Между молотом и наковальней

Записка была на хорошей бумаге, с толстой восковой печатью: трехглавый дракон и рука. Печать десницы, принца Бейлора. Мальчишка-посыльный постучал в покои рано утром — Дунк едва успел натянуть штаны и рубаху, — отдал записку и убежал. Дунк сломал печать и развернул записку трясущимися руками. Что нужно от него деснице?.. Чем он, Дунк, учитель и наставник маленького принца Эгга, мог провиниться перед его высокородным дядюшкой? И тут же едва не проглотил язык: принц Бейлор звал на ужин в свои покои. Должно быть, это ошибка, подумал Дункан. Но в записке говорилось ясно: приглашаю сира Дункана Высокого разделить ужин с Бейлором Сломи Копье и его братом Мейкаром. Дунк потряс головой и сел на ложе. Новая жизнь вообще была странной и непривычной. Богатые покои в Летнем замке, слуги, еда, какая угодно и сколько угодно. Мальчишка, оказавшийся принцем. Отец мальчишки, хозяин замка, и сам королевский десница, который проводил здесь так много времени. Дунк вернулся к записке. Ужин в покоях Бейлора с ним и его братом. Стало быть, втроем. Не в зале, не в столовой, где, Дунк уже знал, завтракала семья. В покоях. Кажется, он догадывался, чем заслужил такое приглашение. Или думал, что догадывается. Но боялся поверить. Просто вчера… Вчера Дунк пришел во внутренний дворик, где они с Эггом тренировались. Дворик, небольшой, скрытый от посторонних глаз, выбрал сам мальчишка. Облюбовал его давно и привел туда Дунка в первый же день, когда они прибыли в Летний замок, два месяца назад. Там-то они и тренировались каждый день. Но вчера, выйдя из ворот, Дунк увидел, что дворик занят. Среди соломенных чучел и стоек с деревянными мечами кружили друг напротив друга десница короля Бейлор и хозяин замка принц Мейкар. Мечи у них были учебные, затупленные, это Дунк понял сразу. Но и без того было ясно, что это не ссора. Оба были в простых штанах и рубахах, без доспехов и даже кирас. Кожаные дублеты валялись друг на друге поверх одного из чучел, будто принцы по-мальчишески сбросили одежду и принялись дурачиться. Бейлор сделал ленивый выпад, улыбнулся, и брат вернул ему улыбку и так же будто нехотя парировал, с какой-то неторопливой грацией, будто это был и не бой, а… Что это было, Дунк бы не взялся описать. Просто ему вдруг стало жарко под кирасой. Жарко и немного стыдно. А еще — он впервые увидел, как принц Мейкар улыбается. Семеро свидетели, зрелище это было редкое. Бейлор первый заметил, что их потревожили. Опустил меч, оглядел Дунка с ног до головы веселым и любопытным взглядом — должно быть, Дунк уж очень уморительно пялился на них, — а потом переглянулся с братом. Стало еще жарче. Нет, на Дунка не раз смотрели вот таким взглядом, конечно смотрели. Просто обычно это были девушки, и они как будто приглашали, звали их взять. А десница посмотрел так, будто сам раздевал и брал Дунка — и от этого сладко и вязко ныло в животе. Дунк торопливо поклонился и пробормотал извинения — и мысленно поблагодарил Семерых, что Эгг запаздывал и не увидел его позора. А братья сложили мечи, подобрали дублеты и зашагали к воротам. Только Бейлор, проходя мимо, потрепал Дунка по плечу как щенка и подмигнул. Дунк вспоминал об увиденном целый день. О том, что братья делят не только поля сражений, но и ложе, в Летнем замке шептались все, но заговорить открыто не решался никто. Дунк старался об этом даже не думать, чтобы не выдать себя неосторожным взглядом. И только иногда, изредка, представлял себя на месте то одного, то другого из братьев. Неясно, который из них был бы лучше. И вот теперь — эта записка. Что если он понял все неправильно и опозорится снова? Не выгонит ли его Мейкар — или, может, выхватит меч и сразу снесет Дунку его дурную голову? Верных друзей