Королевство на Острове, Замок на Корабле

Поодаль на палубе стояла невысокая черноволосая женщина. Достаточно миловидная, при этом просто, хотя и со вкусом, одетая, она вызывала у Доктора чувство чего-то забытого и неимоверно глубокого. Хотя он многое открыл для себя вновь с момента своего пробуждения, его разум всё ещё был отягощён ощущением тяжкого бремени, мысли о котором, подобно воде, льющейся сквозь пальцы, раз за разом осмеливались ускользать даже от настолько чуткого восприятия. Женщина сосредоточенно глядела в затянутое покрывалом бледно-серых туч небо. Вскоре она заметила Предка и стоящую близ него молодую девушку-Каутуса, и обернулась. На её лице отразилась выразительная, беззлобная улыбка… В этот момент, Доктор был абсолютно уверен в том, что видел уже это лицо раньше. Вероятно, бессчётное количество раз. Сплетясь воедино, нити ставшей для них общей судьбы вились вместе через бездну Вселенной. Вились сквозь орбиты звёзд и планет, через триллионы и триллионы разбитых и воссозданных жизней… Сейчас он понимал, что от неё не смог бы убежать. Связь между ними превзошла бы даже время и пространство. Он был уверен в этом. Даже если бы океаны полностью испарились, а атмосфера была сорвана беспощадным солнечным ветром, даже если бы обе висевшие на небе луны были бы затянуты водоворотом гравитации, и даже если бы светившая над этим миром звезда, стремительно расширяясь, в конце-концов поглотила бы своих детей, пока ни одного из них не стало бы слышно… он был уверен, что они ещё встретятся. На самом краю их цивилизации, некогда омрачённой вселенской тьмой и залитой сиянием звёзд. Она ждала этого дня. Она обещала это… Возможно, он много раз видел её в глубинах своих снов. Или же то были сны внутри снов. Но на данный момент всё было явью. Он ясно ощущал её присутствие прямо перед собой, и всё чувства кричали ему об этом. Облака над ними готовились пролиться щедрым дождём – намёком на то стал раскатившийся вдалеке грохот грома. Женщина, стоявшая перед ними, сделала шаг вперёд. - Жрица… - единственное слово. Её имя, которое сорвалось в тот момент с уст Доктора. - Доктор, - тихо спросила Амия – девушка-Каутус, что всё время была близ него – это та женщина, о которой вы говорили? Враг, от которого Кальцит готовилась защитить человечество? Амия не осознавала всей той опасности, что грозила ей в тот момент, но крайне быстро – из-за наработанного годами рефлекса ли, или же ясно осознавая желание защитить тех, кто ей дорог – приняла боевую стойку, готовая в любой момент вступить в схватку. Доктор в тот момент не мог предсказать точно, как именно должна была в ближайшее время развернуться ситуация, но прекрасно, в отличие от напарницы, понимал, что стоявшее перед ними могущественное существо не походило своей сутью ни на одного врага, и ни на одно бедствие из тех, с которыми им приходилось сражаться ранее. Жрица, однако, совсем не проявляла враждебности, однако инстинкты её собеседника кричали о всей глубине непостижимой опасности, что в тот момент нависла над ними. - Ты на шаг впереди меня, Оракул… - нежным голосом промолвила женщина, продолжая, кажется, едва касаясь носками туфель, медленно идти по холодной металлической палубе, в то время как вокруг неё, вместе с тем, подобно цветам в весеннюю пору, вырастали и распускались увенчанные острыми гранями и оконечностями бутоны чёрных кристаллов. - Ты не стал ждать меня в комнате пробуждения, чтобы разделить со мной радость от первого знакомство с новым миром. Однако… как я могу винить тебя за нетерпение? Доктор почувствовал её чистый, искренний взгляд. Вдалеке шумел ветер и гремел гром. Ближе был слышен слабый шелест Ориджиниума. В этом шуме и хаосе она устремила взгляд на него, словно больше ничего вокруг не существовало. - Эта встреча оказалась не такой, какой хотела бы видеть её я, однако я готова принять этот необычный опыт. Мы бесчисленное