Пей до дна

Солнце нагло пробивалось сквозь щель между шторами, рисуя золотую полосу поперек письменного стола. Для любого другого человека этот луч был бы просто раздражающим бликом на мониторе. Для Ландо Норриса, известного под ником landont, это был вызов эстетике. Он довольно потянулся в своем геймерском кресле, закинув руки за голову. Черная футболка с логотипом его любимого энергетика задралась, открывая загорелый живот. Тело приятно ныло после вчерашнего марафона — восемь часов напряжения, криков в микрофон и адреналина. Ландо перевел взгляд на стол. Картина радовала глаз. Два монитора — основной, изогнутый, и вертикальный для чата — стояли идеально ровно. Клавиатура, мышка, коврик с персонализированной подсветкой — все сияло чистотой. Микрофон гордо возвышался слева, словно маленький памятник его популярности. Но главным украшением стола был стакан. Высокий, неоново-желтый, с матовыми разводами от конденсата и наклейкой в виде забавного логотипа его стрима — улыбающаяся гоночная машинка с надписью «Landont». Внутри, на дне, одиноко лежал кубик тающего льда, а стенки были покрыты липкими разводами от выпитой до дна колы. Ландо вздохнул с притворной грустью. «Красота требует жертв, — подумал он, разглядывая стакан. — И уборки. Но уборку пусть требует с кого-нибудь другого». Рядом со стаканом, словно верный страж, стояла запечатанная банка энергетика Monster. Но не простая, а лимитированная серия — коллаборация с самим Ландо! На ярко-желтой банке красовался его стилизованный портрет в гоночном шлеме и подпись: «LANDONT EDITION — ЗАРЯЖАЙСЯ КАК ЧЕМПИОН». Ландо ухмыльнулся, проведя пальцем по банке. Тысячи фанатов по всему миру покупали это, чтобы быть ближе к нему. А он сам сегодня даже не открывал ее. Зачем, если можно было просто налить колу в стакан из двухлитровки в холодильнике? Эстетика важнее. Он бросил взгляд на пустую банку из-под колы, стоящую в углу стола. Мусор. Нарушает композицию. Надо будет попросить Оскара выбросить. Мысль об Оскаре заставила его улыбнуться шире. Оскар Пиастри. Его парень. Его тихая гавань. Его личный ассистент по жизни, который почему-то до сих пор не потребовал зарплату. Ландо снова посмотрел на стакан. Вкус колы уже забылся, но на языке все еще ощущалась приятная сладость. Он постучал ногтем по стеклу. Лед тихо звякнул. «Надо бы выкинуть, — лениво пронеслось в голове. — Но Оскар сейчас придет из душа и увидит. Он же фанат порядка. Он уберет. Он всегда убирает». С этой успокаивающей мыслью Ландо прокрутился в кресле, разглядывая комнату. На кровати валялся плед, на тумбочке — забытый ноутбук, на полу — пара носков. Легкий бардак, который создавал ощущение обжитого уюта. Идеальный баланс между «я популярный стример» и «я живой человек». Из ванной донесся звук льющейся воды. Оскар уже в душе. Ландо зевнул, прикрывая рот ладонью, и принялся лениво листать ленту в телефоне, краем глаза поглядывая на залитый солнцем стол и этот прекрасный, идеально расположенный пустой стакан, который совсем скоро кто-то уберет за него. Он даже не подозревал, что этот стакан станет главным героем.