в замке он пока не завел, а советоваться в таких делах с умницей Эггом казалось чем-то из ряда вон выходящим. Записку Дунк на всякий случай сразу же сжег. Но и без того слова десницы не шли из головы. Кое-как дождавшись вечера, он велел натаскать воды погорячее, вымылся и отправился к принцам. *** Покои братьев располагались в отдельном крыле замка, не там, где жил Эгг, у которого Дунк не раз бывал. Наткнувшись на Белого плаща, Дунк едва не развернулся обратно. Но удержал себя: его ведь пригласили. Ему можно тут быть. Белый плащ кивнул и продолжил неторопливо обходить коридоры, а два стража у входа в покои молча расступились, давая дорогу. — Сир Дункан, — с улыбкой поприветствовал десница, когда Дунк на негнущихся ногах вошел в покои. — Проходи. Вина? Дунк огляделся. Покои десницы оказались куда богаче покоев Эгга. Всюду золотая парча и шелк, украшенные кресла, столик, на котором стоял графин с вином, фрукты и кушанья. И — огромная кровать под черным балдахином, на которой, приподнявшись на локте и держа в руке кубок, лежал принц Мейкар. На нем был небрежно завязанный халат, открывающий безволосую грудь и тонкие шрамы. В сторону Дунка Мейкар даже не повернулся, продолжая цедить свое вино и рассматривать брата. Сам десница стоял около столика. На нем была рубаха — правда, сегодня с развязанными тесемками, и штаны, из-под которых выглядывали босые ступни. Дунк собрал в кулак всю волю и поклонился. — Милорд десница. Ваше высочество. Воля волей, а мысли уже побежали вскачь. Если глаза не обманывали Дунка, его сюда позвали не для светских бесед и уж тем более не затем, чтобы бесславно зарезать. Совсем нет. Воображение отказывало, но лицо снова залил стыдный жар, а член в штанах потяжелел. Десница оглядел Дунка с ног до головы, почти как вчера, но теперь — не стесняясь задерживать взгляд. Протянул вино и усмехнулся: — Вижу, наша с Мейкаром идея пришлась тебе по вкусу. — Да, милорд, — полувопросительно пробормотал Дунк и тайком помолился Семерым. Особенно Воину. Ему ведь понадобится помощь Воина, верно? Вино он все-таки пригубил — а потом выпил залпом. В желудке сразу стало тепло, а в голове — легко. Бейлор обошел Дунка кругом, разглядывая уже совсем бесстыдно. Его руки, в отличие от пальцев Мейкара, были без украшений, кольца горкой лежали на бронзовом подносе около кровати. Он остановился рядом и позвал: — Ну же, братец, поприветствуй нашего гостя. Мейкар не спеша допил вино, поставил кубок на столик рядом с кольцами. Тяжело встал и подошел, но не к Дунку, а к брату. Запустил пальцы ему в волосы и поцеловал в губы. Целовались они красиво и заразительно. Хотелось так же, но Дунк чувствовал себя как на том треклятом турнире, когда лорды один за другим отказывали его признать. Будто это все — не для него. То ли родом не вышел, то ли рылом. Но даже от одного зрелища член в штанах встал колом. Не оставят ведь они его совсем без внимания? Братья оторвались друг от друга и окружили Дунка. Мейкар посмотрел так, будто снова оценивал его и подозревал во всех грехах. А потом вдруг взял за ворот и притянул к себе. Принц Мейкар был последним человеком на свете, от которого Дунк мог ожидать нежности, но целовал тот сладко и хорошо, умело, охотно и властно, и когда Дунк на пробу сунул язык в чужой рот, Мейкар погладил его лицо и обхватил затылок. За спиной одобрительно усмехнулся десница. Его руки прошлись по бокам Дунка, нащупали пояс, а затем и завязки штанов. В другое время оказаться с голым задом перед королевской семьей было бы кошмаром, но десница сжал его член мозолистыми пальцами — и все лишние мысли вылетели у Дунка из головы. Братья развернули его задом наперед. Теперь Дунка целовал Бейлор, а Мейкар потянул с него рубаху, и через несколько