Спонтанная смелость

      Откуда вообще взялась вдруг эта спонтанная смелость?       Та ночь оставила как щемящую горечь, так и ощущение неизбежности произошедшего. Оскар был уверен, что о несодеянном он сожалел бы больше.       Конец учёбы, диплом. Масштабная общеуниверситетская тусовка расползлась компаниями по базе отдыха. Алкоголь дурманил разум Оскара, высвобождая внутренние порывы души. Пьян был не только он. Комната опустела, оставив на время некурящих в меньшинстве. Оскар смотрел на человека, сидящего рядом. Такое знакомое лицо лучшего друга, и сейчас они были только вдвоём. С первого дня в университете эти двое всегда были вместе. Что ждёт их в будущем?       — Мы же останемся друзьями и после универа, а? — голос Оскара улыбался, но только лишь голос. Этот вопрос мучил его давно.       — Конечно! А ты что, собирался сделать мне ручкой? — расслабленно засмеялся в ответ Тим.       Это был второй раз за пять лет, когда Оскар видел его сильно пьяным. Первый раз — на вечеринке по случаю начала учебы. После того Тим был примером умеренности. И Оскару это нравилось в нем. Оскару вообще всё нравилось в нем.       Пять лет их дружбы пронеслись как один весёлый сладкий миг. Тим сидел рядом, но сердце Оскара уже сжималось от предчувствия разлуки. Студенчество позади. Дальше жизнь будет иной. Ежедневного общения больше не будет, взрослая рутина неизбежно накроет их с головой. Посиделки по выходным? Возможно. Пока личная жизнь Тима не вытеснит и их. Какая из встреч будет по-настоящему последней? Простятся как обычно: «Созвонимся», «Скоро увидимся», «До встречи» — и нырнут каждый в свой океан. Уже навсегда. Конечно, Оскар рано или поздно тоже сможет двигаться дальше. Но не сейчас.       Даже сквозь алкогольный туман Тим подметил перемену в друге.       — Эй, ты чего? — парень приблизился и дружески потрепал Оскара по плечу. Его лицо оказалось на опасном расстоянии. Оскар едва сдержал порыв сократить дистанцию. Алкоголь сдвигал границы, самоконтроль покидал парня, обнажая его истинные чувства.       «Нет, остановись, не делай этого», — уговаривал себя он.       — Порядок, — только и смог выдавить Оскар, затевая шуточный бой, чтобы вернуть безопасную дистанцию. Парни обменялись притворными ударами и снова обосновались на разных концах небольшого дивана.       — Оскар, а что тебе сказала та девушка сегодня? — язык у Тима уже заплетался.       — Какая девушка? Ааа, эта... Да ничего такого, не обращай внимания, — отмахнулся друг.       — Она была ничего, — улыбнулся Тим.       — Ну и забирай себе, — отшутился Оскар.       — Я точно не из её лиги, в отличие от тебя, — пробубнил тот.       — Что за бред... — негодование охватывало Оскара каждый раз, стоило Тиму сказать что-то самоуничижительное. Друг лишь слабо усмехнулся.       Оскар был из тех парней, к кому девушки подходили сами. Он не искал их внимания, однако принимал его с должной вежливостью. За время учёбы в университете у него было несколько романов, но все они быстро подходили к финалу. Тем не менее при расставаниях Оскар старался быть тактичным. Парень знал: его подобное тоже неизбежно настигнет.       Тим всегда спрашивал друга:       — Она тебе разве не нравилась? Почему вы расстались?       — Не знаю, неинтересно просто, — односложно отвечал Оскар. — Да и нет у меня времени на отношения. Учёба, подработка — сам знаешь.       — Когда кто-то понравится по-настоящему, время найдётся, — говорил Тим.       — Как знать, — неопределённо отвечал Оскар и уводил разговор в иное русло.       Чтобы описать Тима, достаточно двух слов: обычный парень. Среднего роста, среднего телосложения, спокойный и вежливый, он легко терялся в толпе однокурсников. Тем не менее аутсайдером он не был. Общаться с Тимом было легко. Он был из тех, кто умел находить общий язык со всеми.       Оскар хорошо помнил тот день, когда увидел его впервые.       