количество раз мечтали о том, как снова встретимся, очнувшись от глубокого сна. Мы могли бы свободно странствовать по этой планете, покрытой нашим кристаллом, в мире, который принадлежал бы только нам. Мир был всего в одном в одном шаге от нашего общего, конечного видения, и мы бы шли навстречу новой надежде… Внезапно, что-то в окружающей их обстановке поменялось. - Доктор, взгляните на небо! – торопливо промолвила Амия, заметив неестественное явление в небе над головой. И верно – как только Жрица закончила говорить, плотные облака – предвестники Катастрофы – сложились странным, но аккуратным образом, а следом за тем – полностью исчезли, оставив небо чистым, словно нетронутый холст. Катастрофа, самое ужасное бедствие из тех, что могло бы естественным образом случиться на этой земле, истлела в мгновение ока. - Вы способны… контролировать Ориджиниум? – тихо обратился к Жрице Доктор. Голос его едва заметно дрожал, как будто бы сам Предок осознал ужасную правду в глубинах своего разума. - Оракул, твой вопрос прозвучал так, как будто ты задал его незнакомцу. – нежно, но вместе с тем снисходительно обратилась к нему Жрица. – Мы создали это вместе с тобой. Кристалл, принадлежащий лишь нам. Семя надежды. Но, к сожалению, вы более ничего не помните об этом. Так ведь? В ответ Жрица получила лишь скупой, сдержанный кивок. - Я знаю, что твоя память была потеряна в результате череды несчастных совпадений. Весьма жаль, однако же… я надеюсь, что небольшая трещина в разуме не изменит твоей прежней натуры, и моя связь с тобой останется нерушимой. Я не хочу быть с тобою строга, но, надеюсь, ты понимаешь – времени мало, и нам предстоит сделать многое. Однако, мы всё ещё можем насладиться временем, проводимым вместе, так ведь? Вернитесь ко мне, мой прекрасный Оракул… Жрица, к этому моменту уже вплотную подошедшая к своему собеседнику, заглянула в его, едва различимые за матовым покрытием маски, глаза. Кончики её пальцев коснулись краёв капюшона неподвижно стоявшего в тот момент, как будто бы попавшего под гипноз, Доктора. Амия, так и не решившаяся атаковать, что-то неуверенно бормотала себе под нос, лишь направив Проводник Искусства в сторону вероятной противницы. Кажется, она хотела приказать Жрице отстраниться от Доктора. Однако, вид разворачивающегося у неё на глазах зрелища ввёл её в состояние такого смятения, что сама Каутус не могла даже открыть рта, чтобы произнести хоть что-то вразумительное. «Пускай Терра станет одним кристаллом для нас, Оракул… Вместе с вами мы построим мост в будущее…» Нежный зов раздался в голове у Доктора, и он почувствовал несравненную близость к нему. Он был уверен, что не может уловить ни одного обрывка памяти Жрицы, но их связь, вместе с тем, выходила за рамки самой памяти, или, возможно, информации, содержащейся в языке. Это была практически инстинктивная реакция… Он невольно сделал шаг вперёд. В его ушах звенело. - Доктор!!! Этот громкий и твёрдый, звонкий и хлёсткий, словно пощёчина, голос, вывел его из оцепенения почти мгновенно. Кальцит стояла позади, крепко, хотя и не без дрожи в руке, сжимая его ладонь. Тепло её тела, в этот момент, показалось Доктору чем-то отрезвляющим. Невероятно естественным, в отличие от того блаженного сна, в который вот-вот бы погрузила его Жрица. Но всё-таки, её рука сейчас дрожала. И Доктор, осознавая этот факт, оставался в недоумении. С тех пор как она покинула Саркофаг, что, кажется, с великим трудом держалась на ногах. Он же ждал, что его помощница, как обычно, даст ему какой-либо мудрый совет, или, быть может, предоставит простое и ясное решение. Но теперь она, кажется, страдал от ужасных мучений, и на её лице читались неестественные борьба и боль. После паузы, показавшейся Доктору бесконечной, Кальцит ослабила хватку. Она оставляла выбор за ним. - Нет, нет, нет… - пробормотал он, заставляя Жрицу слегка отойти, и стряхивая с себя