секунд он оказался между ними голышом. Мейкар отступил на шаг, а Бейлор помял Дунку зад и легонько подтолкнул к кровати. — Иди ложись. Мог ли Дунк еще полгода назад, ночуя под дождем, подумать, что однажды ляжет в постель к принцам, на шелковые простыни? И уж тем более — вместе с принцами? Но все было по-настоящему. Кровать оказалась огромной даже для такого здоровяка как он. Черный шелк с затейливыми узорами ласкал кожу, привыкшую к грубой одежде. Перина прогнулась под задом, но все же оказалась не такой мягкой, как он ждал. Вот, оказывается, как спят короли… Бейлор между тем подтащил кресло поближе к кровати и уселся, вытянув ноги, а Мейкар подошел с другой стороны ложа и скинул халат. Он не рисовался, как, бывало, делали девицы в борделях, не пытался соблазнить — и все же Дунк забыл, как дышать. Принц Мейкар выглядел одновременно как старый воин, поджарый, широкоплечий, покрытый шрамами, и как нечто странное, чудесное и неземное. Но член у него стоял очень по-земному. Дунк сглотнул набежавшие слюни. Мейкар сел рядом с Дунком, провел ладонью по его груди и животу. Сжал член — и на этот раз Дунк не сдержал звуков. Мейкар покосился на брата: — Ты так и будешь сидеть одетый? В голосе звучала напускная суровость, но даже Дунк слышал, что он не всерьез. Бейлор не поддался на это тем более. Он наклонил голову и усмехнулся: — Не будь таким нетерпеливым, любовь моя. Хочу сначала полюбоваться на тебя и нашего юного друга. — Будет тебе зрелище, — проворчал Мейкар. А потом в одно движение оседлал Дунка и медленно, с тихим стоном, опустился на его член. То, что раньше было у Дунка с парнями, не шло ни в какое сравнение. Торопливая взаимная дрочка на конюшне, поцелуи да один-единственный раз, когда сын трактирщицы взял у него в рот. От баловства с немногими девчонками это отличалось тоже, потому что задница у Мейкара оказалась куда теснее податливых и мягких женских тел. Дунк прикрыл глаза и снова вознес молитву Воину — хотя, может, о помощи стоило просить Неведомого, чтобы не спустить немедленно. Мейкар качнулся и принялся двигаться, лицо у него при этом оставалось сосредоточенным, челюсти — сжатыми. Дунк на пробу положил руки ему на бока, а потом осмелел, притянул к себе за плечи и принялся трахать, подбрасывая бедра и уже не сдерживаясь. Мейкар остановил его первый — выпрямился и посмотрел на брата. Тот раскраснелся, смотрел жадными глазами и сжимал себя через одежду. Поймав взгляд Мейкара, стянул рубаху и присел на кровать, поцеловал губы брата, потом шею, плечи. Облизал соски, один за другим, а потом наклонился и взял член в рот. Вот теперь-то с Мейкара слетела невозмутимость. Он запрокинул голову и прикрыл глаза, его тесный зад сжался вокруг Дунка еще сильнее — и Дунк снова принялся работать бедрами, чтобы вместе с Бейлором ублажить его как следует и с двух сторон. Это сработало: Мейкар вздрогнул всем телом и замер, и Бейлор замер тоже, а потом отстранился и снова поцеловал брата. Во имя Семерых, подумал Дунк, они ведь сейчас делят вкус семени на двоих!.. Эта мысль растеклась по телу огнем, и, когда Мейкар попытался встать, Дунк удержал его за бедра и пискнул совершенно не своим голосом: — Ваша милость, прошу… Мейкар фыркнул и коротко кивнул, и Дунк снова принялся вбиваться снизу в его зад. Недолго — через несколько секунд он кончил следом за своим господином. Мейкар поднялся — Дунк с восторгом увидел, как по его бедру побежала струйка семени, бросил Дунку чистую тряпицу. Взял еще одну и принялся обтираться сам. Спросил, обращаясь к брату: — Ты решил не участвовать? Штаны Бейлора красноречиво топорщились в паху. Тот посмотрел на Дунка и спросил: — Сир Дункан, вы готовы ко второму туру этого турнира? — Дай мальчишке передохнуть, — покачал