Пей до дна

Вернемся на минуту назад — за несколько минут до того, как Ландо вырубил стрим. Чат кипел. Ландо сидел красный, пытаясь собраться с мыслями. И в этот момент пришел тот самый донат. lando_scar_lover отправила «@ долларов. Система озвучила донат своим обычным механическим голосом: «Спасибо за донат от lando_scar_lover! Комментарий:...» Ландо прочитал комментарий вслух, потому что так делал всегда — зачитывал донаты в эфир. Это было автоматически, на рефлексе. Он не подумал. — «Ландо, это было потрясающе. Но знаешь, что было бы еще смешнее? Если бы это была не твоя сперма, а Оскара. Представь лицо. Ладно, я пошла рисовать арт. Целую, твоя главная ландоскарщица». Он прочитал — и замер. Голос сорвался на последних словах. Горло перехватило. — Да ну вас... — пробормотал он, глядя в монитор невидящими глазами. — Оскар просто друг... хватит писать дичь... Но голос звучал неубедительно. Даже для него самого. Чат это услышал. Чат это увидел. detective: ОН ПОКРАСНЕЛ truth_Seeker: ЛАндо ты ЧЕ ol_again: ГОЛОС ДРОГНУЛ shipper_heart: ОНИ ТОЧНО ВСТРЕЧАЮТСЯ meme_lord: ЛАНДО НЕ УМЕЕТ ВРАТЬ fan_4ever: СКРИНШОТ, СКРИНШОТ, СКРИНШОТ Ландо чувствовал, как горят щеки. Как уши становятся пунцовыми. Как внутри все сжимается от ужаса. Он ляпнул про то, что дрочит в стаканы. Это было плохо, но это можно было пережить — ну, чудак, ну, бывает, посмеются и забудут. Но этот донат... этот намек про Оскара... и его реакция... Он же только что подтвердил всё, о чем шептались шипперы годами. — Ребят, — начал он, но голос сорвался. — Мне надо идти. Правда. Спасибо за стрим, всем пока. Он нажал кнопку завершения, даже не дождавшись, пока погаснет экран. В комнате стало тихо. Ландо сидел в кресле и смотрел в одну точку. Сердце колотилось где-то в ушах. Потом он перевел взгляд на стакан. Тот самый стакан. Стоял на столе. Темно-синий, матовый, непрозрачный. Внутри плескалась жидкость, которую он выплюнул. Мысли в голове метались, как угорелые. «Оскар убрал один стакан. Оставил этот. Сказал, что убрал тот, который я использовал. Но этот стоял на месте стакана с колой. Я думал, в нем кола. А там было... Что там было?» Он закрыл глаза и попытался вспомнить вкус. Но не мог — он выплюнул слишком быстро. Только ощущение — теплое, соленое, густое. «Это была не кола. Это точно была не кола. Но это было похоже на...» Ландо открыл глаза и посмотрел на стакан. «Нет. Этого не может быть. Оскар не мог. Он же... он же просто убирает. Он всегда убирает». Но в голову уже заползла мерзкая, липкая мысль. «А если он не убрал? Если он... заменил? Если это... его?» Ландо сглотнул. Горло пересохло. Он встал, на негнущихся ногах подошел к двери и вышел в коридор. Спальня была в конце. Свет горел. Он толкнул дверь.

***

Оскар лежал на кровати. Мокрые после душа волосы были взъерошены, на плечи накинуто полотенце. Белая футболка свободно облегала торс, спортивные штаны сидели низко на бедрах. В одной руке он держал телефон, в другой — наушник, который только что вынул из уха. Увидев Ландо в дверях, Оскар поднял взгляд и... улыбнулся. Не той теплой, ласковой улыбкой, которой обычно встречал его после стрима. Другой. Хитрой. Довольной. С прищуром. — О, — сказал Оскар спокойно, откладывая телефон на кровать. — Стрим уже закончился? А я как раз пересматривал запись. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Забавный момент с тем стаканом, да? Ландо застыл в дверях. Он открывал рот и закрывал, как рыба, выброшенная на берег. Краска заливала щеки, шею, уши. Руки дрожали. — Ты... — выдавил он наконец. Голос звучал хрипло, незнакомо. — Ты видел? — Видел, — Оскар кивнул, не меняя выражения лица. — Очень познавательно. Я теперь знаю, что мой парень дрочит в стаканы и рассказывает об этом тысячам людей. — Ты... — Ландо сделал шаг вперед, потом еще один. Остановился посередине комнаты, сжимая и разжимая кулаки. — Оскар. Какого черта?! — В смысле? — Оскар приподнял бровь, изображая непонимание. Хотя в глазах плясали чертики. — Ты почему не убрал стакан?! — выпалил Ландо. Голос сорвался на фальцет. — Я же просил! Ты всегда убираешь! А сегодня оставил! И я... я... я только что на всю аудиторию рассказал, что дрочу за столом! Он замолчал, тяжело дыша. В глазах защипало — то ли от злости, то ли от стыда. Оскар смотрел на него спокойно. Слишком спокойно. — Ландо, — сказал он ровно. — Я убрал. — Что? — Ландо моргнул. — Как убрал? Там же стоял... На столе был один стакан! — Именно, — Оскар кивнул. — Один. Потому что второй я убрал. Ландо замер, переваривая информацию. — Подожди... — медленно проговорил он. — Ты убрал тот стакан? Который я... ну... — Который ты использовал сегодня утром, да, — спокойно подтвердил Оскар. — Пока меня не было. Я зашел, увидел два стакана, один пустой с характерным содержимым, и убрал его. Как всегда. Ландо сглотнул. — А второй? — спросил он шепотом. — Второй стакан... с колой... Оскар выдержал паузу. Длинную. Тягучую. Такую, что Ландо успел покрыться холодным потом. — А второй стакан, — сказал Оскар, глядя ему прямо в глаза, — я тоже убрал. Только немного позже. Ландо не дышал. — Твою я вылил, — продолжил Оскар всё тем же ровным тоном. — Стакан вымыл и поставил сушиться. А тот, что был с колой... я взял, вылил колу и... Он замолчал, давая Ландо возможность додумать самому. — Нет, — прошептал Ландо. — Нет-нет-нет... — И поставил обратно на стол, — закончил Оскар. — Только содержимое было уже другое. Ландо стоял, открыв рот, и смотрел на Оскара круглыми глазами. До него медленно, по миллиметру, доходил весь ужас ситуации. Он не выпил свою сперму. Он выпил... попытался выпить... сперму ОСКАРА. Которую Оскар специально туда налил. Которую Оскар оставил на столе, зная, что Ландо будет пить. Которую Ландо сейчас чуть не проглотил в прямом эфире перед тысячами зрителей. И про которую он ТОЛЬКО ЧТО рассказал всему чату. И про которую ему ТОЛЬКО ЧТО прислали донат с намеком. — Оскар, — выдохнул Ландо. Голос звучал глухо, как из бочки. — Ты... ты придурок. Он сделал шаг назад, наткнулся на дверной косяк и медленно сполз по нему на пол. Сел на корточки, обхватил голову руками и закрыл глаза. — Ты ебаный придурок, — повторил он в ладони. — Я только что рассказал всему интернету, что дрочу в стаканы. И мне прислали донат про твою сперму. А я еще покраснел и заикался. И теперь все знают. Все. ВСЕ. Он поднял голову и посмотрел на Оскара покрасневшими глазами. — Ты понимаешь, что ты наделал? Меня теперь весь интернет будет дразнить стаканом. Всю жизнь. До конца моих дней. Я умру, и на моих похоронах кто-нибудь поставит стакан на гроб. Оскар смотрел на него сверху вниз. Выражение его лица изменилось — хитрая