Открытие семестра, вводная лекция. Большая аудитория наполнялась взбудораженными первокурсниками разных направлений. Он вошёл среди прочих и быстро осмотрел широкие ряды кресел, уходящие вверх амфитеатром. Джинсы, просторная рубашка, однотонный рюкзак. Внимательный и спокойный взгляд.       Места справа от Оскара быстро заняли несколько студенток. Высокий и спортивный, с красивым лицом и дерзким взглядом, он служил магнитом для всех вокруг.       Оскар изучал Тима лишь несколько мгновений, прежде чем потерял из вида, — обзор ему заслонила девушка.       — Тут свободно? — она указала на кресло слева от Оскара, которое было занято его рюкзаком.       — Извини, я занял для друга, — спонтанную ложь он приправил вежливой улыбкой.       Оскара и Тима разделяло несколько ступеней, когда их взгляды встретились. Оскар неожиданно для себя обратился к парню:       — Тут свободно, садись, — рюкзак покинул соседнее кресло.       — Спасибо, — впервые услышал Оскар его спокойный, уверенный голос.       — Оскар, «Управление бизнесом», группа 1/3, — протянул он ладонь для приветственного рукопожатия.       — Тим, «Управление бизнесом», группа 1/3, — с улыбкой ответил другой, крепко пожимая тёплую ладонь.       До начала лекции было ещё 15 минут.       — Кофе? — предложил Тим, доставая из рюкзака термокружку и сэндвичи.       — Ты читаешь мои мысли, — засмеялся Оскар, моментально переходя на «ты».       Их общение началось так легко, словно они были знакомы уже давно. Одногруппники долго отказывались верить, что эти двое познакомились только в университете. Внешне совершенно разные, они естественным образом дополняли друг друга. У Оскара было много приятелей, однако поверхностное общение не могло удовлетворить потребность в близком человеке рядом. Именно в лице Тима он впервые в жизни обрёл близкого друга. Тим испытывал подобное не впервые в жизни: он долгое время дружил с одноклассником, но в старшей школе тот переехал за границу.       И вот спустя пять лет они так же сидят рядом. Оскар не мог оторвать взгляда от дорогого лица. Кто-то сказал бы, что Тим был заурядным, но только не для Оскара. Каждая его черта, каждый взгляд, каждая улыбка вызывали внутренний трепет. «Для меня ты особенный», — множество раз едва не срывалось с языка, когда кто-то, а особенно сам Тим, произносил слово «обычный».       Ощущение предопределённости, когда человек при первой встрече вдруг кажется таким близким и знакомым, плавно перерастающее в глубокую симпатию, а затем и в любовь, которую даже не можешь облечь в слова, — сколько можно держать это в себе, когда любимый человек так близко? Как не раскрыть себя, будучи уверенным, что признание разрушит дружбу?       Оскар хотел бы назвать эту любовь неправильной, но разве может искреннее чувство быть таковым? Желание заботиться, внимать, оберегать — как это может быть неправильным?       Природу своих чувств к другу Оскар осознал уже довольно давно. Его не мучили противоречия, он не страдал от предрассудков об однополой любви. Оскару не нравились парни — ему нравился только Тим. Любовь к нему ощущалась такой естественной, словно иначе быть и не могло. Какое-то время парень просто жил с ней, это чувство не оказывало влияния на их дружбу. Проводя много времени вместе, их общение было наполнено дружескими касаниями и жестами, которые не вызывали ни противоречий, ни подозрений. И обычно Оскара это устраивало.       Но сегодня всё было иначе. В какой момент его безусловная любовь вдруг стала такой требовательной? Оскар всё чётче осознавал, что сегодня он хочет большего.       Одурманенный алкоголем разум Оскара блуждал по лабиринтам собственных рассуждений. Он ходил этими тропами множество раз, всегда возвращаясь к безопасной для их дружбы позиции. Но вдруг накатил непреодолимый порыв признаться в своих чувствах — сердце требовало свободы.       — Надо принять отказ и жить дальше, — сорвалось с языка. Оскар обращался к себе.       Тим поднял на друга глаза.       — Легко рассуждать, когда тебе никогда не отказывали, а поживи-ка в моей шкуре, — Тим в усмешке растягивал слова. Казалось, он вот-вот заснёт.       — Ну вот опять... — покачал головой Оскар.       — Я рад, что у меня есть ты, — медленно произнёс Тим, наклоняясь к другу.       Тёплая ладонь на плече, дружеское похлопывание, искренность в словах и взгляде и его лицо. Такое близкое, слишком близкое...       Оскаром овладело слепое желание. Любовь переполняла его, настойчиво ускоряла пульс, требовала освобождения.       «Дай мне хоть что-то! Хоть что-то...» — было последним, о чём подумал Оскар, прежде чем их губы соприкоснулись.       Оскар хотел прочувствовать это мгновение до конца, до самой последней капли. Его ладони коснулись лица Тима, губы настойчиво требовали ответа. Тим не сопротивлялся. Подчинившись внезапному порыву друга, он, казалось, едва осознавал происходящее, но отвечал на приглашение. Губы Тима поддались натиску и приоткрылись — их языки соприкоснулись. Оскар не мог заставить себя остановиться, да и не хотел. Он углубил поцелуй, всё смелее вторгаясь в желанный рот. Вопреки здравому смыслу — в комнату в любой момент могли вернуться одногруппники, — вопреки пониманию, что Тим едва ли не в отключке, хотелось быть жадным и напористым. Оскар приподнялся, желая приблизиться ещё , как вдруг резкий звук телефонного звонка наполнил комнату. Они оба вздрогнули, разрывая контакт.       Тим открыл глаза и отшатнулся. Растерянность и замешательство в его взгляде стали для Оскара ответом на невысказанный вопрос.       Телефон продолжал трезвонить. Дверь распахнулась — шумная троица ввалилась внутрь. Оскар отвернулся, не в силах заставить себя вновь взглянуть на Тима.       «Ну вот и всё...» — подумал парень, пару минут спустя покидая это место. В общей суматохе его уход заметил лишь один человек, но последовать за ним не осмелился.       Мысль о том, что он обязан предоставить другу возможность вернуться в безопасную зону, побудила Оскара отправить утром сообщение: «Мы вчера так напились, не помню вообще ничего. Я что-нибудь натворил?»       Поначалу Оскар решил, что ответ Тима расставил всё по-прежнему: «Без понятия, я тоже ничего не помню». Однако неловкость со стороны Тима, возникшая при последующей встрече, говорила Оскару больше, чем все произнесённые слова. Он старался вести себя как обычно. Пара ничего не значащих фраз затерялась в общем разговоре одногруппников — последний сбор выпускников в студенческом кафе был суматошным. Оскар с сожалением отметил, что Тим избегает встречаться с ним взглядом.       «Стоит ли сказать, что я всё помню? Возможно, лучше извиниться. Или идти до конца и признаться во всём?» — размышлял он.       — Можем поговорить? — обратился Оскар к Тиму.             — Давай в другой раз, мне надо идти, — услышал он ответ.       Тим не смотрел ему в глаза.       Тим быстро пошел к выходу.       Тим ушел.       Оскар молча смотрел ему вслед. Ощущение неизбежности овладело им. Он знал, что так и будет. Ему придётся это принять.       В конце все ребята тепло попрощались и разошлись — каждый в свою жизнь.       Оскар листал их переписку — поздравления с днём рождения, новогодние открытки, краткие сводки новостей друг о друге.       «Иду на собеседование, пожелай удачи!»       «Удачи!»       «Я получил работу!»       «Поздравляю!»       «Меня тоже приняли!»       «Молодец, знал, что ты справишься».       Не общение, а лишь вежливая имитация. Сколько времени уже прошло? Почти три года. И за это время — ни одной больше встречи.       Оскар избегал сборов бывших одногруппников, ссылаясь на сильную занятость.       «Что мне там делать, если тебя не будет?» — думал он, и его сердце наполнялось горечью.       «И что мне делать, если ты там будешь?» — мысленно продолжал он.       Это был тупик.       Будь в скудных сообщениях Тима хоть один намёк на встречу, он бы бросил всё и пришёл. Нет, прибежал! Но друг не давал ни одной зацепки. Смел ли он сам ещё раз проявить инициативу? Оскар колебался. Решимости не хватило.