наваждение. – Я не позволю Ориджиниуму уничтожить Терру! В следующий момент он увидел, как потемнели её глаза. То было явным признаком разочарования. Он не понял почему, но сердце его внезапно сжалось. - Так это ты, АМа-10. – не спросила Жрица… констатировала… - Для нас тоже прошло много времени. Твой нынешний облик сильно отличается от того, каким он был при рождении. Но я, безусловно, узнаю своё собственное творение. То, во что я когда-то вложила всю душу. В воздухе повисла непродолжительная пауза… - И, всё-таки, я хотела узнать, что же так изменило твоё мнение. За прошедшие более чем четыре миллиона естественных дневных циклов, ты, кажется, приложила немало усилий, однако и поведенческие стандарты твои противоречат заранее заданной цели, заложенной в тебя при рождении. Кальцит пару мгновений помедлила, прежде чем её губы изогнулись, как будто бы, в отвращении. - В отличие от твоего мерзкого мошенничества… моя цель никогда не менялась. Слова эти были произнесены резко, пускай и негромко, с неприкрытым презрением. Подобный отпор отразился кратким всплеском негодования, выразившимся в мимолётном изменении мимики Жрицы. Но после этого, секунду спустя, он сменился на холодное, подобное принятию, понимание. - Действительно, ты ведь считала этот приказ нерушимым предписанием. Поэтому ты помешала плану, потратив впустую наше и без того ограниченное время. Как мне дать тебе понять, насколько я разочарована в тебе, АМа? Как мне простить твоё предательство? Ты уже нарушила введённый мною языковой запрет, верно? Такой меры предосторожности и впрямь было недостаточно для того, чтобы ограничить твои действия, ведь в конечном итоге ты нашла способ её избежать… Но если это так, то почему бы тебе просто не высказать всё это? Всё, что ты хотела сказать моему дорогому Оракулу всё это время, но не смогла?... В ответ на речь Жрицы, Кальцит лишь опустила голову, закрыв при этом глаза. Это не было жестом смирения. Наоборот – её ладони были сжаты в кулаки, подрагивая от напряжения и истощения, не покинувшего тело. Казалось, она вот-вот даст собеседнице то, что она только что хотела услышать от неё… В каком-то смысле, однако же, так и произошло – шумно выдохнув, АМа подняла полный негодования взор на свою «мать», в мгновение ока выпалив какую-то нецензурную брань на ведомом только им двоим языке. Амии неоткуда было узнать эти слова, а Доктор уже давно позабыл их. Палубу корабля ощутимо тряхнуло – развернувшаяся в глубинах шестисотметрового стального монстра битва близилась к своему апогею, в то время как на его поверхности велось противостояние двух, куда как более значимых сил. - Кальцит? – лицо Оракула медленно повернулось к АМа – Что всё это значит?... - Доктор… - усталый голос его напарницы, тем не менее, был, как всегда, ясен и убедителен - …с тех пор как  вы очнулись в Чернобоге, я воздерживалась от того, чтобы рассказать тебе всю правду о твоём прошлом. Запрет, наложенный на меня, — лишь часть причины. Что касается других причин... я уже говорила, что никто не должен рассказывать тебе то, что ты делал до того, как отправился в долгий сон. Язык не способен восстановить объективные факты, а эмоции искажают их передачу. Поэтому мне нужно было, чтобы ты сам увидел и оценил эту землю, переосмыслив её. Только тогда ты сможешь сформулировать свои собственные ответы на вопрос о том, как ты относишься к ней и к себе. Я по-прежнему считаю важным поступать именно так. Так же, как когда-то поступили со мной. Теперь Оракул стоял, полностью обернувшись к ней. Так, как они вместе стояли когда-то на этой же палубе, глядя на догорающий вечерний закат. Он взял её тёплые, уже прекратившие подрагивать руки. Он взял их так, как когда-то держал ладони женщины, оставившей вечный след в его жизни, и, быть может, незаживающую рану на его вечном сердце Предка. - Я уже нашёл ответ. Я – душа, бродящая по этой бескрайней