Часть 2.
Твой брат и впрямь был самым настоящим самодуром, раз не соизволил хоть сколько-то обучить тебя манерам. Почему он не научил тебя, что к тем, кто выше тебя по статусу, следует обращаться на «вы»? Ты простой смертный. Говори со мной с уважением.
Прости, я не смогу. Это дело и привычки, и принципа... Мне тяжело обращаться к тебе иначе, чем раньше, и тяжело с уважением относиться к убийце моего брата. Я боюсь тебя, я привязан к тебе, но я не уважаю тебя, Хэ Сюань.Это грубо. Прямо сейчас ты простой смертный, и даже не будь я непревзойденным демоном, ты должен был обратиться ко мне на «Вы».
Мне жаль.***
Господин Черновод, не могли бы Вы... уйти? Дело в том, что я очень голоден и сейчас собираю милостыню... а вы отпугиваете тех редких прохожих, которые могли бы кинуть мне монету.Я накормлю тебя. Не люблю оставаться в долгу перед бедняками.
Что ж... Я был бы вам очень благодарен.Правда примешь еду из рук убийцы? Мне казалось, у тебя более суровые принципы.
Я не ел неделю. Вы ведь знаете, каково это — чувствовать себя настолько голодным.Знаю. Но даже будучи на грани смерти из-за голода, я бы никогда не стал есть с рук своего врага.
Я не считаю тебя своим врагом. Ты убийца моего брата, но ты мне не враг.Я враг Ши Уду и должен быть твоим врагом. Ты совсем не ценишь своего брата.
Я ценю его. И когда-то ценил тебя. Я никогда не прощу тебя и не признаю тебя своим другом, но ты не являешься моим врагом.Или у тебя настолько слабые принципы.
Ты накормишь меня?Ха... Да, пойдём.
***
Ты так и не ответил, зачем пришёл и наблюдал за мной.Мне было интересно, как ты поведёшь себя. Я хотел насладиться твоими страданиями, но за всё это время ты ни разу не упал до убийства или воровства, а с лица твоего практически никогда не сходила улыбка.
Повелитель Чёрных Вод хвалит мой оптимизм и честность?Нет. Я удивляюсь, как так получилось, что ты являешься братом такому мерзавцу, как Ши Уду.
Хватит! Хватит, пожалуйста... Да, он совершал просто... просто ужасные вещи, но он уже мёртв. Он мёртв, господин Черновод, пожалуйста, позвольте ему упокоиться с миром. Тому, каким я вырос, я обязан только ему. Пожалуйста... Оставьте честь моего брата в покое.Честь? У этого человека не было и не будет никакой чести. О мёртвых стоит говорить либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Это твоя проблема, что ты не можешь смириться с реальностью.
Я могу. Могу. Правда. Просто ты слишком сильно ненавидишь его, чтобы принять, что мой брат был не только плохим. Для меня он был хорошим. Лучшим. Я очень по нему скучаю...Он пытался тебя убить. Это для тебя — лучшее?
Гэгэ... хотел, как лучше. Он думал, что без него я не смогу жить дальше. И, кажется, оказался прав. Мне одиноко в толпе людей, и, сколько бы я не путешествовал, я никогда не буду чувствовать себя хоть немного важным. Я хотел бы ненавидеть тебя за то, что ты сделал. Ты лишил меня смысла моей жизни, сверг с небес и обрёк на страдания. Но ты был прав. Гэгэ просто расплатился за свои ошибки, а я... я всего этого просто не заслуживал. Ты просто вернул меня с небес на землю, вернул всё на круги своя. Прости, что отнял твою судьбу.Долго ты будешь лить слёзы в чай, за который не заплатил? Пей и молчи.
Прости... Не мог ли ты исполнить ещё одно моё желание? Как старый приятель. Ты ведь не считал меня другом, но хотя бы... хотя бы приятелем, правда? Считал же?Не считал. Что за желание?
Смерть. Прошу тебя... Даруй мне смерть. Я буду гораздо счастливее, когда умру, я так устал улыбаться с чувством вины и скорби.С чего ты взял, что я желаю, чтобы ты стал счастливым?
Но тебе и нет никакой выгоды от моей жизни. А я продолжаю жить. Ты мешал мне умереть, Хэ Сюань: мы оба это знаем.Позволив тебе умереть, я исполню последнее желание своего врага. Я ни за что не позволю тебе этого сделать.
Но я...так устал. Мне очень, очень тяжело. Спасибо, что ты сейчас здесь. Ты, наверное, единственный, кому я могу сказать подобное и не чувствовать себя настолько... виновным.Я не твой друг, чтобы ты делился со мной переживаниями.
