Голос из прошлого

– Перестань мучить себя... – послышался до боли знакомый голос внутри, однако источника ему в ночной тишине не было. Но мой ответ не замедлителен в голове: – Я не мучаюсь, – я не хотел бы терзать её. Терзать и без того прекрасный образ своими лишними мыслями. Отголоски адекватного и трезвого поведения шепчут: либо это лишь бред от болезни, у тебя жар, либо она нашла способ связаться со мной, пусть и таким дурным образом. Конечно же, я не верил во второй вариант. Но этот силуэт так просто не появляется. Она всегда приходит после того рокового дня в самые важные моменты. Либо когда поджидает опасность. – Не ври мне. По крайней мере, ты болен, – слышится совсем рядом тихий шёпот. Я открываю глаза – это действие даётся с определённым трудом. Не вижу её. Лишь темнота моей комнаты в номере в отеле. Закрываю глаза от лёгкого разочарования. Хочется её увидеть вновь, но я давно смирился, что скорее всего это невозможно. – Это так не работает, дорогой, – поступает ответ. Я представляю её лицо, как уголки губ немного приподнялись вверх от моей наивности в такой ситуации. Как её светлые глаза горят от лёгкого веселья. – Мне стоило догадаться, – мой внутренний голос смягчается. Пусть будет так. Мне будет чуть спокойнее в таком положении от её нефизического присутствия. Разум играет со мной злую шутку, я знаю. И я должен отрицать происходящее. Но не могу. Я ощутил прикосновение и холод. Ледяная ладонь коснулась моего лба. Проверка температуры. После короткое: – Да ты весь горишь! Она ругается. Я слышу быстрые шаги. Она отдаляется, торопится. – Не уходи, – прошу я, посчитав, что она меня оставит. Но нет. Вскоре она возвращается. Лба касается вновь нечто холодное, но не её рука. Скорее всего лёд, замотанный в полотенце. Я тихо выдыхаю, мне становится легче. – Ты ведь исчезнешь, – говорю я, догодавшись, что как только жар спадёт, исчезнет и этот сладкий кошмар. Однако ответ был как всегда: – С чего ты взял? Я с тобой рядом всю жизнь. Она говорит так, как хотел бы я. Этот образ создан из моей памяти. Без самых острых осколков, что стали последними. – Тебя нет. Ты не здесь, – отвечаю я ей серьёзно. Нет места для оправдания или обмана. Тем не менее, я не открываю глаз. Хочу, чтобы это продлилось на мгновенье дольше. Эта чёртова горько-сладкая мука. Между нами тяжёлое молчание. Напряжение ощутимо - это можно было назвать накалом, но для того, чтобы это был действительно крупный конфликт, должно пройти много ссор одновременно. Я слышу тихий смех. Она смеётся над моими словами, что не стеснялась делать слишком часто, когда мы оставались наедине. – А ты полностью в этом уверен? – говорит она, намеренно прибавляя чуть-чуть силы, чтобы холод проникал даже под кожу. Я лишь молчу. Тень сомнения скользит по моему лицу. Её отчётливо видно даже в ночной мгле. А после вспоминаю тот последний день. Произошёл конфликт. Она не принимала того факта, что Магистериум выделил ей и команде новый корабль. А старый планировали отдать на запчасти. Ремонт мог бы слишком дорого обойтись, с условием, что посудина была уже старой и достаточно развалившейся. Но она меня не слушала. Пыталась вернуть эту часть себя с помощью своей магии. Однако, к счастью, ничего не вышло. Её переходы во времени не могли дать чего-то полезного, кроме как наблюдения. Тем более она помнила собственные правила. Нельзя менять прошлое. Даже если очень хочется и на кону стоит судьба твоего судна. По крайней мере, я так думал. Как оказалось, она выбрала другой путь. Пойти на нарушение и предать Магистериум. Она оставила письмо, обмундирование и значок. А после исчезла во времени. Она понимала, что если вернётся, то изменит настоящее. Так это и случилось. Единственное, что могло радовать начальство, так это масштаб происшествия. Торговцы в море стали первыми свидетелями этой катастрофы. Они не могли поверить своим глазам. Ночью штормило, но перед ними возвышался целый невредимый корабль. На борт они не смогли попасть, но было видно, что там ни души. Это настораживало, поэтому они сообщили Магистериуму о корабле-призраке. Это дело поручили мне. И, к сожалению, мы с командой нашли его. Корабль, с названием «Авелин», что должен был быть уже разобран, бороздил по морю. Ещё тогда я понял, что скорее всего произошло. Она использовала вновь свои силы и создала петлю. Теперь в этом мире было две «Авелин»: конечно, одна по частям валяющаяся на складе, другая прямо перед ним. Многие боялись ступать на судно. Кто-то переживал от самой природы образования этого объекта, кто-то – от его целостности. Но я должен был исследовать это явление. Это было важно лично для меня. И я пошёл. В одиночестве изучал каждый угол, пока не нашёл кое-что интересное. Некоторые записи в дневнике заключали следующее: «У меня получилось вернуть назло Ашриэлю Карну свою красотку.» «Одной на борту быть нелегко, но в мои планы не входило быть в полном одиночестве посреди моря.» «Я постараюсь доплыть до Аркадиса, понимаю, что меня сразу же арестуют за такой саботаж. Главное, что мне хорошо. Ашриэль разочаруется, я понимаю, что предала всех. Но не считаю никого виноватым в этом. Я сама пошла на риск.» И самая последняя была: «Я понимаю, что не доберусь до своей цели. В лучшем случае, мёртвой. Поэтому я принимаю тяжёлое решение: обрезать влияние петли для реального мира. Я рискну собой, чтобы красотка не создала лишних проблем для Карна. Мне бы не хотелось знать, что он вспоминает меня не с добрым словом. Я несу полную ответственность за всё это. Надеюсь, он не будет плакать по моей жалкой тушке. Слёзы были созданы не для него.» Она думала, что не я первым прочту эти своеобразные мемуары. С каждым годом я понимал всё больше, что она не вернётся. Конечно, единственный источник её плана - это лишь дневник и элегантная подпись после последних слов нашей общей фамилии с её инициалами. Каков был шанс, что её тело было уничтожено под давлением силы? Каков шанс, что она лишилась своей магии? Никто не знал. Она числилась без вести пропавшей и никто не занимался её дальнейшими поисками спустя пару лет попыток. – Я не хочу верить в пустую надежду, – шепчу я – даже если бы ты хотела вернуться, не сделала бы этого. Я понимаю причину: арест. Соответственно, позор для нашей фамилии и подозрения на меня самого. От предательства до саботажа. Я прошёл кучу проверок, но люди такие существа, что ради переубеждения нужно многое сделать. И я это делал. В конце концов, получил множество повышений. Но в сердце оставалась пустота, а кольцо на груди напоминало постоянно о ней. О глупой Авелин, которую я до сих пор не могу отпустить с лёгкостью, присущей многим идиотам. – Ну, если идти вновь на риск... – говорит она, но понимает, что не стоит продолжать. – Не делай мне словами больно, – отвечаю ей я. Иногда можно ранить лишь одним словом. И рана не заживёт. Я открываю глаза, понимая, что этот кошмар не может длиться вечно. Организм сыграл злую шутку и её пора закончить. Стоило мне это сделать, как я увидел лишь тьму ночи. Я в своём номере, совершенно одинок. Я не сожалею о содеянном. Прошлое нельзя изменить, но мой мозг явно в самой глубине считает иначе. Можно ли было воздержаться от ссор? Можно ли было мне остановить её тогда? Эти вопросы будут следовать за мной явно всю жизнь.