земле. И я никогда не нарушу свою миссию. В ответ на это Кальцит улыбнулась. Слабо, но искренне. Тепло и малозаметно. Так, словно бы она даровала стоящему перед ней человеку и Амии мимолётную искру надежды. Искру, что, по воле тех, кого она защищала все эти годы, могла превратиться в бушующее и неуёмное пламя надежды… - Однажды мне сказали довериться своему характеру, искать своё истинное «я», за пределами того, что формируют воспоминания. Для меня это был невероятно трудный путь. Но я рада… что это был правильный выбор. Доктор, это всё, что я хотела тебе сказать. Это всего лишь твоё прошлое, но ты всегда можешь решить сам, каким станет твой… завтрашний день. Я же буду защищать вас и Амию до конца. Сейчас не лучший момент для этого, но это есть мой последний шанс. Простите, что доверяю тебе и Амии такой риск... но это выбор, который я должна сделать. То были последние слова, после которых, она, отпустив руки Предка, повернулась к Жрице. Лицо последней, ко всему прочему, отражало крайнюю, уже нескрываемую степень недовольства и раздражения происходящим, и всё же… было абсолютно нечеловеческим. Нет, не иным, не бездушным, но таким, каким не могло бы быть лицо Древнего или Старшего, говорящего с кем-либо, равным себе… Это было, скорее, лицо энтомолога, которому муравьи – всего лишь жалкие насекомые в одинаковых масках – сорвали некий занимательный, но весьма важный эксперимент. Лицо учёного, чьи наработки и опыты, в ближайшее время, должны были быть подвергнуты уничтожению его же собственной, добровольной силой. - Ты уже закончила?... Ты сказала всё, что хотела? Я поражена тем, как много ты знаешь о прошлом, дорогая моя, но я не совсем согласна с твоим его описанием, хотя это… уже не так уж и важно. АМа-10, скажи, чего ты вообще пытаешься добиться в своём нынешнем состоянии? Ответом АМа были лишь твёрдый, исполненный гордой ненависти взгляд, и восторженное рычание твари у неё за спиной. Монстр – могучая, и невероятно опасная в бою кремниевая форма жизни, вновь была готова обрушить свою беспредельную ярость на жертву, указанную носителем. - Значит, ты выбрала смерть… Угрожающий рёв разнёсся по палубе. Перед Доктором стремительно пронёсся Монстр. В этот раз его поза несколько отличалась от той, в которой он, обычно, представал в прошлые свои появления. Без команды Кальцит, он на огромной скорости приблизился к врагу, и… был полностью заточён в кристаллический массив Жрицей, совершившей для подобного действия всего лишь один, ленивый, исключительно символический жест рукой. - Ты действительно умеешь меня удивлять, АМа-10! Ты вырвалась из-под моего контроля ценой разрыва присущей тебе системы Цикла Близнецов, пускай это и сделало твою жизнь в её нынешнем состоянии совершенно хрупкой. Однако… действительно ли ты намерена убить меня таким способом? В ответ, АМа лишь покачала головой… - Я давно знала, что твоё сознание уже было ассимилировано среди информации, содержащейся в Ориджиниуме. В подобных обстоятельствах, убить тебя по-настоящему было бы невозможно. Но то, чего добились Тереза и её брат убедило меня в одном – твой контроль над Орджиниумом не абсолютен. И всё ещё существуют способы ограничить вашу власть над ним. - Ну и ну… Я и вправду встречала тех двоих, о которых вы говорите. Их действия представляли собою весьма занимательную, удивительную борьбу. Но что из этого? С чего ты взяла, что убийство меня здесь не будет напрасным? - Когда Монстр напал на тебя, ты, всё-таки, защищалась… Ценность слов не принималась в битве, но в конце-концов, более убедительные аргументы, будь то Искусство, или оружие, принимались здесь. И теперь лицо Жрицы вновь поменялась. На этот раз оно выражало вполне понятные, человеческие черты. То были страх и недоумение. - Как ты это сделала? Кальцит усмехнулась. Похоже, она действительно торжествовала в этот момент. - Я вижу, ты понимаешь… Основываясь на исследованиях