***

Ландо настолько глубоко завис в ленте, что звук открывшейся двери ванной долетел до его сознания с задержкой в пару секунд. Он поднял голову и почувствовал, как привычно теплеет внутри. В дверях спальни стоял Оскар. Влажные волосы были взъерошены полотенцем, которое он лениво накинул на плечи. На нем были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, открывающие взгляду рельефные мышцы и влажную после душа кожу. Капли воды все еще блестели на ключицах. Ландо сглотнул. Каждый раз, видя Оскара после душа, он чувствовал себя героем дешевого подросткового романа. Они встречаются уже почти год, а его все так же пробивает на нервный смешок при виде этого австралийского спокойствия и красоты. — Проснулся, соня? — голос Оскара был низким и слегка хриплым после сна. Он говорил с этим своим ленивым акцентом, от которого у Ландо каждый раз подкашивались колени. — Я не спал! — возмутился Ландо, отбрасывая телефон на кровать. — Я медитировал. Настраивался на продуктивный день. — Ага, — Оскар усмехнулся уголком губ и прошел в комнату. — Я слышал, как твоя «медитация» издавала звуки из тиктока. Ландо надул губы, но сдерживать улыбку не мог. Оскар подошел к креслу и Ландо, не сговариваясь, приподнялся, чтобы получить свой утренний поцелуй. Короткий, легкий, почти невесомый — Оскар чмокнул его в уголок губ и сразу отстранился, но Ландо успел вдохнуть запах его геля для душа — свежий, с нотками мяты и чего-то древесного. — Опять всю ночь играл? — Оскар провел рукой по лохматым кудрям Ландо, приглаживая их. — Мешки под глазами вижу. — Это тень так падает! — возмутился Ландо, но тут же прижался щекой к его теплой ладони, как довольный кот. — И вообще, я тренировался. У меня же стрим сегодня. Надо быть в форме. Это работа, между прочим! — Работа, — эхом отозвался Оскар. Его взгляд скользнул по столу. Ландо внутренне подобрался, проследив за его глазами. На столе царил относительный порядок, если не считать пустого стакана, банки энергетика и разбросанных проводов. И носков на полу. И пледа на кровати. Но Оскар, как истинный столп порядка, не стал устраивать скандал. Он просто подошел к столу и, действуя на абсолютном автопилоте, взял тот самый неоново-желтый стакан с одиноким кубиком льда на дне. — Сто раз просил же, — спокойно сказал Оскар, поворачивая стакан в руках и рассматривая липкие разводы на свету. — «Ландо, пожалуйста, доноси хотя бы до кухни». Но нет. У меня, видимо, тайная миссия — быть твоим личным Бетменом-уборщиком. — Но ты же мой Бетмен! — Ландо состроил самые невинные щенячьи глазки, на которые был способен. Он сполз с кресла и подошел к Оскару, обвивая его руками за талию со спины и утыкаясь носом между лопаток. Кожа после душа была прохладной и мягкой. — Мой личный супергерой. Убираешь зло… то есть, пустые стаканы. Оскар хмыкнул, но руку с зажатым стаканом не опустил. Свободной ладонью он накрыл руки Ландо, сцепленные у него на животе. — Твоя логика пугает меня, Норрис. — Моя логика гениальна, Пиастри, — пробормотал Ландо куда-то в его позвоночник. — И между прочим, я создаю рабочие места. Ты у меня официально трудоустроен. Должность — главный по объятиям и выносу стаканов. — Зарплата? — Неограниченное количество моей любви и обнимашек, — Ландо чмокнул его между лопаток. — Иди сюда, я сейчас выплачу аванс. Оскар тихо рассмеялся — этим своим редким, глубоким смехом, от которого у Ландо внутри всегда разливалось тепло. Он развернулся в кольце его рук, все еще держа стакан в одной руке, и посмотрел сверху вниз на своего растрепанного, сонного, но до невозможности любимого парня. — Ты неисправим, — сказал Оскар, но в голосе не было ни капли злости. Только усталая нежность. — Знаю, — Ландо сиял. — Поэтому ты меня и любишь. Оскар покачал головой, но не стал спорить. Он наклонился и поцеловал Ландо уже по-настоящему — дольше, глубже, заставляя того забыть, о чем они вообще говорили. Ландо привстал, запуская пальцы во влажные волосы Оскара на затылке. Когда