улыбка сменилась чем-то более мягким. Почти нежным. — Ландо, — сказал он тихо. — Иди сюда. Ландо не двинулся. Оскар вздохнул, встал с кровати и подошел к нему. Опустился на корточки рядом, взял его за запястья и мягко отнял руки от лица. — Посмотри на меня, — сказал он. Ландо поднял глаза. Красные, влажные, злые и обиженные одновременно. — Я не со зла, — тихо сказал Оскар. — Ну, почти не со зла. — Почти, — эхом отозвался Ландо. — Я просто устал, — продолжил Оскар. — Устал каждый день убирать за тобой эти стаканы. Устал чувствовать себя прислугой. Устал молчать. Я хотел, чтобы ты понял. Чтобы ты сам увидел, к чему это приводит. — К тому, что я опозорился на весь интернет? — горько усмехнулся Ландо. — К тому, что ты наконец обратил внимание, — Оскар пожал плечами. — Да, способ дурацкий. Да, я перегнул. Но ты бы иначе не понял. Ты же Ландо. Ты не замечаешь ничего, пока оно не стукнет тебя по голове. Ландо хлюпнул носом. — Это называется «стукнуло по голове»? Это «стукнуло» по моей репутации, Оскар. — Репутация переживет, — Оскар усмехнулся. — Люди любят таких. Искренних. Глупых. Которые дрочат в стаканы и признаются в этом в прямом эфире. — Ты издеваешься, — простонал Ландо. — Немного, — согласился Оскар. — Но я тебя люблю. Он потянулся и поцеловал Ландо в лоб. Легко, невесомо, как целуют маленьких детей, когда они ударились и плачут. Ландо замер, а потом вдруг дернулся и ткнулся лицом ему в плечо. — Я тебя ненавижу, — пробубнил он в футболку. — Знаю, — Оскар погладил его по голове, зарываясь пальцами в кудри. — Я тебя тоже. Они сидели на полу в обнимку, и Ландо постепенно переставал дрожать. — Что мне теперь делать? — спросил он тихо. — Чат... они же теперь... — А что чат? — Оскар пожал плечами, насколько это было возможно в их положении. — Посмеются неделю, нарисуют мемов, напишут фанфиков, которые мы кстати потом вместе почитаем — и успокоятся. Через месяц у них будет новый скандал, и про твой стакан забудут. — Не забудут, — мрачно сказал Ландо. — Такое не забывают. — Забудут, — уверенно сказал Оскар. — Люди забывают всё. Главное, чтобы ты сам не зацикливался. Ландо помолчал, уткнувшись носом в его плечо. — Оскар, — сказал он вдруг. — М? — А то, что я... ну, в стакане... оно было твое? Пауза. — Да, — ответил Оскар спокойно. — Моё. — И ты специально... туда? — Да. — И знал, что я буду пить? — Знал. Ландо поднял голову и посмотрел на него с выражением глубочайшей обиды и восхищения одновременно. — Ты больной. — Твой больной, — поправил Оскар. И поцеловал его уже не в лоб, а в губы. Ландо выдохнул в поцелуй, расслабляясь. Руки сами собой обвили шею Оскара, притягивая ближе. Они целовались на полу, в свете лампы из коридора, и Ландо постепенно забывал о чате, о стаканах, о позоре. Оставался только Оскар. Теплый, родной, пахнущий душем и чем-то своим. — Я всё равно на тебя злюсь, — прошептал Ландо в перерыве между поцелуями. — Знаю, — ответил Оскар. — Я подожду. И поцеловал снова. Ландо уткнулся носом в плечо Оскара и шумно дышал, постепенно успокаиваясь после всего. Оскар гладил его по голове, перебирая спутанные кудри, и молчал. В комнате было тихо. — Оскар, — сказал Ландо наконец. Голос звучал глухо, потому что рот был прижат к футболке. — М? — А если бы я не выплюнул? Если бы я проглотил? Оскар усмехнулся. — Ты бы не проглотил. Ты