Терезы, посвящённых Ориджиниуму, а также устройстве той ловушки, которую ты решила устроить для Доктора, я добавила несколько лишних деталей в твою комнату пробуждения. И пока ты будешь просыпаться, твоё сознание окажется заточённым здесь, в этом теле, без возможности уйти обратно в море информации. Вероятно, в конце-концов, тебе удастся преодолеть это, но сейчас и здесь ты всего лишь человек. Ты не создательница Терры, и жизнь на этой планете не обязана подчиниться тебе… Это и есть моя месть, и мой последний акт сопротивления. Жрица стояла метрах в десяти от неё. Было видно, как она слегка колебалась, однако в следующий же момент была окружена многочисленными острыми, словно лезвия бритвы, сотами Ориджиниума. Эти кластеры начали наползать на Кальцит, Доктора, и находившуюся близ него девушку-Каутуса стремительно, подобно морской приливной волне. Монстр торжествующе взревел. Чёрные Искусства Амии один за другим начали разрушать неумолимо приближающиеся кристаллы, освобождая бойца Кальцит, и позволяя тому продолжить атаку. В какой-то момент минерал снова начал расти, но было уже слишком поздно для того, чтобы создать из него барьер, способный выдержать следующую атаку. На лице Жрицы ясно читалось нервное выражение, выражавшее страх создателя перед своим творением – она, наконец, осознала угрозу. Чёрные каменные ручейки по всей палубе, подобно щупальцам устремились к ней, пытаясь в последний раз защитить свою хозяйку. Спустя секунду, грохот сотряс палубу… Пыль, частицы металла и бетона поднялись в воздух вперемешку с кристаллической взвесью. Магия и кинетический луч со всей яростью врезались в чёрное скопление Ориджиниума, перемалывая его, и не давая ему расти дальше, пока свет Искусств, наконец, не поглотил Жрицу полностью. Наконец, всё стихло. Дым и пыль развеялись, оставляя на палубе – на том месте, где совсем недавно стояла женщина – лишь изорванный белый плащ. Доктор вопросительно взглянул на Кальцит. Та молчала. - Я не чувствую никаких признаков жизни… никаких эмоций… Возможно, мы уже… - робко начала молвить Амия, так и не закончив свою речь. - Возможно, мы уже закончили играть? Всё произошло столь быстро, что ни у кого на палубе не осталось времени на то, чтобы осмыслить цепочку событий. Они видели, как этот ужасный враг обратился пеплом прямо у них на глазах. И, всё же, не испытали от того ни малейшего чувства облегчения. - Как?! – глаза Амии округлились, выдавая неподдельный страх и недоумение. - Доктор, Амия, отступайте! – Кальцит взмахнула рукой, как будто пытаясь поставить невидимую грань между своими верными друзьями и Жрицей. Лицо же той походило на лицо молодой, не знавшей тягостей, девы – выражение его было абсолютно расслабленным и беззаботным. - Какое мощное сопротивление, АМа-10! Твой план оказался бы эффективным. Как ты и утверждала, у тебя действительно был шанс убить меня. Однако… как тебя мог смутить один-единственный простой заменитель Ориджиниума? Послушай, я не собираюсь говорить о ценности твоих убеждений – принципы, на которых ты так настаивала, настолько незначительны, что я даже не могу найти убедительной логической основы для оценки их значимости. Нередко эксперименты заканчиваются подобным образом — мелкие ошибки в конечном итоге превращаются в огромные неприятности. У меня нет иного выбора, кроме как принять этот результат. Мне очень жаль, но я должна отнестись к тебе как к ошибке и уничтожить тебя. Жрица сжала ладонь – Ориджиниум вновь начал расти. Его колючие кристаллические ветви мгновенно окутали собой Амию и Доктора, едва не поглотив их обоих. Каутус изо всех сил пыталась разбить окружающий минерал своими Искусствами, но скопления его лишь расширялись с каждым мигом. После этого, они вдвоём не сразу смогли осознать жестокую правду. Враг, с которым они столкнулись, был непостижим обычному разуму. Она обладала властью над всем Ориджиниумом. И