они оторвались друг от друга, в комнате стало заметно жарче. — Ладно, — голос Оскара сел еще больше. — Я пока отойду, — он кивнул на стакан. — Отнесу это на кухню. — Угу, — Ландо все еще был в тумане поцелуя. Он кивнул, не совсем понимая, что происходит. Оскар, с зажатым под мышкой стаканом и полотенцем на плече, вышел из комнаты. Ландо плюхнулся обратно в кресло, довольно улыбаясь. Он проводил взглядом дверь и уставился на стол. Стакан, который только что унес Оскар, оставил после себя пустоту. Но на столе, чуть правее клавиатуры, стоял еще один стакан. Точно такой же. Неоново-желтый. С наклейкой «Landont». Только этот был абсолютно пуст. Ни льда, ни разводов от колы. Идеально чистый, если не считать легкой пылинки на ободке. Ландо моргнул. «Амм, — подумал он. — А второй откуда?» В памяти смутно забрезжило, что вчера он брал два стакана. Один для колы, второй... для воды? Или для чего-то еще? Он попытался вспомить вчерашний вечер, но мозг, разморенный утром, поцелуем и общей ленью, выдавал только обрывки: стрим, донаты, смешной момент с фейлом в игре, потом... Потом темнота. «Да ладно, неважно, — решил Ландо, отмахиваясь от мыслей. — Оскар все равно придет и разберется. Он же главный по стаканам». Он снова потянулся к телефону, чувствуя себя абсолютно счастливым и беззаботным. Ландо листал ленту, краем глаза поглядывая на пустой стакан, маячивший на периферии зрения. И вдруг его накрыло воспоминание. Три месяца назад. Тоже утро. Тоже бардак на столе. Они с Оскаром пили кофе на кухне. Ландо тогда пытался объяснить свою, как он считал, гениальную систему. — Ну слушай, это же элементарно! — Ландо размахивал кружкой с кофе, расплескивая жидкость. — Когда я играю, у меня руки заняты. Контроллер, клавиатура, мышь. А если у меня после стрима внезапно возникает... ну... потребность? Оскар поднял бровь, отпивая свой черный кофе без сахара. — Какая потребность? В туалет сходить? — Нет! — Ландо возмутился. — Физиологическая! — он понизил голос, хотя на кухне никого не было. — Ну... сам понимаешь. Когда адреналин, игра эмоциональная, и тут еще чат подливает масла в огонь... бывает, знаешь, перевозбуждаешься. Оскар поперхнулся кофе. — Ландо, ты серьезно сейчас? За завтраком? — А что такого? Мы взрослые люди! — Ландо был невозмутим. — Так вот. Вставать и идти в ванную — это ломать весь настрой. Я могу потерять концентрацию. Пропустить важный момент стрима. Подвести команду! Ты же знаешь, я играю и после стрима. — И твое решение? — голос Оскара звучал так, будто он уже боялся ответа. — Стакан! — торжественно объявил Ландо, будто представлял новый раздел в энциклопедии. — Рядом со столом всегда есть стакан. Пустой. Я в него... ну, решаю вопрос. А утром ты его убираешь. Оскар молчал секунд десять, просто глядя на Ландо. Потом поставил кружку на стол и очень медленно, очень спокойно спросил: — То есть, по-твоему, нормально, что я каждое утро мою посуду, в которую ты... дрочил? — Ну, — Ландо пожал плечами с абсолютно невинным видом, — ты же моешь тарелки, в которых я ел. Чем это принципиально отличается? — Ландо. — Что? — Ты ешь из тарелок вилкой. Ты не... не оставляешь в них... — Оскар замялся, подбирая слово. — Биологический материал. — Оскар, это просто сперма, — Ландо закатил глаза. — Стерильнее, чем твой кофе. И вообще, я же не прошу тебя голыми руками это трогать! Просто поставь в посудомойку. Машина все отмоет. Оскар тогда только покачал головой и ушел в комнату, бормоча что-то про австралийскую выдержку и британское воспитание, которые сейчас столкнулись. Но, Ландо прекрасно знал, стаканы Оскар все равно убирал. Каждый раз. Молча, без лишних слов, с каким-то обреченным выражением лица. И ни разу не устроил скандала. «Потому что любит, — довольно думал Ландо, вспоминая тот разговор. — Потому что я его маленький, но очень любимый Ландо. И он знает, что я без него пропаду». Ландо отвлекся от телефона и посмотрел на пустой стакан. Теперь, когда память освежила тот диалог, он