же не любишь ничего необычного во рту. Помнишь, как ты в прошлом году попробовал устрицу и полчаса полоскал рот? — Это другое, — буркнул Ландо. — Устрицы — это гадость. — А моя сперма, значит, не гадость? Ландо дернулся и ткнул его кулаком в бок. — Заткнись! Я не это имел в виду! Оскар рассмеялся — тихо, довольно. — Ладно-ладно. Но если серьезно — ты бы выплюнул. Ты всегда выплевываешь то, что тебе не нравится. Даже брокколи, которую я готовил специально для твоего здоровья. — Брокколи — это преступление против человечества, — заявил Ландо. — А сперма? — Ты опять? — Молчу-молчу. Они помолчали еще немного. Ландо потерся щекой о плечо Оскара, как кот, и вздохнул. — Слушай, — сказал он тихо. — А зачем ты это сделал? Правда? Не шутки ради, а по-настоящему. Оскар перестал улыбаться. Его рука замерла в волосах Ландо. — Ты правда хочешь знать? — Да. Оскар отстранился чуть-чуть, чтобы видеть лицо Ландо. Посмотрел ему в глаза. — Я устал, Ландо. Не от тебя. От этого. — От стаканов? — От всего. От того, что я чувствую себя не парнем, а прислугой. От того, что ты даже не замечаешь, сколько я делаю для тебя каждый день. От того, что для тебя это норма — оставить стакан с... ну, ты понял... и уйти спать, зная, что я уберу. Ландо открыл рот, чтобы возразить, но Оскар мягко прижал палец к его губам. — Дай договорю. Я не жалуюсь. Правда. Я сам выбрал быть с тобой. Я знал, на что иду. Ты гений, ты потрясающий, ты смешной, ты мой. Но ты еще и ребенок, который не убирает за собой. И я устал быть взрослым за двоих. Он убрал палец и вздохнул. — Я не хотел тебя унизить. Честно. Я хотел, чтобы ты понял. Чтобы ты на своей шкуре почувствовал, что значит не проверять стаканы. Чтобы ты испугался. И запомнил. — Я испугался, — тихо сказал Ландо. — Я думал, что выпил свое. — А оказалось — мое, — усмехнулся Оскар. — Это не смешно! — Немного смешно. Признай. Ландо посмотрел на него и вдруг сдержал смех. Потом еще раз. А потом они оба рассмеялись — сначала тихо, потом громче, запрокидывая головы и хватаясь за стены, чтобы не упасть. — Боже, — простонал Ландо сквозь смех. — Я только что рассказал тысячам людей, что дрочу в стаканы. И мне прислали донат про твою сперму. И я покраснел. И теперь все знают, что мы... Он осекся. — Что мы? — поднял бровь Оскар. — Ну... — Ландо замялся. — Что ты не просто друг. — А кто я? — Ты знаешь. — Я хочу услышать. Ландо посмотрел на него исподлобья. Краска снова начала заливать щеки. — Ты мой парень, — буркнул он. — Доволен? — Очень, — улыбнулся Оскар. И поцеловал его в висок. — Ландо, — сказал Оскар после паузы. — Встань пожалуйста . — Зачем? — Встань. Ландо непонимающе поднялся, опираясь на стену. Ноги затекли от долгого сидения на полу. Оскар встал следом, и Ландо вдруг оказался прижат спиной к стене, а перед ним — Оскар. Близко. Очень близко. — Ты чего? — спросил Ландо, чувствуя, как сердце снова ускоряется, но уже по другой причине. Оскар не ответил. Он взял Ландо за руку и мягко, но настойчиво потянул к кровати. Сам сел на край, спиной к изголовью, и похлопал себя по коленям. — Иди сюда. Ландо замер. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Оскар, я не маленький... — Знаю. Но ты мой малыш. Иди сюда. Ландо помялся еще секунду, а потом шагнул вперед и осторожно уселся на колени Оскара, боком, свесив ноги. Оскар обхватил его руками за талию и притянул ближе, так что Ландо оказался прижат спиной к его груди. — Так лучше, — сказал Оскар ему в ухо. — Теперь поговорим. — Мы вроде говорили, — пробормотал Ландо, чувствуя, как тепло разливается по телу от этого положения. — Говорили. Но ты не дослушал. Оскар положил подбородок ему на плечо и заговорил тихо, в самое ухо, отчего по спине Ландо побежали мурашки. — Я люблю тебя. Ты знаешь. Но ты должен понять одну вещь. — Какую? — Я не буду убирать за тобой вечно. Не потому, что мне лень. А потому, что я хочу, чтобы ты был взрослым. Хотя бы иногда. Ландо молчал, переваривая. — Ты гений, — продолжил Оскар. — Ты потрясающий стример. Ты умеешь рассмешить тысячи людей. Ты умеешь быть нежным. Ты умеешь быть заботливым. Но ты не умеешь убирать за собой. И это... это мелочь, но из мелочей состоит жизнь. — Я понял, — тихо сказал Ландо. — Правда? — Правда. Я буду стараться. — Обещаешь? — Обещаю. Оскар поцеловал его в шею, чуть ниже уха. Ландо вздрогнул и прикрыл глаза. — И еще, — сказал Оскар между поцелуями. — Твой язык... — Мой язык? — выдохнул Ландо. — Твой язык опять тебя подвел. Ты рассказал всему интернету, какой ты развратник. — Я не специально... — Знаю. Но факт остается фактом. Теперь весь чат знает, что ты дрочишь в стаканы. И что у тебя скорее всего есть парень. И что ты пьешь не из тех стаканов. Ландо застонал, запрокидывая голову назад, на плечо Оскара. — Не напоминай. — Почему? Это мило. Ты мой маленький развратник, и теперь все об этом знают. — Я тебя ненавижу. — А я тебя люблю. Иди сюда. Оскар развернул его к себе лицом, все еще удерживая на коленях. Ландо оказался сидящим верхом, лицом к Оскару, ноги по бокам его бедер. Поза была откровенной, интимной, заставляющей сердце биться быстрее. — Оскар... — выдохнул Ландо. — Что? — Мы сейчас...? — А ты хочешь? Ландо посмотрел на него. На эти глаза, в которых плясали теплые искры. На эти губы, которые только что целовали его шею. На эти руки, которые держали его за талию так крепко и так нежно одновременно. — Хочу, — сказал он честно. — Но я все еще злюсь. — Я знаю, — улыбнулся Оскар. — Ты можешь злиться. Я подожду. — И я все еще смущенный. — Это красиво. — И я не знаю, что теперь делать с чатом. — А ты не думай о чате. Думай о нас. Ландо помолчал, глядя на него. — Ты правда считаешь, что я развратник? — Правда, — серьезно кивнул Оскар. — Мой развратник. Самый лучший. И поцеловал его. Поцелуй длился долго. Сначала нежный, почти робкий — Ландо все еще смущался, все еще прокручивал в голове события стрима. Но Оскар целовал уверенно, глубоко, заставляя забывать обо всем. Руки Оскара проскользнули под футболку Ландо, поглаживая горячую кожу поясницы. Ландо выдохнул в поцелуй и подался ближе, обвивая руками шею Оскара. — Оскар, — прошептал он, отрываясь от губ на секунду. — М? — А то, что в стакане... оно правда было твое? — Правда. — И ты... сам? — Сам. Пока ты настраивал стрим. Ландо представил эту картину — Оскар на кухне, со стаканом в руке, делающий то, что Ландо делал сотни раз. Но для Оскара это было впервые. Ради него. — Ты сумасшедший, — выдохнул он. — Твой сумасшедший. — И ты хочешь, чтобы я... — Я хочу, чтобы ты был со мной. Здесь и сейчас. А всё остальное подождет. Ландо посмотрел на него. На этого человека, который убирал за ним стаканы месяцами и