головой Мейкар, а Дунк закивал: — Я готов. Скоро буду готов. Бейлор сам принес поднос с кушаньями и поставил на кровать, затем графин и кубки. Налил всем вина. — Эйгон сказал, вы с ним собрались отправиться в путешествие на несколько дней, — Мейкар взял кубок и расположился на кровати рядом с братом. Одеться он не потрудился, и Дунк почувствовал, что у него разрывается голова: от того, как принц Мейкар говорил, будто вызвал его к себе, чтобы разнести в пух и прах, и как десятью минутами раньше скакал на его члене. Дунк выкинул из головы образы, сел прямо и задумался над сказанным. Что ж, они с Эггом и правда говорили о поездке. Он отпил вино и ответил твердо, как мог: — Эггу будет полезно увидеть Семь королевств не как принцу, а как простому оруженосцу. Мейкар поморщился и посмотрел на брата: — А ты что думаешь? Бейлор сел ближе, теперь касаясь Мейкара плечом. Сказал: — Думаю, что Дункан сообразительный малый и знает, что делает. С ним твой сын будет в безопасности. Так ведь, Дункан? — Клянусь жизнью, — серьезно сказал Дунк. Они заговорили об Эгге и рыцарской жизни, об оруженосцах и об оружии. Бейлор перебрался за спину брату, обнял его со спины и позволил опереться на себя. Глядя на них, на то, как они бездумно касаются друг друга, Дунк все чаще сбивался с мысли. Заметив это, Бейлор усмехнулся. Поцеловал брата в висок и спросил: — Второй тур? *** От второго тура Дунк ожидал всего, чего угодно, но только не того, что случилось на самом деле. Бейлор сбросил с себя одежду и снова присел на край кровати. Погладил Дунка по бедру и спросил: — Ты когда-нибудь был снизу? Дунк сглотнул. Снизу он не был. — Нет, милорд. — Хочешь попробовать? Бейлор продолжал гладить его ноги и смотрел теплым блестящим взглядом. Член от этого взгляда и от этой ласки твердел быстрее, чем Дунк ожидал. Хочет ли он, чтобы его поимели в задницу? Еще вчера он бы сказал «нет». Но принц Мейкар делал это с видимым удовольствием, да и не только он, а Бейлор так смотрел… — Ты можешь отказаться, — заметил тот. — Обещаю, что в постели ни я, ни мой брат не станем тебя ни к чему принуждать. Дунк покосился на Мейкара. Тот сидел, вытянув одну ногу и прислонившись к брату, как мраморное изваяние, такой же белокожий и невозмутимый. — Хочу, — сказал наконец Дунк, чувствуя, как неудержимо краснеет. — Хорошо, — улыбнулся Бейлор. — Встань на четвереньки. Дунк никогда не задумывался, как это происходит между мужчинами. В задницу Мейкара он скользнул как к себе домой, но, оказывается, все было не так просто. Бейлор смазал чем-то дырку Дунка и долго растягивал. Поначалу удовольствия в этом было мало, но потом Мейкар сел ближе, приласкал Дунка и начал мять его яйца и член, а пальцы Бейлора задели что-то внутри — и Дунк против воли вскинул задницу, подаваясь навстречу руке. Бейлор вообще отличался от брата: смуглый и темноволосый, улыбчивый, обаятельный. Член у него оказался крупнее, и Дунк на секунду засомневался, что его зад это выдержит. Однако Бейлор входил медленно и бережно, а Мейкар не прекратил свои ласки, и скоро Дунк сам запросил большего: — Милорд, пожалуйста… Бейлор сжал его бедра — и толкнулся глубоко и резко, а у Дунка перед глазами засверкали звезды. Мейкар между тем уселся рядом с его головой и погладил по волосам. Его красивый и ровный таргариенский член теперь был совсем рядом с лицом Дунка. Мейкар не настаивал, но намекал очень определенно, и Дунк впервые в жизни обхватил ртом чужую плоть. — Хороший мальчик, — выдохнул сзади Бейлор, принимаясь трахать сильнее, а Дунк вдруг вспомнил, как назвали братьев после их сокрушительной победы на Краснотравном поле: Молот и Наковальня. И Дунк себя чувствовал попавшим между молотом и наковальней. Но как же это было хорошо.