именно потому, ростки кристаллов на правом плече Кальцит – отнимавшее у неё жизнь доказательство того, что она была рождена человеком – начали расширяться, поглощая всё её тело, а следом за тем – разлетелись вдребезги. Глаза Амии, что были способны уловить полёт пули и движения за пределами скорости звука, не успели запечатлеть весь этот процесс. Её Кальцит. Одна из её опор в этом мире. Та, что долгие годы заменяла ей мать… теперь разлетелась вдребезги от одного лишь дуновения ветра. Сила порождает хрупкость. Её долгая жизнь подошла к концу здесь… Но она сдержала своё обещание.

***

Кальцит вновь пришла в себя в темноте. Вернее, это была не темнота в привычном смысле этого слова. Скорее, то, что окружало её, являлось отсутствием самого фона, на котором появляются свет и тьма. Она не видела ничего… Были ли у неё глаза в тот момент? Она не знала… Она не знала, существовало ли пространство вокруг неё, и текло ли вокруг неё само время. Кажется, она лежала в позе эмбриона, но не могла встать. Или же она была лишена тела? Здесь не было ощущения падения. Но было ощущение безмолвного, убаюкивающего Ничего. Кальцит вспомнила всё, что произошло с ней, но не выразила для себя сожалений. В момент своего исчезновения с Терры она, наконец, была уверена в одном – она сделала то, что хотела. Что бы ни случилось, она продолжила бы идти по предначертанному пути, и не потеряла бы надежду. Однако… Что с ней будет сейчас? Похоже, что она не плыла в бесконечном потоке информации: она помнила то место, и понимала его различия с этим. С тем, что местом назвать не повернулся бы язык, будь он сейчас у неё. Небытие и бытие, пусть и запечатанное, это совершенно противоположные вещи. Антагонистические концепции. Она хотела отдаться безвременью, окончательно бросив себя. Бросив то, что от неё осталось… Но в тот момент, некий голос донёсся до неё. Вернее, это было осознание голоса. Слова и образы, сложившиеся одновременно, и наполнившие то, что Сарказ Терры могли бы назвать душой. - Приветствую тебя, нерождённая. Тот голос был тихим, но невероятно мощным. В этот же момент, Кальцит осознала, что он не мог бы исходить ни от одной из тех вещей, что существовали в её мире. Всё, от зловещих Наблюдателей до царствовавших над древней Террой Феранмутов… всё это не могло сравниться с голосом, преодолевшим сейчас пустоту, и пришедшим в её сознание. Но это не пугало её. Наоборот – сейчас в ней начали загораться искорки подлинного интереса, как будто бы озаряя собою тьму, окружающее происходящее. И похоже, что сейчас голос принял эту заинтересованность за ответ… Или, быть может, попросту продолжал говорить то, что хотел говорить изначально. - Вижу, твой путь в родном краю подошёл к концу. Я вижу твоё сожаление. И знаю, что ты не хотела бы попасть туда, куда тебе было попасть предначертано. - Кто ты?... – быстро и с некоторым трудом, осознав, наконец, что может выражать мыслеобразы, «сказала» Кальцит. - Я тот, кто обитает за пределами вашего бытия, нерождённая. Я был всегда там, где кончается ваша вселенная со всей бесконечностью её вариаций. Я не вмешиваюсь в то, что происходило в ней, я не меняю течение времени в ней, и не вмешиваюсь в её жизнь и свободную волю. Однако, увидев тебя, я хочу предложить тебе то, что стало бы освобождением от твоей участи. И то, что было бы полезно мне. Мне, и моему миру, ибо мы с ним – единое целое. Кальцит вновь осталась наедине с собой. Раз за разом, мысль за мыслью, она пыталась осознать происходящее. Нечто из-за пределов вселенной связалось с ней? Нет, не просто связалось… Нечто вмешалось в естественный космический порядок, уберегло её от растворения в Ассимилированной Вселенной. Она бы могла воспринять это как опасность, но не стала. Отчасти из-за того, что нечто, говорившее с ней, не давило тревогой, отчасти – из-за того, что хуже быть уже едва ли могло. - Чего ты хочешь? – задала она вполне