молчал. Который придумал безумный план, чтобы достучаться до него. Который сейчас сидел перед ним, такой родной, такой любимый, и смотрел с той особенной нежностью, от которой у Ландо подкашивались колени. — Ты знаешь, — сказал Ландо тихо. — Я ведь правда люблю тебя. Даже когда ты делаешь такие вещи. — Знаю, — улыбнулся Оскар. — Я на это и рассчитывал. — И я правда постараюсь убирать стаканы. — Постарайся. — Но не сегодня. — Почему? — Потому что сегодня я хочу быть с тобой. Ландо потянулся и поцеловал его сам — глубоко, откровенно, обещая без слов всё, что не мог сказать. Оскар ответил, прижимая его ближе, валя на кровать, накрывая своим телом. Футболки полетели на пол. Штаны последовали за ними. Ландо лежал на спине, глядя на Оскара сверху, и чувствовал, как от одного этого взгляда внутри закипает жар. — Оскар, — выдохнул он. — М? — Сделай так, чтобы я забыл про этот дурацкий стрим. Оскар усмехнулся и наклонился к его уху. — Постараюсь. Оскар нависал над Ландо, опираясь на локти, и смотрел сверху вниз с выражением, от которого у Ландо внутри всё плавилось. В этом взгляде было всё: любовь, нежность, легкая насмешка и что-то еще — темное, голодное, от чего перехватывало дыхание. — Знаешь, — сказал Оскар тихо, почти шепотом, — я смотрел твой стрим. Ландо застонал и закрыл лицо руками. — Оскар, не надо. Пожалуйста. Не напоминай. — Почему? — Оскар мягко отнял его руки от лица и прижал их к кровати по бокам от головы Ландо. — Мне понравилось. Ты был такой... искренний. — Я был в ужасе, — пробормотал Ландо, глядя снизу вверх. — Я думал, что выпил свое. — А выпил мое, — усмехнулся Оскар. — Ну, почти выпил. — Я выплюнул! — Я знаю. Жаль. Я старался. Ландо дернулся, пытаясь высвободить руки, но Оскар держал крепко. — Ты невозможный, — выдохнул Ландо. — Тебе лишь бы подколоть. — Мне лишь бы ты был счастлив, — поправил Оскар, и в его голосе вдруг исчезла насмешка. — И чтобы ты наконец понял, что я не железный. Ландо замер, глядя на него. — Я понял, — сказал он тихо. — Правда. Прости. — Ты уже извинялся. — Я еще раз извиняюсь. — Принято, — улыбнулся Оскар. — Но знаешь, чего я хочу сейчас? — Чего? — выдохнул Ландо, чувствуя, как сердце ускоряет бег. — Я хочу, чтобы ты закрыл свой красивый ротик. И поцеловал его. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Если на полу они целовались нежно, успокаивающе, то сейчас Оскар целовал жадно, глубоко, со всей страстью, которую сдерживал последние несколько часов. Ландо выдохнул ему в рот и расслабился, позволяя делать что угодно. Оскар отпустил его запястья и скользнул руками вниз, по бокам, по талии, сжимая бедра и притягивая ближе. Ландо выгнулся навстречу, обвивая ногами его талию. — Оскар, — выдохнул он в перерыве между поцелуями. — М? — Ты меня сейчас задушишь. — Потерпишь. — Нахал. Они целовались снова и снова, и Ландо чувствовал, как тает где-то в районе грудной клетки. Оскар целовал его губы, щеки, подбородок, спускался ниже, к шее, к ключицам, оставляя за собой влажную дорожку. — Оска-а-ар, — протянул Ландо, запрокидывая голову и открывая шею для поцелуев. — Ты меня сейчас с ума сведешь. — А ты думал, я просто так тебя прощу? — Оскар поднял голову и посмотрел на него с хитрой улыбкой. — Нет, малыш. За всё надо платить. — Чем? — Ландо прикусил губу, глядя на него из-под ресниц. Это был его