Эзоп и курица

Эзоп стоит на заднем дворе морга. Перед ним — курица. Обычная, белая, с глупым куриным выражением лица. Эзоп поправляет очки, достаёт нож и приседает на корточки перед птицей. — Здравствуй, — говорит он тихо, почти нежно. Курица косит на него чёрным глазом и клюёт землю. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Пауза. Курица не представляет. — Ты могла попасть к кому-нибудь другому. Понимаешь? К соседке, которая дёргает перья так, что кожа остаётся на них. Или в тот ужасный магазин, где птицу просто... — он морщится, — разрубают топором. Как дрова. Без подготовки. Без уважения. Курица находит червяка и довольно квохчет. — А я, — Эзоп проводит пальцем по лезвию, проверяя остроту, — я сделаю из тебя шедевр. Ты будешь лежать на тарелке, как королева. Золотистая корочка, правильный разрез, мясо — слоями, каждый сантиметр продуман. Ты будешь не просто едой. Ты будешь искусством. Из дома доносится голос Джерри: —Эзоп! Ты там курицу режешь или лекцию читаешь?! Я жрать хочу! — Минуту! — откликается Эзоп, не повышая голоса, и снова поворачивается к курице. — Прости. Мешают. Так вот, о чём я? Ах да. Ты войдёшь в историю. Ну, в мою историю. Я записываю все удачные блюда. У меня тетрадь есть. Ты будешь на странице 47, между уткой по-пекински и кроликом в сметане. И, поверь, это почётное соседство. Курица наклоняет голову, будто задумавшись. — И потом, — добавляет Эзоп совсем тихо, почти шёпотом, — я не люблю, когда страдают. Я сделаю всё быстро. Ты даже не поймёшь. Просто — раз, и ты уже там. В лучшем мире. То есть в супе. Но в очень хорошем супе. С правильным бульоном, с кореньями, с лавровым листом, который я сам вырастил на подоконнике. Он задумывается на секунду. — Хотя лаврушка — это средиземноморское растение, конечно. Но я поливаю её с любовью. Курица, кажется, слушает. Или просто замерла от страха. Но Эзоп выбирает верить в первое. — Ну что, готова? Курица молчит. — Я так и думал. Молчание — знак согласия. Это я ещё от Джерри усвоил. Он когда молчит — значит, можно брать инструменты и не спрашивать разрешения. Эзоп аккуратно берёт курицу, прижимает к себе, гладит по перьям свободной рукой. — Ты будешь прекрасна. Я обещаю.

***

Джерри сидит за столом, жуёт куриную ножку, довольно мычит. —Слушай, пасынок, а ты хорошо готовишь, чёрт возьми! Прямо тает во рту. Эзоп сидит напротив, отрезает маленький кусочек грудки, жуёт медленно, с закрытыми глазами. —Она была счастлива, — тихо говорит он. —Чего? —Курица. Она была счастлива, что попала ко мне. Джерри замирает с ножкой в руке. —Ты... ты сейчас о чём вообще? —О курице. Я ей объяснил всё перед смертью. Она поняла. Джерри смотрит на Эзопа. Потом на курицу. Потом снова на Эзопа. —Сынок... ты это... с кем ещё разговариваешь там, в морге? С клиентами тоже разговариваешь? —Только с теми, кто выглядит заинтересованным, — спокойно отвечает Эзоп, отрезая ещё кусочек. Джерри решает, что не хочет знать подробностей, и сосредотачивается на ножке. А Эзоп думает о том, что надо бы записать этот рецепт. И, может быть, сделать пометку на полях: "Курица слушала внимательно. Возможно, будущее — за разговорными методиками подготовки продукта".