Тоска по утерянному, по светлым студенческим дням долгое время была для Оскара извечным спутником. Но постепенно в ежедневной рутине затёрлась, стала едва различимым фоном и эта печаль. Человек может привыкнуть и к худшему.       С того вечера Оскар стал избегать знаков внимания в свою сторону. Он чётко демонстрировал окружающим черту, за которую заходить нельзя. Парень планомерно возводил стену вокруг себя.       Работа в продюсерском центре была сопряжена с постоянным общением. Среди множества людей вокруг Оскар не чувствовал себя одиноким. Ему просто не хотелось, чтобы его мир близко соприкасался с чужими вселенными. Постоянные разговоры с клиентами, несколько приятелей, с кем можно было перекинуться парой слов в обеденный перерыв, родители и сестра на семейных ужинах — ему больше и не требовалось. Место близкого человека Оскара было занято, даже если этот близкий не желал быть таковым. Он смирился. Если не Тим, то никто. Друзей по университету он старательно избегал: каждый из них неизбежно задавал вопросы, на которые Оскар не мог и не хотел отвечать. А их домыслы и чувства были ему безразличны.       В один из дней Оскар утратил бдительность. Утомлённый сложной неделей, плавно подходящей к концу он обнаружил себя сидящим в ресторане с молодой коллегой. Девушка кокетливо поправляла волосы, мило улыбалась и весело щебетала о чём-то.       «В какой момент ужин с коллегами превратился в свидание?» — размышлял мужчина.       — Где остальные? — спросил он, оборвав рассказ собеседницы на середине фразы.       — Они разошлись, поздно уже. Вижу, ты совсем замотался, раз не заметил их ухода, — засмеялась девушка, бросая на Оскара недвусмысленные взгляды.       «Сам виноват. Нужно было понимать, чем это может закончиться, когда соглашался идти на этот ужин», — вяло размышлял Оскар.       Сил на досаду не было. Вкус еды ощущался слабо. Ему хотелось домой. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое.       — Расслабься, выпей! — уговаривала его она, наливая пиво в бокал. Оскар почувствовал прикосновение чужой руки.       — Спасибо, я не пью, — сдержанно ответил он, высвобождая руку из её цепкого плена. — Мне нужно домой, извини. Вызвать тебе такси?       — Только если поедем вместе, — игривым тоном произнесла та, глядя Оскару прямо в глаза. Девушка не сдавалась.       — Извини, — только и смог сказать мужчина.       Громкий цокот языка наполнил пространство, и в следующую секунду Оскар уже видел её спину. Коллега в спешке покинула переполненный ресторан. Мужчина ощутил облегчение. Но ненадолго.       Казалось, вечер пятницы собрал здесь половину города. Голова гудела. Хотелось тишины. Счёт никак не несли. Это казалось какой-то пыткой.       Однако был в ресторане и тот, кому толпа служила укрытием. Сидя в дальнем углу, он мог внимательно наблюдать за знакомой фигурой.       Ещё в начале вечера взгляд сразу выхватил из толпы входящих силуэт, который не смог бы спутать ни с кем. К счастью, Оскар сидел к нему спиной, изредка показывая свой профиль.       Чем дольше Тим наблюдал, тем сильнее задавался вопросом: не обознался ли он?       Нет, определённо это был его друг. Человек, с которым они провели бок о бок пять лучших лет в его жизни. Но вместе с тем он словно был кем-то другим — далёким, отрешённым. Оскар работал в известной компании, Тиму не составляло труда следить за его карьерой. Со страниц сайта продюсерского центра на него ежедневно смотрело такое знакомое лицо с мягкой улыбкой. Это был его ритуал: «Доброе утро, Оскар», «Спокойной ночи, Оскар».       Вместе с тем парень ежедневно сожалел о потерянном телефоне, забравшем с собой драгоценные моменты юности, запечатлённые на фото.       Беспокойство внутри нарастало.       Сердце Тима снова сжалось, как много раз до этого, когда молодая девушка дотронулась до руки Оскара. Парень привычно отвёл взгляд. Вокруг его друга всегда было много поклонниц, но Тим не мог к этому привыкнуть. Он никогда ни на что не надеялся, но боль в груди возникала сама собой, не поддаваясь контролю. Он уже не пытался себя успокоить — просто сидел, закрыв глаза, как делал не единожды. Его коллеги вернулись с перекура.       — Тим, ты в порядке? Выглядишь не очень.       — Да что-то голова разболелась. Не против, если я пойду? — Тим не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Обычно спокойный и сдержанный, он не желал обнажать перед чужаками свои внутренние порывы и переживания.       Тим решил не ставить Оскара в неудобное положение. Лучше уйти. Остаться незамеченным.       Уже в дверях Тим не смог побороть искушение в последний раз взглянуть на друга. Три года разлуки позади, сколько ещё впереди? Доведётся ли ещё хоть раз вот так случайно столкнуться? О намеренной встрече даже речи идти не могло. После того поцелуя как он мог сохранять невозмутимость рядом с ним? Зачем он вообще поцеловал его? Конечно, для Оскара, вероятно, это было неприятным недоразумением. Иначе как ещё объяснить его отстранённость?       «Если бы только я мог держать себя в руках! Тогда мы по-прежнему были бы друзьями. Если б я только сумел притвориться невозмутимым, сумел сделать вид, что ничего не было...»       Тим раз за разом сожалел, что потерял контроль. Обнаружив себя целующим Оскара, он не мог поверить, что перешёл черту. Все мысли Тима приводили его к одному лишь выводу: Оскар определённо догадался о его чувствах, он помнил о событиях того вечера, поэтому и свёл их общение на нет.       И хотя те события всплывали в памяти обрывками, но одно он помнил чётко — затылок Оскара после поцелуя и его спину, когда тот поспешно покидал комнату.       А сейчас, стоя в дверях ресторана, Тим быстро оглянулся, надеясь ещё хотя бы раз увидеть такое дорогое лицо.       Оскар рассеянно смотрел перед собой, ожидая счёт. У усталости был приятный побочный эффект — мыслей не было. Хотелось на воздух. Заветная дверь была на другом конце ресторана. На секунду она показалась Оскару нереальной, недосягаемой. Словно кто-то нарисовал иллюзию на стене. Поэтому он выхватил взглядом из толпы человека, направляющегося прямо к ней. Дверь уступит ему или они запечатаны здесь навсегда?       Оскар усмехнулся собственным нелепым мыслям. И в ту же секунду поймал быстрый взгляд таких знакомых глаз. Он даже подумал, что стал заложником своей фантазии. Но нет — в дверях стоял Тим. Тот самый Тим, которого Оскар не видел уже три года. Тим, чей взгляд сейчас не был случайным. Человек, который захотел молча уйти. Тот, кто снова убегал от него.       Цепочка мыслей парализовала тело.       «Почему ты снова убегаешь?!» — мысленно закричал Оскар и в ту же секунду всё в ресторане вдруг пришло в движение, смывая потоком суеты те сокровенные секунды, когда их взгляды встретились вновь спустя долгое время. Официантка появилась перед Оскаром, извиняясь за долгое отсутствие. В дверях ресторана столпились люди в надежде занять освободившийся столик.       Оскар поспешно расплатился, желая скорее покинуть это место.       Прохладный ночной воздух немного привёл его в чувства.       — Может, мне показалось? — бормотал он, вглядываясь в прохожих. Вечерняя улица уже наполовину опустела. Тима не было.       Оскар никак не мог собраться с мыслями, поэтому какое-то время просто стоял, продолжая всматриваться в проходящих. Сжимая в руках телефон, он не смел набрать заветный номер.       Внутри зрело понимание: это действительно был Тим.       И Тим действительно видел Оскара.       И он ушёл.       Убежал.       Скрылся.       Пустота стала ощутимой, усталость наползала, наваливалась на него сильнее и сильнее.       Оскар почувствовал необходимость сесть, поэтому медленно пошёл к скверу за углом. Возможно, найдётся свободная скамья.       До лавочки он не добрался — едва завернув за угол, Оскар увидел Тима. Холодная облицовка здания служила ему опорой, тонкие длинные пальцы растирали виски, ресницы опущенных век подрагивали.       — Вот ведь идиот! — вдруг громко выругался Тим, заставив Оскара вздрогнуть.       И в это мгновение вся тяжесть прожитого дня... — да что там дня! всех трёх прожитых лет — начала выплескиваться из Оскара заразительным смехом.       — Кто? Я, что ли? — только и смог вымолвить он, продолжая смеяться. Глаза наполнились влагой.       Тим поднял глаза. Удивление от внезапного появления друга сменилось облегчением. Этот звонкий заразительный смех... Для Тима он был словно наградой за терзания. Этот смех говорил: Оскар не злился. Оскар не ненавидел его. Оскар действительно здесь, рядом с ним. Как много-много раз до этого. Этот хохот в миг смыл все барьеры, возникшие между ними.       Оскар не помнил, когда он в последний раз так смеялся. Давно. Всё их студенчество было наполнено весельем. И оно уже в прошлом. А Тим — нет. Тим стоит сейчас рядом, вытирая слёзы с длинных ресниц.       Отдышавшись после приступа смеха, Оскар попытался подняться, но ноги его не слушались.       — Эй, что с тобой? Много выпил? — голос Тима стал взволнованным.       — Нет, просто до смерти устал. Отвези меня домой… — Оскар поднял глаза на самое дорогое на свете лицо.       Горячий душ, уютное одеяло, тёплый чай с лимоном. Но главное — рядом он. Знакомые глаза, знакомая улыбка.       — Ложись в постель, тебе нужно отдохнуть, — голос Тима убаюкивал.       — Вдруг завтра проснусь, а это окажется сном? — Оскар не мог позволить ему снова уйти. — Не уходи. Можешь остаться?       Тим кивнул в ответ.       — Я соврал тебе, — голос Оскара звучал приглушённо. — Я помню всё, что случилось в тот вечер. Извини. Стоило давно извиниться.       Тим молчал. Он просто не находил слов. Волнение и страх ввели его в оцепенение.       Оскар поднял глаза.       — Ну вот… Я снова всё порчу. Тебе неприятен этот разговор? Больше к нему не вернёмся. Но я хотел извиниться. Я только хотел извиниться. Не избегай меня. Можешь не избегать меня?       — Ты... — выдавил Тим и запнулся. Мысли путались в голове. Переживания накатывали волной, парализуя тело.       Оскар терпеливо ждал.       Тим терялся. Сказать сейчас или промолчать? Что последует за молчанием? Они смогут дружить как раньше? А сможет ли Тим быть просто другом? Сможет ли справиться, совладать с собой? Презрение Оскара может стать сильнейшим кнутом для сердца, полного любви.       — Не можешь? — сделал выводы Оскар. — Я понимаю. Извини.       — Что понимаешь? — чуть слышно спросил Тим.       — Я тебе противен? — прямо спросил Оскар.       — Что?? — вид у Тима сделался ошарашенным. Такого вопроса он не ожидал.       — Я буду держать себя в руках, правда, тебе не о чем беспокоиться. Мне очень тебя не хватало, не хватало нашего общения, наших встреч и разговоров. Пожалуйста, давай снова станем друзьями, — Оскар решил сделать всё возможное, чтобы удержать его. Эта встреча после долгой разлуки всколыхнула в его сердце то, что он так старательно прятал эти годы. Он так сильно скучал, что, казалось, новой разлуки его сердце попросту не выдержит.       Тим же едва мог уложить в голове услышанное.       — Разве не ты, Оскар, избегал меня все эти годы?       — Избегал... Но и ты дистанцировался от меня. Мне казалось, тебе неприятно. Не знаю, мог ли я навязывать тебе своё общение после того, как поступил? Я и сейчас не знаю…       Тишина заполнила пространство. Кусочки паззла в голове у Тима не складывались. Внутри поднималась волна возмущения.       — Я не могу, — наконец заговорил Тим. — Я не могу делать вид, что ничего не было. И, что хуже всего, меня по-прежнему сильно задевает, что ты так легко смог отмахнуться от меня и моих чувств! «Извини», «забудь», «давай снова станем друзьями». Думаешь, это легко? Думаешь, для меня это легко?? Я правда жалею, что поцеловал тебя, и знаю, что заслуживаю презрения. Но... — Тим запнулся.       Глаза снова стали мокрыми от слёз. В этот раз не от смеха. Тим словно балансировал над пропастью. Обычно спокойный и уравновешенный, сейчас он едва справлялся с эмоциями.       