коронный взгляд — кокетливый, невинный и развратный одновременно. Оскар замер, глядя на это выражение лица. — Ты специально, да? — спросил он хрипло. — Что? — Ландо моргнул, делая вид, что не понимает. — Я ничего. — Ты знаешь, что когда ты так смотришь, я готов на всё? — Правда? — Ландо улыбнулся уголками губ. — На что именно? Оскар снова впился в его губы поцелуем, теперь уже почти грубым. Ландо засмеялся прямо в поцелуй, но смех быстро перешел в стон, когда Оскар прикусил его нижнюю губу. — Не смейся, — прошептал Оскар. — Я серьезно. — Я и не смеюсь, — выдохнул Ландо, глядя на него снизу вверх с этим своим выражением. — Я просто думаю, как мне повезло. — Это тебе повезло? — Мне, — кивнул Ландо. — У меня есть ты. Который даже мои стаканы убирает. И который придумывает безумные планы, чтобы до меня достучаться. И который сейчас... Он провел рукой по груди Оскара, вниз, к животу, еще ниже, останавливаясь на поясе штанов. — Который сейчас здесь. Со мной. Оскар перехватил его руку и прижал к кровати. — Ландо. — М? — Ты кокетка. — Я знаю, — улыбнулся Ландо. — Тебе же нравится. — Бесит, — сказал Оскар, но в глазах плясали чертики. — И нравится. Одновременно. — Такова моя миссия — держать тебя в тонусе. — Твоя миссия — заткнуться и делать, что я скажу. — О-о-о, — протянул Ландо, приподнимая бровь. — Командуешь? — Командую, — подтвердил Оскар. — Имею право. Ты мой стакан выпил. — Я выплюнул! — Технически. — Оскар! — Что? Я просто напоминаю, кто тут должник. Ландо посмотрел на него, и в глазах заплясали искорки. — И чего хочет мой кредитор? — спросил он томно, проводя пальцами по его груди. — Золота? Драгоценностей? Моей бессмертной души? — Твоего рта, — ответил Оскар без колебаний. Ландо замер на секунду, а потом улыбнулся — широко, довольно, предвкушающе. — Только-то? — спросил он. — А я уж думал, что-то сложное. — Наглец, — усмехнулся Оскар. — Твой наглец, — отвечал Ландо, используя его же фразу. Он мягко высвободился из объятий Оскара и сел на кровати, глядя на него сверху вниз. Оскар остался лежать на спине, наблюдая за ним с выражением голодного ожидания. Ландо откинул волосы с лица — жест, который Оскар обожал, потому что он открывал его глаза, его скулы, его губы — и медленно, очень медленно, провел рукой по груди Оскара, вниз, к животу, к поясу штанов. — Знаешь, — сказал он задумчиво, останавливаясь пальцами на резинке. — А ведь я мог сегодня выпить не то, что думал. И не то, что выпил. А мог бы вообще... — Ландо, — перебил Оскар. Голос сел до хрипоты. — Что? — Если ты сейчас начнешь философствовать, я тебя убью. — Жестоко, — надул губы Ландо, но в глазах плясали смешинки. — Я просто пытаюсь осмыслить ситуацию. — Осмысливай потом. Сейчас — действуй. — Как скажешь, — Ландо наклонился и поцеловал его в живот, чуть ниже пупка. — Босс. Оскар выдохнул сквозь зубы и запустил руку в его волосы, сжимая кудри в кулак. — Не дразнись, — прошептал он. — Я не дразнюсь, — ответил Ландо, целуя его кожу ниже. — Я работаю, мистер Пиастри. — Ты... — Тш-ш-ш, — Ландо прижал палец к его губам, глядя снизу вверх. — Не мешай. Я тут долг отрабатываю. Оскар смотрел на него — на этого невозможного человека с кудрявой головой и глазами, в которых плясали чертики, — и чувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Ландо медленно стянул с него штаны, не