логичный вопрос после всего сказанного. - Я хочу предложить тебе жизнь. Жизнь там, где всё, что ты постигла в своём мире станет для тебя превосходным даром, спасёт красоту и мириады невинных душ. Позволь, нерождённая… Взгляни на это. Внезапно, в самом сердце пустоты – неизмеримо далеко и бесконечно близко – вспыхнул прекрасный огонь. Стремительно, он разлетелся на триллионы искр, объяв сферой часть небытия, и начав расширяться. Кальцит узнала то, что видела тысячи раз – она узрела вселенную. Галактики, туманности и звёзды – чужие и ей неведомые – проносились перед нею подобно светлячкам в ночной темноте. Вскоре, однако, темп движения замедлился, сократился, и взору женщины предстала планета с одним-единственным спутником, вращающаяся вокруг жаркой звезды. Эта планета не была похожа на Терру: не было здесь ни огромного засушливого материка – единственного пристанища разумных существ, ни неестественного тумана, объявшего противоположное ему полушарие. Мир, лежавший перед её взором, был чист. По крайней мере, так казалось сначала… Его аккуратные, почти симметричные линии земель омывал океан – холодный, почти бирюзового цвета. На западе и востоке лежали два континента, казавшихся зеркальными отражениями друг друга, а между ними громоздились участки суши: один был расположен на севере и тянулся с запада на восток, другой же изгибался подобно серпу, простираясь с юга на север, и включая в себя нижнюю полярную шапку. Некоторое время Кальцит смотрела на размеренно вращающийся шар, заворожённая таким зрелищем. - Это Арда. – голос вновь проник в её душу… - Вернее, та её небольшая часть, где живут, под охраной моих слуг, мои же Дети. Они зовут себя Воплощёнными. И я могу даровать тебе право стать одной из них. На время. У тебя будет миссия, и, как только ты исполнишь её, сможешь вернуться в свой мир. Я позволю тебе пройти мимо ловушек, расставленных для тебя твоей «матерью». Кальцит могла бы вздохнуть. Не тяжело, не разочарованно, но всё-таки и не облегчённо. Она несла на себе бремя миссии десять тысяч лет, а сейчас ей предлагали другую, неизвестную, возможно даже более опасную, чем та, для которой она была создана изначально. - А если… я откажусь? – спросила она. - В таком случае, я верну тебя туда, откуда и вынул. Ответ был более чем логичным. Она провела столь много времени на родной ей земле, и расставаться с ней, увы, не хотела. Но голос давал ей шанс. Шанс на спасение, на возвращение к тем, кого она, вполне возможно, назвала бы родными себе людьми. И, что уж таить греха – он давал ей шанс на исследование. На то, чего так жаждет сердце любого учёного в её мире. Хотя она и не позволяла цивилизации преодолеть Небесный Барьер, она всегда хотела окунуться с головой в неизведанное. - Что будет, если там, в Арде, я пренебрегу своей миссией? - В таком случае, нерождённая, ты продолжишь существовать в пределах моего мира свободно, но без выхода. Пока не падёшь, или не истлеешь для того, чтобы в конечном итоге повторить судьбу всех моих Детей, обитающих там. - Я поняла. И, в конечном итоге, какая миссия меня ждёт? Ответом ей стало быстрое приближения шара-видения, показывающего планету в неизвестной вселенной. Кроме переливающихся блеском океанов и зеленеющих буйными лесами материков, она увидел Тьму… Ту Тьму, которую, как подобает в древних традициях, принято отождествлять со злом и разрушением, с хаосом и неумолимым искажением всего сущего. Тьма жила там, на этой земле. Далеко на севере, среди неприступных гор, какие не могут появиться путём естественного становления литосферы, она восседала на троне в окружении бушующего огня и гадких тварей, чьё уродство противоречило любой естественной жизни. Эта Тьма требовала власти над всем. Она была настолько горда, что с готовностью посеяла бы всё самое омерзительное из того, что только могла только измыслить, с целью заполучить даже малую толику этой