вдруг осознал, что этот стакан — не просто мусор. Это его личная система. Удобно. Гигиенично (относительно). И главное — Оскар все равно уберет. Он довольно улыбнулся собственной гениальности и перевел взгляд на банку Монстра. Банка с лицом Ландо ухмылялся ему с этикетки. — Ты меня понимаешь, — шепнул Ландо банке. — Мы, звезды, должны быть немного эксцентричными. Оскар вышел, вытирая влажные руки полотенцем, и направился в их общую спальню. Ландо сделал вид, что увлечен настройками на мониторе. Он не заметил, как Оскар, проходя мимо стола, бросил быстрый взгляд на пустой стакан. Взгляд, в котором мелькнуло что-то... странное. Не раздражение. Не усталость. Что-то похожее на зарождающийся план. Но Ландо уже уткнулся в монитор, напевая под нос мелодию из вчерашнего стрима. Он чувствовал себя в полной безопасности. Рядом с ним стоял пустой стакан, готовый к использованию. Рядом с пустым стаканом стояла банка Монстра с его улыбающимся лицом. А из соседней комнаты доносился шорох — Оскар что-то делал, думая о чем-то своем. Идеальное, беззаботное утро. Оскар вышел из спальни уже одетый — свободная белая футболка, которая так шла к его коже, и те же серые штаны. В руках он держал спортивную сумку. — Ландо, — позвал он, застегивая молнию на сумке. — Я в зал. Часа на полтора-два. Ландо оторвал взгляд от монитора, на котором все еще была открыта программа для стрима. — Опять? — в его голосе послышались капризные нотки. — Ты вчера тоже ходил. У тебя там что, личный тренер? Или ты просто прячешься от моего бардака? Оскар усмехнулся, подходя к креслу Ландо и останавливаясь прямо перед ним. Ландо пришлось задрать голову, чтобы смотреть на него снизу вверх. Ему нравилось это положение. Нравилось чувствовать себя маленьким рядом с Оскаром. — Если бы я прятался от твоего бардака, — спокойно сказал Оскар, — мне пришлось бы эмигрировать в другую страну. А я просто хочу поддерживать форму. — Ты и так в идеальной форме, — выдохнул Ландо, проводя ладонями по ногам Оскара, от коленей вверх, останавливаясь на бедрах. Ткань штанов была мягкой и теплой под пальцами. Оскар перехватил его руки и сжал их в своих ладонях. — Хулиган, — сказал он тихо, с той особенной интонацией, которая предназначалась только Ландо. — Я серьезно. Нужно сходить. — Знаю, — Ландо вздохнул и отпустил его. — Иди. Но без тебя скучно. — Скучно? — Оскар приподнял бровь. — У тебя стрим через пару часов. Ты будешь общаться с тысячами людей. — Это не то, — Ландо надул губы. — Они не обнимут меня, когда я проиграю. И не скажут, что я молодец, даже если я буду играть отвратительно. Оскар склонился и поцеловал его в макушку — невесомо, бережно, оставляя на темных кудрях тепло своих губ. — Я позвоню, — пообещал он. — Или хотя бы напишу. А ты пока подготовься к стриму. И постарайся не устроить здесь апокалипсис за два часа. — Никаких обещаний, — хитро прищурился Ландо. Оскар покачал головой с выражением "что я с тобой буду делать" и направился к выходу. У самой двери он обернулся. — Ландо. — М? — Я тебя люблю. Даже когда ты разводишь бардак. Дверь закрылась, оставив Ландо одного в комнате. Он еще несколько секунд тупо смотрел на дверь, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. «Блять, — подумал он. — Как я вообще так влюбился? И как он любит настолько меня?» Потом тряхнул головой и вернулся к реальности. Два часа. Два часа до стрима. Нужно проверить настройки, звук, освещение, подготовить пару игр... Но сначала — лента. Ландо провалился в телефон с головой. Тикток, инстаграм, снова тикток. Алгоритмы знали его лучше, чем он сам — через пять минут пролистывания лента превратилась в идеальный коктейль из мемов про стримеров, смешных видео с котами и... Оскара. Ландо даже не сразу понял, что произошло. Он просто листал, листал, и вдруг его большой палец замер над экраном. На видео был Оскар. Короткий ролик, выложенный им самим пару дней назад. Оскар стоял в тренажерном зале перед большим зеркалом. Черная