Да. Ты считаешь, что я твой враг. И именно поэтому ты будешь со мной честен. И даже несмотря на то, что я твой враг... Ты всё ещё здесь. И ты будешь меня слушать как минимум из-за того, что тебе должны принести удовольствие мои слёзы.Должны, но принесут ли? Это пустая трата времени.
Прошу тебя, Хэ-сюн. Можешь подставить своё плечо, чтобы я в него поплакал, в последний раз? Мне необходимо это.За этот день это третье твоё желание. Я не золотая рыбка.
У меня нет совершенно ничего, чем я мог бы отплатить тебе... И ты это знаешь. Наверное, именно поэтому для меня так важно, что ты слушаешь меня: ты ведь делаешь это бескорыстно — с нищего ничего взять нельзя.Ты отплатишь мне позже. Пройдут года, и, быть может, к тебе повернётся удача. А если нет — я придумаю, что с тебя взять.
Ахаха! Удача... Да-а-а, сейчас, мне кажется, более невезучим во всех трёх мирах можно назвать только его высочество наследного принца...Ты мог бы пожаловаться на жизнь ему. У тебя есть люди помимо меня, кому можно было бы высказаться.
Мы... Не настолько близки. По правде сказать, из всех, с кем я общался в небесных чертогах, самыми близкими мне были ты и мой гэгэ.Именно поэтому ты постоянно заваливался ко мне поплакаться или заняться тем, что не одобряет твой брат?
Да. Я считал тебя не просто другом. Правда... Правда я не знаю, кого я считал «не просто другом». Разве это был ты? Вряд ли. Я без понятия, кто ты на самом деле, и я не знаю, насколько неискренен ты был со мной. Но сейчас... Сейчас ты не скрываешь своей ненависти и план твой свершился, так что, думаю, ты будешь со мной честен.Ты хочешь моего совета?
Да... Наверное. Я хочу узнать, как ты относишься к тому, что я ощущаю. Может, твои мысли помогут мне чувствовать себя лучше... Сейчас, когда я хочу рассказать об этом, всё кажется таким пустяковым, что и говорить стыдно. Мне просто...просто хотелось пожаловаться на то, как я устал. На то, как всё у меня плохо и тому подобное... Вероятно, всё дело в том, что за несколько столетий на небесах я привык спать на шёлковых простынях, а тут я едва могу найти себе ночлег на циновке. Разнежился и всё никак не возьму себя в руки, вот и хочется плакать и скулить, но... Головой-то я всё это понимаю, а толку никакого. Я всё такой же уставший и грустный. Ты говорил, что я почти всё время улыбаюсь, но это нельзя назвать моей заслугой. Разве можно назвать успехом то, что причиняет боль? Я просто не могу не улыбаться! Такое ощущение, будто бы мне улыбку приклеили. Попробуй её содрать — и сделаешь только хуже... Такое... Такое странное чувство одолевает, когда не улыбаюсь. Что я в чём-то очень сильно виноват. Что мне запрещено не улыбаться.Сейчас ты тоже его испытываешь?
Да. Да... Да... И на небесах тоже испытывал! Но тогда у меня всегда-всегда были поводы улыбаться, так что я и не замечал. А теперь поводов нет, а улыбаться необходимо, и это так больно, Хэ Сюань, так больно. Но если не улыбаюсь, то ещё больнее. Сейчас, когда плачу, тоже больно и стыдно.Могу уйти, чтобы ты не стыдился.
Да. Пожалуйста, уйди. Совет ты можешь дать в любой момент. И-и... Вливать в меня духовную ци, чтобы поговорить, было несколько эгоистично. Спасибо, Хэ-сюн. Я рад был с тобой встретиться и рад был с тобой говорить. Целую твои тощие плечи, до скорой встречи.Подмигивание и последняя фраза были лишними.
Ой, не ворчи.***
— Странные посетители к нам заходят, — жалуется хозяин чайной своему сыну, убирая чашки со стола. — Рыдающий бедняк и господин в хороших одеждах, которые не проронили ни слова между собой... — Бедняк прокажённый. Видел? И плачет, и улыбается, и смеётся, и заигрывает. Богатому господину его просто жаль, — скучающим голосом отвечает его сын, подметая пол. Отец качает головой. — Было бы жаль — просто кинул бы монеты. Он угостил и составил компанию. Они чем-то связаны, — взгляд падает на остатки чая на дне чайника. Мужчина медлит с несколько секунд перед тем, как высыпать их на блюдце; измельчённые листья складываются в две причудливые кляксы, тянущиеся друг к другу — и он тихо смеётся, качая головой. Эта пара навестит их ещё не раз. И с каждым разом бедняк всё меньше будет походить на бедняка.
