет. Но надеюсь, скоро всё решим. Остин тихо мычит. — Когда назначите – скажи. Я возьму отпуск и куплю билет на самолёт. Я сглатываю комок в горле. — Да… скажу. — Ты всё ещё пишешь? Вопрос застаёт меня врасплох. — Нет. У меня… не было времени. К тому же Дэмиен много работает, чтобы обеспечить нам такую жизнь. Я должен тоже выполнять свою часть. Проводить дни, теряясь в написании любовных романов, вряд ли можно назвать полезным занятием. — Тебе стоит снова начать, Люк. — Ага, — бормочу я, прикусывая щёку изнутри. — Может быть. Он тихо смеётся. — Мне не хватает твоих рассказов и твоих историй. Было здорово слушать, как ты болтаешь о персонажах в своей голове, будто это настоящие люди. — Для меня они и были настоящими, — защищаюсь я, чуть улыбаясь. — Для меня тоже. — Он вздыхает. — Если вдруг что-нибудь напишешь, пришли мне. Давно я не читал ничего из оригиналов Луки. У меня до сих пор хранится твой блокнот с идеями для романов. Я смеюсь. — Боже, там же был полный бардак. — Ничего подобного. В детстве у тебя были лучшие истории. В них было столько чудес и надежды. Я качаю головой, хотя он этого не видит. — Нет. Маленький я нёс полную чушь. Истории про любовь и счастливые концы. — Ладно, мне пора. Нужно начинать готовить ужин. — Возьми сегодня выходной. Пусть Дэмиен сам приготовит тебе ужин. Да ни за что. — Ты же знаешь, Дэмиен не готовит. Я почти слышу, как Остин закатывает глаза. — Да, знаю. Не дай бог он испачкает один из своих костюмов. — Он много работает, чтобы обеспечивать меня, — резко отвечаю я, чуть жёстче, чем хотел. — Он заслуживает хороший домашний ужин. — Я шучу, Лука. Нет. Я знаю. Правда знаю. Я выдыхаю. — Да, знаю. Прости. В трубке повисает напряжённая тишина, и в этот момент телефон снова издаёт сигнал. Дэмиен: Еду домой, любовь моя. Не могу дождаться ужина. Умираю от голода. Чёрт. — Слушай, мне нужно бежать, — быстро говорю я, перебивая Остина на полуслове. — Дэмиен уже едет домой. Короткая пауза. — О…кей. Позвони мне скоро. И не пропадай ещё на месяц, ладно? Я скучаю. — Я тоже скучаю, — шепчу я. — Постараюсь. Я уже отодвигаю телефон от уха, собираясь сбросить звонок, когда слышу его голос и останавливаюсь. — Попробуй что-нибудь написать. — Я постараюсь. Пока. Я даже не жду, пока он попрощается, сразу сбрасываю звонок и удаляю его из списка последних вызовов.                                                                  *** Звук ключа в замке заставляет моё сердце пропустить удар. Я разглаживаю рубашку и жду у входа. Дэмиен распахивает дверь и заходит в квартиру. Его голубые глаза скользят по гостиной и останавливаются на мне. Сегодня он выглядит уставшим. Между бровями залегла небольшая складка, а прядь его обычно аккуратно зачёсанных назад седовато-тёмных волос упала на лоб. — Привет, дай я возьму. Я осторожно тянусь за его портфелем, но он останавливает меня, обхватив запястье. Не грубо, просто твёрдо, но я всё равно замираю и быстро поднимаю на него взгляд. — Не нужно, любовь моя. — Он улыбается. — Но спасибо. Он наклоняется и прижимается губами к моим. Поцелуй мягкий и быстрый, больше привычка, чем проявление нежности, но я всё равно ценю его. — Ужин почти готов. Он кивает, снимает пальто и протягивает мне. Я аккуратно вешаю его, стараясь не помять. — Я забрал вещи из химчистки. На ужин стейки. — Хорошо. Я умираю с голоду. Он проходит на кухню, бросает портфель на пол и садится на своё обычное место. — Красного вина? — спрашивает он, ослабляя узел галстука. Я тут же принимаюсь за дело. — Конечно. Достаю два бокала, затем бутылку его любимого красного. Наливаю вино и проверяю стейки. Когда я только познакомился с Дэмиеном, я даже не знал, что вино должно «дышать», но он меня научил. — Пахнет хорошо, — говорит Дэмиен, и я вздрагиваю от неожиданности. — О… спасибо. Я беру бокалы и ставлю один перед ним. Он берёт его за ножку, слегка вращает вино в бокале, а затем делает глоток. Его глаза закрываются от удовольствия, и капля вина остаётся на нижней