Оскар молча смотрел на него. До него не доходил смысл слов. Он не разрешал смыслу доходить. Он боялся обмануться.       — Ты не целовал меня, — тихо сказал Оскар.       — Что? — покрасневшие глаза Тима были полны замешательства.       — Ты не целовал меня, — медленно повторил Оскар. — Хочешь сказать, ты избегал меня потому, что думал, будто поцеловал меня той ночью?       — Но я же помню, что мы... — Тим был сбит с толку.       — Когда я отмахнулся от тебя и твоих чувств? — Оскар осторожничал. Обмануться недопустимо.       — Когда отвернулся... Когда ушёл... — шёпот Тима был едва различим.       — Но ты тоже от меня отвернулся… И тоже ушёл... — вторил ему друг.       — Прости, мне было страшно, — признался Тим. — Нет ничего страшнее твоего презрения. Я просто трус...       Комнату заполнила тишина.       — Тим, я люблю тебя, — всё, что смог сказать Оскар, поднимая глаза пару минут спустя.       Они молча смотрели друг на друга.       — В ту ночь… не ты меня поцеловал. Это я тебя поцеловал, — продолжил он, — потому что люблю.       Тим не сводил глаз с Оскара. Он был в замешательстве. Все те картины прошлого, которые он дорисовывал в своей голове, были лишь искажением, домыслами? Тим не знал, что сказать.       — Я тебе нравлюсь? — спросил Оскар, не в силах дождаться ответа Тима.       Тот уверенно кивнул.       — В романтическом смысле? — уточнил Оскар.       Ещё один кивок.       Надежда на взаимность в их отношениях была настолько призрачной для Оскара, что он всегда уговаривал себя отказаться от мысли об этом. Даже видя эти уверенные кивки, даже наблюдая, как тот сидит рядом, даже слыша его признание, сложно было поверить.       — Тим… если это действительно так… тогда поцелуй меня?       Снова кивок.       Мгновение — и длинные тёплые пальцы гладят Оскара по щеке. Ещё мгновение — и Оскар ощущает нежное прикосновение его горячих губ.       В этот раз Оскар не хочет торопиться. Наслаждаться моментом нежности, мягко обнимать его за плечи, ласкать языком его язык — им некуда спешить.       Тим думал иначе. Поборов первую робость, он отдался своему чувству. Губы становились настойчивее, руки блуждали по спине Оскара. Недостаток опыта его не волновал, как бывало ранее при неудачных попытках сблизиться с кем-либо. Сейчас все эти переживания ушли на задний план.       — Можно? — Тим целовал его шею, нежно, но настойчиво укладывая Оскара на диван.       — Что угодно… — было ему ответом.       Одеяло, служившее Оскару тёплым пленом, было отброшено в сторону. Одежда — последний рубеж, разделявший их, — быстро оказалась на полу.       Оскар наслаждался ощущением близости. Тёплые, требовательные руки Тима, мягкие горячие губы — он впитывал их в себя без остатка.       Слабая попытка проявить инициативу закончилась нежным шёпотом:       — Ты устал, просто отдыхай…       Дело было не в усталости — любовь придала сил. Просто сегодня Оскару отчаянно хотелось принимать. Он не был эгоистом в любви, но сейчас они сошлись в общем порыве. Тим отчаянно хотел облечь в действия, выразить, выплеснуть то, что так долго было заперто внутри. А Оскару требовалось ощутить эту любовь, впитать в себя. Близость стирала, отправляла в небытие прошлые недопонимания, годы разлуки и одиночества.       Переполненные ощущением тепла, они лежали в ночной тишине, завернувшись в одеяло. Прижимаясь ухом к его груди, Тим чувствовал мерный стук его сердца. Рука Оскара поглаживала его спину.       — Давай завтра сходим в то место на набережной, — тихий шёпот Оскара наполнил комнату. — Или послезавтра… Не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Не хочу отпускать тебя так скоро.       Тим негромко засмеялся:       — Так я никуда и не денусь.       А затем добавил:       — Теперь-то ничто не помешает нам быть вместе.       — Ничто, — чуть слышно повторил Оскар, убаюканный мерным стуком его сердца.       Прежде чем предрассветный туман окутал город, квартира погрузилась в сон.