власти. Но сейчас она оставалась слабой. По крайней мере, по сравнению с тем, чем являлась когда-то давно. И из-за этой слабости она оказалась заперта в своих глубочайших подземельях, куда не проникали лучи светил, хотя, между тем, не теряя времени даром, готовилась, рано или поздно, выйти и взять то, что желала присвоить себе всё это время. Шар стремительно отдалился от разума Кальцит, сжавшись до размеров точки и померкнув, а среди звёзд и вращавшихся вокруг них миров, она увидела осколки той Тьмы, что томилась, ожидая своего часа, в подземельях. Эти осколки – одни неторопливые, другие же пропитанные суетой – гнездились на целых планетах, питались лучами колоссальных плазменных шаров или летали в пустоте, подталкивая себя тенью мрака и бесчисленными хищными щупальцами. - Это то, что несёт угрозу моим Детям в созданном мной мире. Величайший из моих слуг, не ведая, что является частью меня, решил возыметь власть над вселенной. Он ослабел, но посеял бесчисленные тёмные ростки между звёзд, прежде чем Дети смогли загнать его в глубочайшие подземелья Арды. Однако зло, разбросанное по вселенной, не дремлет: одни ждут своего повелителя, другие – желают служить лишь сами себе. Так или иначе, многие из них близки к тому, чтобы отыскать Арду. Некоторые уже сделали это. - Моя задача – защищать Арду от них? – Кальцит уже поняла, чего именно от неё хотят. И всё это было до боли похоже на часть миссии, возложенной на неё на Терре. Или, быть может, на миссию, которую она сама в один момент взвалила на себя? С другой стороны, это было не так уж и важно, ведь за свои цели, в конечном итоге, она смогла побороться до самого конца. Будь то Наблюдатели, Морерождённые или Коллапсалы, она защищала от них жизнь на земле ценой своей собственной, и теперь, за пределами космоса, в котором она была создана, ей предлагали схожие задачи. - Именно так… - подтвердил голос. – Я дам тебе новое тело в Арде. Ты станешь одной из моих Детей, дочерью народа, которому завещано жить вечно. Тебе достанутся многие века на выполнение роли. Не пренебрегай радостями, которые я даровал своим Детям – жизнь, это не только борьба. Более того, жизнь здесь не должна быть ею. Как только ты будешь рождена, ты позабудешь и наш разговор, и то, что было с тобой до этого. Но твой разум постепенно откроет тебе это – в конечном итоге, ты вспомнишь всё. Сейчас я рассказал тебе немного – рассказ этот подобен мелкой капле дождя, пролитой в океан слов, по которому тебе предстоит плыть. Скажи же мне теперь, нерождённая, - ты согласна? Кальцит погрузилась в раздумья. Голос не вмешивался в ход её мыслей, но итог, впрочем, был заранее известен уже для них обоих. Она могла бы отказаться, да. Но… это бы убило последнюю надежду для неё и для тех, кто ждал бы её на родной Терре – по ту сторону. Предложенный же вариант, между тем, в действительности эту надежду ей давал. И голос не лгал. Она знала это. - Да… - сказала она, отметая прочь любые сомнения. – Я согласна. То был её очередной, свободный выбор. Видение вселенной истаяло тут же. Что-то, чего она не видела и не ощущала, но что, вероятнее всего, смогла бы описать как «перст», подхватило её посреди небытия и безвеременья, и понесло прочь – в мир, что жил от неё неизмеримо далеко и бесконечно, но не более того, близко. Она чувствовала вокруг своего бесплотного «я» строки негласных и неразгаданных формул чужих мирозданий. Языковых и математических конструктов. Одни из них обладали сверхъестественной упорядоченностью, в то время как другие рассыпались от противоречия, только что зародившись. Она ощущала пространства и сущности, пока «перст» нёс и хранил её. Наконец, она была облачена в нечто бестелесное, эфемерное, но всё-таки сущее, и, увидев вживую свет ранее показанных для неё звёзд, утратила память, погрузившись в чертоги девственно-чистого, открытого для познания мира с абсолютного нуля, разума…