майка, открывающая плечи и руки, свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. В наушниках, с отрешенным лицом, он делал становую тягу. Ландо смотрел, как напрягаются мышцы на его спине, как Оскар медленно выдыхает, опуская штангу. Пот еще не выступил, но дыхание уже участилось. На груди выступила легкая испарина. В описании было просто: «Утро в зале. Личный рекорд? Посмотрим». Ландо пересмотрел видео три раза. Потом еще два. На четвертом разе он поймал себя на том, что его дыхание сбилось, а в штанах стало тесно. — Вашу ж мать, — выдохнул он в пустоту комнаты. Он знал, что Оскар красивый. Он видел его голым сотни раз, трогал каждую часть его тела, знал, как пахнет его кожа после душа и как дрожит Оскар, когда Ландо делает ему приятно. Но вот так, со стороны, через экран телефона, это выглядело... иначе. Это выглядело как порнография. Только лучше. Потому что это был его Оскар. Ландо закусил губу, все еще глядя на застывший кадр, где Оскар выпрямляется, и майка задирается, открывая пресс. Пальцы сами потянулись лайкнуть видео, но он вовремя остановился. Общественность не знала, что они встречаются. Для всех Оскар был просто «другом Ландо», который иногда появлялся в кадре, иногда играл с ним в лорные игры, иногда молча сидел в углу, пока Ландо вел стрим. Фанаты строили теории, делали эдиты, писали фанфики (Ландо читал их тайком и краснел до ушей), но официально они были просто «близкими друзьями, которые живут вместе, потому что так удобно». Лайк от Ландо под таким видео вызвал бы волну слухов. Комментарии вроде «Оскар, а почему Ландо лайкнул?» или «РЕБЯТА ОНИ ТОЧНО ВСТРЕЧАЮТСЯ». Нельзя. Но смотреть — можно. Ландо включил видео снова. И снова. И снова. Рука сама собой опустилась ниже. Это не было чем-то особенным. Для Ландо это была рутина, такая же привычная, как почистить зубы или проверить уведомления. Он даже не задумывался об этом как о чем-то постыдном. Просто физиология. Просто потребность. Просто приятно. Телефон стоял на столе, прислоненный к банке Монстра с его собственным лицом. На экране замер Оскар — тот самый кадр, где он выпрямляется после тяги, майка задрана, на лице сосредоточенность. Ландо смотрел на это изображение и чувствовал, как внутри закипает знакомое тепло. Он откинулся в кресле, прикрыв глаза на секунду, потом открыл и снова посмотрел на фото. Вторая рука уже сама потянулась к столу, нашаривая что-то пустое. Стакан. Тот самый второй стакан, чистый и пустой, стоял на краю стола, там, где Ландо его оставил. Он пододвинул его ближе, даже не глядя, полностью сосредоточившись на экране телефона. Оскар смотрел на него с фотографии. Строгий, сосредоточенный, красивый до невозможности. Ландо представил, что Оскар здесь. Что он стоит на коленях перед ним. Что он делает это сам, своими губами, своими руками. От этой мысли внутри все сжалось. Движения стали быстрее, дыхание сбилось. Ландо кусал губы, стараясь не издавать лишних звуков — привычка, выработанная годами жизни не одному. Финал наступил быстро. Слишком быстро. Ландо выдохнул, расслабляясь в кресле, и машинально, даже не глядя, опустил руку вниз, направляя все в стакан. Ландо еще минуту сидел неподвижно, приходя в себя, потом открыл глаза и посмотрел на телефон. Видео все еще было на паузе. Оскар замер в своем спортивном величии. — Прости, — шепнул Ландо телефону, глупо улыбаясь. — Сам виноват. Не надо было такое выкладывать. Он поставил стакан обратно на стол. Рядом с банкой Монстра. Рядом с клавиатурой. На видном месте. Потом зевнул, потянулся и подумал: «Надо бы проверить настройки». Стакан остался стоять. Но Ландо не присматривался. Для него это был просто стакан. Пустой стакан, который скоро уберет Оскар. Он перевел взгляд на монитор и принялся щелкать мышкой, проверяя звук. Мысли уже переключились на стрим, на игры, на чат. Через десять минут он уже напевал себе под нос, настраивая яркость на веб-камере, и совершенно забыл о том, что произошло. Стакан стоял на столе и ждал.