губе. У меня перехватывает дыхание. Я наклоняюсь вперёд и мягко целую его, ловя эту каплю, прежде чем она успевает упасть на его безупречно белую рубашку. Он тихо мычит у моих губ, и я быстро отстраняюсь. — У тебя губы обветрились, любовь моя. Ты опять их кусал? Я тяжело сглатываю. — Наверное, немного. Я сегодня поздно начал, поэтому переживал, что не успею всё сделать. Пришлось ехать через весь город за правильными стейками для ужина. Дэмиен улыбается. — Столько хлопот, а стейка передо мной всё ещё нет. Чёрт. Я быстро поворачиваюсь, выкладываю его стейк на тарелку, добавляю запечённый картофель и спаржу и с небольшим жестом ставлю тарелку перед ним. Он разрезает стейк и берёт кусок. Я наблюдаю, как он жует… затем глотает. — Идеально. Я облегчённо выдыхаю и улыбаюсь. — Спасибо. Я быстро накладываю еду и себе и сажусь напротив него. — У тебя был хороший день? — Длинный. — Дэмиен делает ещё один быстрый укус стейка. — Эти идиоты не отличают задницу от дырки в земле. Я постоянно разгребаю за ними их косяки. Я киваю и мягко улыбаюсь, откусывая свою еду. — Было бы не так плохо, если бы мне не приходилось тащить на себе их работу. Пришлось даже пропустить обед – совещания затянулись. — Вот почему ты такой голодный. Глаза Дэмиена резко поднимаются на меня, и я опускаю взгляд на тарелку. — Да, — наконец говорит он. — Ты сегодня сделал что-нибудь интересное? Я глубоко вдыхаю и снова смотрю на него. — Не особо. Съездил по делам, купил продукты. Забрал твои костюмы. — Я тихо усмехаюсь. — Я даже подумал, что снова потерял квитанцию. — Это было бы плохо. Да. Очень плохо. — К счастью, я её нашёл. — Я двигаю кусочек картофеля по тарелке. — Потом купил продукты для ужина. Вернулся домой и приготовил его. Дэмиен на мгновение замолкает. — И всё? Я поднимаю на него глаза. — Да. Его взгляд впивается в меня, и от холодка в его глазах по спине пробегает дрожь. — Ты не разговаривал с Остином? Вопрос буквально парализует меня. Кровь словно застывает в жилах. — Почему ты спрашиваешь? Он пожимает плечами. Слишком небрежно. Я ему не верю. — Просто так. Разговаривал? Я сглатываю, горло болезненно сжимается. — Да. Лучше ведь говорить правду… правда? — Это был короткий звонок. Всего пару минут. Дэмиен тихо мычит. — Интересно. Я думал, вы больше не общаетесь. Я брожу взглядом по кухне. Я не понимаю, как он вообще мог узнать. Я ведь, как всегда, удалил звонок. Я никогда не упоминаю Остина. Никогда не разговариваю с ним, когда Дэмиен рядом. Должно быть какое-то объяснение. Может, он просто догадался? Такое возможно. А может, это была ловушка… и он вообще ничего не знал. А я сам себя выдал. Живот скручивает от тревоги. — Это был просто короткий звонок, — повторяю я. — Короткий звонок, — повторяет он, внимательно вглядываясь в моё лицо. Я медленно киваю, и в ушах грохочет собственное сердцебиение. — Да. Я даже не успеваю понять, что происходит, как тарелка Дэмиена скользит по столу и с такой силой врезается в мою, что та разлетается на куски. Осколки керамики и еда разлетаются по всей кухне. — Убери это. Потом зайдёшь в нашу комнату. Он встаёт и подходит ко мне, грубо поднимая моё лицо за подбородок. — Я ведь уже говорил тебе, любовь моя. — Его большой палец скользит по моей челюсти. — Тебе нужно отпустить ту жизнь. Она для тебя совсем не полезна. Остин – тоже. Этот мальчишка всегда забивал твою хорошенькую головку всякой ложью. Он отпускает меня, отдёргивая руку так, словно я что-то отвратительное. — А теперь мне придётся напомнить тебе, кому ты принадлежишь. — Он цокает языком, на губах появляется насмешливая улыбка. — Уберись здесь, любовь моя. Не заставляй меня ждать. Затем он разворачивается и выходит из кухни. Я поднимаюсь на ноги раньше, чем успеваю осознанно решить это сделать. Сердце тяжело бьётся о рёбра, руки дрожат. Всё нормально. Могло быть хуже. Ничего страшного. Я просто уберу этот беспорядок… а потом позволю ему трахнуть меня. Напомню ему, что я его. Что я не хочу Остина. Всё будет хорошо.