Пока не догорит до фильтра

Пачка сигарет никогда не закончится,

Бросить курить если честно не хочется.

Стены так давят меня в этой комнате,

Белый потолок — засыпаю в холоде…

Открытые окна, в них дует ветер!

Я не закрывал их, я жду тепла.

Мои друзья это мои сигареты,

Мы с ними никогда не расстанемся.

После записи сингла оба выходят на балкон, Йост кидает взгляд на чужие запястья. Можно дурковать и веселиться на публику сколько угодно, считая секунды до конца, но это время перекура… Оно священо. — Крутой трек получился, — бесцветно бросает Томми. — Да… Время апатичного принятия. Они говорят негромко — дают отдохнуть ушам и языкам, обсуждают неважные мелочи. В какой-то момент, очень скоро но по ощущениям — через счастливую вечность, — фильтр у Йоста в руках начинает дымиться. Сигарета догорела до фильтра. — У меня все, — выдыхает Йост. — Угу… Сигарета опускается в пепельницу чисто для проформы, он отрывается от пола к которому, по ощущениям, прилип. А может и примерз… — До завтра? — спрашивает Йост от двери. Он уже одной ногой в тёплой квартирке, уже почти исчез для их мира ледяного ветра и сигаретного дыма. — До завтра… — бормочет Томми, оставшийся с недокуреной сигаретой и ледяным ветром один на один. Он мог бы потушить сейчас сигарету — не так много осталось, или попросить подождать, но нет. Томми не выйдет с балкона пока не догорит до фильтра. Иногда Йосту кажется, что каждый раз догарают до фильтра они, а не их сигареты. Йост одевается спешно, выбегает на улицу — чем ближе его двадцать пять тем дальше он хочет быть от Томми. Чем ближе его двадцать пять тем он сильнее хочет прижаться к нему, обнимать, касаться. Йост ненавидит это, но ему даже как-то мрачно нравится. Можно смириться. Йост ненавидит тупорылую систему АЗСС — Ассоциации Защиты Связи Соулмейтов, из-за которой любой, кто был связан с другим человеком, по исполнению младшему из партнёров двадцати пяти должен был обручиться. Возможно, в дремучих комунистических странах Азии кто-то и мечтал о свободе однополых браков между соулмейтами, кто-то завидовал бюджетам что были заложены на принудительные знакомства, но все знали одну истину: соулмейтов физически тянет друг к другу, но не ментально. Соулмейты, если они разного пола, рожают самых сильных, умных и здоровых детей. Соулмейты одного пола лучше всех танцуют, воюют, поют — любая работа, где важно чувствовать партнёра физически и понимать лучше всех, выполняется ими лучше, быстрее, проще чем обычными людьми. Йосту не повезло — у него был соулмейт. Парень. Йосту повезло — его парень-соулмейт тоже пел, даже в том же жанре. Их с Томми притащили с разных концов Европейского Союза и просто поставили друг перед другом — его, малолетнего раздолбая с подведенными глазами, мечтой о первом месте и шилом в заднице, и… Томми. «Старый скуф» — подумал тогда Йост. — «И как он вообще рэп пишет, в его возрасте пора на Чайковского переходить.» О, как же он после оказался неправ… «Старый скуф» оказался очаровательным парнем, по которому и не скажешь что ему почти тридцать. Он тоже был не в восторге — физическое влечение к будущему «раз и навсегда» не гарантировало, что они сойдутся характерами, полюбят друг друга и будут жить долго и счастливо чтобы после умереть в один день. Они стали петь только дуэтом, снимать клипы, вместе участвовать в конкурсах, но… Не уходило напряжение, недоверие. Никто не давал поводов считать себя кем-то не тем, предателем, подлецом, грубым, злым или просто неподходящим человеком. У них сходились один в один вкусы, мнения и желания, они сталкивались пальцами иногда, потянувшись к одной и той же вещи, пересекались взглядами каждый раз, как думали незаметно посмотреть на другого, они были как одно целое, пусть разное и разносторонее, пусть необычное и прикольное, удивительное даже для себя, но — одно. И в это было тяжело поверить. Ненависть к системе, что породила столько несчастливых пар, столько преданного доверия и лживых обещаний, столько боли и неизбежности, столько бедных но сильных детей была крепче, страх оказаться преданным не давал расправить крылья. Они были вместе, но бесконечно далеко. Томми был очарованием во плоти, но как бы Йост мог проверить, что это очарование не фальшиво, что черти в этом тихом омуте безопасны к употреблению, что их не ждёт финал Ромео и Джульетты? Йост был бунтующим ребенком, но как бы он мог доказать Томми что этот бунт не направлен против него, что в дополнение к по детски наглому поведению не идут детский эгоизм и жестокость? Они не знали. Они просто жили по правилам — допустимая норма объятий, одна квартира на двоих, совместное написание песен, улыбки на публике. Единственным их моментом были перекуры.

***

Томми заходит на балкон вслед за ним, достаёт сигарету из пачки медленно, роется в карманах в поиске зажигалки. — У тебя день рождение послезавтра, — констатирует с сигаретой в зубах и все еще роясь в карманах. — Знаю. Двадцать пять лет — возраст, в котором соулмейты вынуждены регистрировать брак. Фиктивных отношений законникам было мало, брак и насыщенная половая жизнь — вот, что они требовали. «В ваших же интересах» якобы, но на самом деле это просто калечное правило, подходящее лишь разнополым партнёрам. — У меня есть подарок сейчас. Йост обернулся на него удивленно. С этими гребанными правилами он забыл, что день рождения — праздник, а не дата начала пожизненного брачного заключения. Томми нашёл наконец зажигалку, щёлкнул ей пару раз, выбивая огонь. Блондин попросил прикурить одним взглядом. Отсчёт пошёл. Из сумки через плечо Томми достал худенькую папку для бумаг, на которую был криво налеплен стикер с тортиком и надписью «happy birthday!», и все еще растерянный Йост открыл ее, не зная даже, чего ожидать. Внутри были документы.

Разрешение на выезд в страны Азии

Только прочитав первую строчку, Йост захлопнул папку и выронил сигарету. — Да ладно… — Да. Улыбка Томми была такой теплой, что хотелось расплакаться. — Его же невозможно достать, и если один из нас свалит это будет считаться нарушением… — Там два разрешения, — хмыкнул Томми. — И два билета на самолёт на вечерний рейс. На сегодняшний вечер. Йост, позабыв о сигарете, торопливо раскрыл папку снова — подписи, печати, имена, оформления… Все было правильно! Почти любая пара соулмейтов из Европы мечтала о таком документе больше, чем о чем бы то ни было другом. Наплевав на натянутость, холодность и страх Йост налетел на своего соулмейта с объятиями. — Спасибо спасибо спасибо… — Я хотел бы добыть их раньше, но бюрократы требовали времени, пытались оттянуть… — пробормотал Томми ему в макушку, отводя сигарету в сторону. — Ну так что, докуриваем и погнали? — Да!