***

Ландо настолько увлекся настройками, что не услышал, как открылась входная дверь. Он сидел в кресле, поджав одну ногу под себя, и что-то увлеченно читал в чате дискорда. — Я вернулся. Голос Оскара раздался прямо за спиной. Ландо дернулся на месте и резко обернулся. Оскар стоял в дверях комнаты. Все еще в той же одежде, но теперь уставший, с влажными волосами, прилипшими ко лбу, с легкой краснотой на лице после тренировки. Футболка прилипла к груди, подчеркивая каждую мышцу. В руках он держал бутылку с водой и полотенце на плече. — С-сука! — выдохнул Ландо, прижимая руку к сердцу. — Напугал! Предупреждать же надо! — Я звонил в дверь, — Оскар усмехнулся, проходя в комнату. — Три раза. Ты либо оглох, либо очень увлекся. — Я настраивал стрим, — буркнул Ландо, отворачиваясь обратно к монитору. Он чувствовал, как к лицу приливает жар. Сердце колотилось не только от испуга. Оскар стоял в двух метрах от него, пахнущий потом и спортзалом, с этим своим расслабленным видом, и Ландо вдруг остро вспомнил, чем он занимался всего пятнадцать минут назад. На кого он дрочил. На чье видео. Оскар подошел ближе, бросил сумку на пол у кровати и, прежде чем Ландо успел среагировать, наклонился и чмокнул его в макушку. Просто. Легко. Будто так и надо. — Привет, — сказал Оскар, выпрямляясь. — Привет, — выдавил Ландо, чувствуя, как горят уши. Оскар отошел к столу, чтобы поставить бутылку с водой, и его взгляд упал на два стакана. Один, с остатками колы, стоял у микрофона. Второй, чистый с виду, — у банки «Монстра». — Ландо, — голос Оскара звучал ровно. Спокойно. Но Ландо вдруг напрягся. — М? — Ты опять. Оскар взял в руки стакан. Тот самый. Поднес к свету, сощурился, рассматривая мутноватые разводы на донышке. — Оскар, я... — Ландо замялся, чувствуя, как краска заливает щеки. — Я просто не успел. Ты же рано пришел. Я думал, ты через два часа. — Я сказал, полтора-два. Прошло полтора, — Оскар поставил стакан обратно на стол, но не убрал. Просто оставил стоять. — Ландо. Ну сколько можно? — Я уберу! — выпалил Ландо. — Честно! Вот сейчас встану и уберу! — Когда? — Прямо сейчас! Он дернулся встать, но Оскар вдруг положил руку ему на плечо, останавливая. Легко, но весомо. — Сиди, — сказал он. — Я сам уберу. Как всегда. Ландо замер. В голосе Оскара не было злости. Вообще никаких эмоций, кроме легкой усталой усмешки. И от этого стало еще стыднее. — Прости, — выдохнул он, глядя в монитор. Оскар убрал руку с его плеча, прошелся по комнате, собирая разбросанные носки. — За что именно ты просишь прощения? — спросил он буднично. — За то, что опять оставил стакан? Или за то, что смотрел мои видео из зала? Ландо подавился воздухом. — Ч-что? — Я видел, — Оскар даже не обернулся. Продолжал собирать носки. — Уведомление пришло. «Ландо Норрис смотрит ваш профиль». Телефон же синхронизирован. Тишина. Гробовая тишина. Ландо чувствовал, как горит не только лицо, но и шея, и уши, и, кажется, даже кончики пальцев. Он открывал рот и закрывал, не в силах выдать ни звука. Оскар наконец обернулся, и в его глазах плясали чертики. — И как тебе? — спросил он совершенно серьезно. — Достойный контент? Личный рекорд оценил? — Оскар! — ответил Ландо, закрывая лицо руками. — Зачем ты так?! Это не смешно! — А кто сказал, что я шучу? — Оскар подошел ближе, остановился прямо перед креслом. — Я серьезно спрашиваю. Тебе понравилось? Ландо убрал руки от лица и посмотрел на него снизу вверх. Оскар стоял, возвышаясь над ним, и улыбался. Той самой улыбкой, от которой у Ландо подкашивались колени даже после года отношений и двух лет передружбы. — Ты придурок, — выдохнул Ландо. — Знаю, — Оскар наклонился и снова поцеловал его в макушку. — Но ты меня такого любишь. Ландо дернулся, поймал его за футболку и притянул к себе, утыкаясь лицом в живот. Оскар рассмеялся тихо и положил руку ему на затылок, перебирая кудри. — Я серьезно уберу стакан, — пробубнил Ландо куда-то в ткань футболки, пахнущую потом и спортом. — Вот честно. — Ага, — Оскар поглаживал его по голове. — Обязательно. Прямо сейчас. — Ну Оскар! — Ладно-ладно, — Оскар отстранился, все еще улыбаясь. — Иди настраивай свой стрим. Я сам уберу. И носки твои заберу. И вообще, я сегодня добрый. Ландо посмотрел на него с благодарностью и облегчением. Щеки все еще горели, но внутри разливалось знакомое тепло — то самое, которое появлялось только рядом с Оскаром. — Ты лучший, — выдохнул он. — Знаю, — Оскар подмигнул и вышел из комнаты, унося с собой два стакана — один с остатками колы, другой — с тем, что Ландо оставил после себя. Ландо откинулся в кресле и выдохнул. «Ну и денек, — подумал он. — А стрим еще даже не начался». Он посмотрел на банку Монстра с собственным лицом. Ландо с банки ухмылялся ему в ответ. — Заткнись, — буркнул Ландо банке и вернулся к настройкам. Из кухни доносился шум воды — Оскар мыл посуду. Все было обыденно. Привычно. Идеально.