Разговор в постели

Сережа обводит взглядом зал и гостей, сидя на диванчике в углу. Отпивает свой лонг-айленд, уже третий за этот вечер. Он всегда до последнего сомневался, идти или нет, когда его звали на дни рождения и мероприятия. Там было шумно, людно и душно, а он это не любил. А еще иногда там могли встретиться люди, с которыми ему могло быть неловко. Чаще всего, это был один конкретный человек. Сережа пытался его избежать, как только пришел, поэтому и ютился в углу весь вечер. Благо, высмотреть русую макушку в толпе, чтобы сразу уйти в противоположную сторону, было несложно. Не думать о том, как раньше он выискивал его так же, но не из желания избежать, а с надеждой, было сложнее. Голову заполняют совсем ненужные сейчас воспоминания и мысли. Из забытья Сережу выводит Вова, который машет у него перед лицом ладонью: - Ты чего, малой? Уснул, что ли? Сережа моргает, фокусируясь на нем. Вова присаживается рядом. - Как дела? Чего пропадаешь опять? - Да я не знаю… Он опять пьет коктейль, не зная, что ответить. А Вова начинает говорить о том, что готов его на ноги поднимать, и постримить с ним, и позвать кого угодно к нему на стрим. Сереже приятно это слышать, но и неловко, поэтому он только кивает и отвечает что-то невразумительное. - А с Ваней вы как, общаетесь? – вдруг спрашивает Вова. Скорее всего, даже без задней мысли. Может, хочет сказать что-то насчет стримов. А Сережа замирает. Дрожащими руками поднимает стакан и снова пьет. Потом нехотя отвечает: - Не общаемся. - Чего ж вы так? Раньше вон постоянно друг за другом таскались… Сережа хмыкает. А что ему сказать? Что они были маленькие, наивные и влюбленные? Что им казалось, что это навсегда? Но Вова был не в курсе этой стороны их жизни. Никто не был в курсе. И поэтому он молчал. Видя, что Сережа расстроен, Вова спрашивает: - Хочешь, помирю вас? - Нет, не надо… Я не хочу навязываться. Вова кивает. Он еще немного сидит с ним. Рассказывает какие-то новости про общих знакомых. Про ребенка Тани, что-то про Валеру… Сережа не особо слушает, потому что от выпитого за вечер алкоголя его уже повело. Потом Вову кто-то зовет и он, уходя, говорит: - Если что, пиши мне по любому поводу, ладно? - Ладно. Когда он уходит, Сережа думает, что надо, наверное, валить домой. А то Вова, уже подвыпивший, и правда притащит к нему Ваню, чтобы мириться. Он забирает свою куртку в гардеробе и выходит на улицу. Чувствует, как начинает кружиться голова. «Походу, меня накрыло сильнее, чем я думал…». Он опускается на корточки. На автомате достает сигарету и поджигает, но, сделав пару затяжек, чувствует, как его начинает мутить. Поэтому просто продолжает сидеть, дыша морозным воздухом.