торопясь, целуя каждый открывающийся участок кожи. Бедра, пах, внутренняя сторона бедра — везде, где губы касались, оставалась дорожка жара. — Ландо, — выдохнул Оскар. — Ты издеваешься. — Я? — Ландо поднял голову с самым невинным выражением лица. — Я просто стараюсь. Ты же хотел, чтобы я заткнулся и делал. — Я хотел, чтобы ты... — Я знаю, что ты хотел, — перебил Ландо и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Оскара подкашивались колени. — Но я люблю, когда ты просишь. — Ландо... — Попроси, — Ландо наклонил голову, глядя на него из-под ресниц. — Пожалуйста. Оскар смотрел на него и понимал, что проиграл. Как всегда. Как каждый раз, когда этот рыжий бес смотрел на него таким взглядом. — Пожалуйста, — сказал он хрипло. — Сделай это. Ландо улыбнулся довольно и наклонился. — Как скажешь, любимый. Оскар сжимал в кулаке кудри Ландо, запрокинув голову и прикрыв глаза. Пальцы второй руки вцепились в простыню так, что костяшки побелели. — Ландо, — выдохнул он. — Ты... Боже... Ландо только хмыкнул в ответ, не останавливаясь. Он знал, что делает. Знал, как довести Оскара до исступления. Знал, где нажать, когда ускориться, когда замедлиться, чтобы тот начал выгибаться и просить. Он был кокеткой даже в этом. Даже сейчас, когда рот был занят, он умудрялся бросать взгляды снизу вверх, встречаться глазами с Оскаром и улыбаться уголками губ, отчего у Оскара сносило крышу окончательно. — Ты специально, — выдохнул Оскар. — Ты... специально... так смотришь... Ландо моргнул, подтверждая, и продолжил. Оскар застонал, запрокидывая голову. — Я тебя убью когда-нибудь, — прошептал он. — Но не сейчас. Сейчас... не останавливайся. Ландо и не думал останавливаться. Время потеряло значение. Были только они вдвоем, только ритм, только дыхание и тихие звуки, наполняющие комнату. Когда Оскар почувствовал, что приближается финал, он дернулся, пытаясь отстраниться, но Ландо удержал его за бедра, не позволяя уйти. — Ландо, — выдохнул Оскар. — Я сейчас... Ландо только мыкнул, давая понять, что всё в порядке. И Оскар сдался. Он выдохнул, выгибаясь, сжимая в кулаке его волосы, и мир взорвался миллионом искр. Когда спазм прошел, он открыл глаза и посмотрел вниз. Ландо сидел между его ног, вытирая губы тыльной стороной ладони, и улыбался довольно, как кот, который только что съел сметану. — Ну как? — спросил он с вызовом. — Доволен? Оскар смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Только потянулся и притянул к себе, заставляя лечь рядом, уткнуться носом в шею. — Ты невозможный, — прошептал он в его волосы. — Я знаю, — отозвался Ландо, прижимаясь ближе. — Я люблю тебя. — И я тебя. — И знаешь что? — Что? — Только мой любимый умеет так делать, чтобы я забыл, за что на него злился. Ландо улыбнулся и уткнулся носом в его ключицу. — Значит, я все делаю правильно. — Всё ты делаешь правильно, — Оскар поцеловал его в макушку. — Кроме стаканов. — Обещаю, — пробормотал Ландо в его кожу. — Завтра начну новую жизнь. — Врёшь. — Вру, — согласился Ландо. — Но послезавтра точно. Оскар рассмеялся и прижал его крепче. — Что я с тобой буду делать? — Любить, — ответил Ландо сонно. — Только любить. И иногда убирать стаканы. — Иногда? — Ладно, часто. Но я буду стараться. — Договорились. Они лежали в обнимку, и за окном медленно темнело, а в комнате было тепло и спокойно.