***

Ваня уходит тихо, попрощавшись только с Вовой и еще несколькими людьми. Выходит на заснеженную улицу и видит Сережу. Он сидит, прислонившись к стене. Глаза у него закрыты. Сигарета истлела между пальцев, а волосы припорошил снег, который медленно таял. Ваня подходит ближе. «Уснул, что ли?» - Сереж? Ты чего тут? – спрашивает он. Тот открывает глаза и смотрит снизу вверх. - Ничего. - Ты напился? Ваня садится рядом на корточки. Не знает, что еще сказать. - Будешь меня осуждать за это? – скептически спрашивает Сережа. Прикуривает новую сигарету. - Нет, я… - Конечно, ты ведь такой правильный, хороший мальчик. Не пьешь и не куришь… и вообще… А я плохой, и вечно все порчу… - он опускает взгляд. Потом добавляет тише, не глядя на него: - Ты поэтому больше со мной не хочешь общаться? - Из-за того, что ты куришь? – не понимает Ваня. - Из-за того, что я все испортил. Ваня вздыхает. - Сереж, ты не портишь, я просто… Ваня замолкает. А что ему говорить? Что сначала он всерьез обиделся на то, что Сережа в тот раз не пришел на стрим? Что потом негатив стал копиться, как снежный ком, и в какой-то момент отношение к нему стало предвзятым? Что он настолько хотел отмыться от своего прошлого образа, что ему было проще сделать вид, что Сережи не существует? Что он так беспокоится о своей репутации, что он променял своего любимого стримера, ставшего потом другом и даже чем-то большим, на тех, кто был не так важен, но зато стабилен и безопасен для его карьеры? Ваня не знает, как это объяснить, как это сформулировать, чтобы это не звучало, как бред. И ему очень стыдно перед Сережей за то, что он так поступил. Сережа затягивается и поднимает на него взгляд: - Давай поговорим, Вань? Объясни мне, что случилось. Пожалуйста… Если не хочешь со мной, я пойму, ты просто объясни… И Ваня решается. Встает и протягивает ему руку. - Поехали, поговорим. Сережа засыпает в машине. Заваливается на бок, чуть касаясь Ваниного плеча. Тому становится неловко, но он не отстраняется, и старается не шевелиться, чтобы не разбудить его. Ставит телефон на беззвучный. Пока они едут, он листает рабочие чаты. Вдруг Сережа подает голос, и едва слышно, хрипло шепчет: - Ваня... «Проснулся, что ли?» - Ваня, Ванечка... Я так сильно скучаю по тебе... Внутри все переворачивается. - Сереж? Ты проснулся? - спрашивает он. Но тот только сползает еще ниже, спутывая свои волосы, и бормочет что-то совсем бессвязное. «Он говорит во сне?» - думает Ваня. Следующая мысль доходит с опозданием: «Я ему снился?» Ему опять становится неловко, и какое-то приятное, но слегка зудящее чувство появляется в груди - как будто что-то чешется под кожей. Он вспоминает, как все было раньше. Как все начиналось. Их общение в дискорде, и разговоры до ночи, когда они засиживались после совместных стримов. Их встречи не по «работе». Неловкий первый поцелуй и потом то, что никто из них так и не рискнул назвать отношениями. Все так же были и разговоры, и общение, и стримы, но добавились еще и прогулки или просто встречи у кого-то из них дома. Потом редкие свидания в пустом кинотеатре или ресторане. Потом секс, поначалу неумелый, но с каждым разом становившийся все лучше - по мере того, как они привыкали друг к другу. Им было хорошо вместе, и Ваня был счастлив. А потом – упадок настроения у Сережи, ссоры и недопонимания. Попытки Вани ему помочь, вернуть все как было. И сначала даже получалось. Но потом его глупый косяк, который Ваня, конечно, уже простил, но его обида тогда все разрушила. Или нет? Может, они просто были слишком молоды для отношений? Хотя, это ведь и отношениями никто из них не называл. Они даже не расставались по-нормальному. Просто перестали общаться. И поначалу Ване было очень больно и обидно, а потом… Как-то все закрутилось, и он пришел к тому, что было сейчас – попытки все забыть и стереть из жизни. Он думал, что чувства прошли. Но сейчас, сидя рядом с Сережей на заднем сиденье такси, он понял, что нет. Что он скучал и скучает до сих пор, что он запретил себе об этом думать просто для того, чтобы не раскиснуть. Что Сережа для него все еще важен – ведь если бы был не важен, он бы не пытался выстроить стену вокруг этого всего. И теперь вопрос только в том, важно ли все еще Сереже… Ваня будит его, когда они приезжают к его дому. Сонный Сережа проходит следом за ним в квартиру. - Ты как? - спрашивает Ваня. - Голова болит. - У меня таблетки есть, сейчас. - говорит он, проходя в комнату. Сережа заходит следом и садится на Ванину кровать, пока тот достает из ящика нурофен и идет на кухню за водой. Вернувшись, протягивает Сереже стакан и пачку таблеток. - Спасибо. - Не тошнит? Есть хочешь? Пойдешь мыться? Сережа на все отрицательно мотает головой. - Подожди тогда здесь, я умоюсь и постелю тебе в той комнате. О том, что в другой комнате и диван, и половина пространства завалено разным барахлом, Ваня вспоминает не сразу. Он думает, что со всем этим делать, пока быстро споласкивается в душе. А выйдя из ванной, обнаруживает Сережу спящим на его кровати. - Бля... «Ну и что я его, тащить туда буду?». Ваня идет во вторую комнату и оценивает масштаб бедствия. Решает, что разбирать среди ночи весь этот бардак он не будет. А значит, придется ложиться спать рядом с Сережей. Он возвращается и укрывает Сережу пледом. - Штаны даже не снял, придурок... – бормочет себе под нос. А про себя улыбается. «Придурок, но такой родной». Он выключает свет и ложится рядом, укрываясь одеялом. Но сон никак не идет. Ваня достает телефон, находит у кровати наушники и заходит в тикток. Спустя какое-то время он чувствует сбоку шевеление. - Вань... «Опять во сне говорит?» - думает тот. Но Сережа снова подает голос: - Ты чего не спишь? Ваня поворачивается к нему. - А ты? - Да что-то проснулся вот... - Нормально себя чувствуешь? Как голова? - Уже прошло, спасибо. Ваня, не зная, что сказать, молча утыкается в телефон. Сережа сопит рядом. - Штаны не хочешь снять? - спрашивает Ваня спустя время, перебарывая неловкость и стараясь, чтобы это звучало буднично и без какого-либо подтекста. - Чего? - Ты уснул в штанах. Неудобно же. - А, да, точно. Я и не заметил. Ваня слышит звук расстегивания ширинки. И украдкой смотрит, как Сережа стягивает с себя штаны. Его взгляду открываются черные облегающие трусы и голые ноги, покрытые темными волосками. Ваня нервно сглатывает. Сережа рядом все так же молча сопит. А Ваня все так же бездумно листает ленту и читает комментарии, стараясь скрыть нервозность. Думает, может сказать Сереже – раз он проснулся, пусть идет спать в ту комнату. Но почему-то не решается. Да и бардак разбирать все еще не хочется. А еще дыхание Сережи рядом – такое родное и приятное, что сердце бьется чаще. Сереже такое соседство тоже не дает покоя. Ему хочется коснуться Вани, хоть как-нибудь. И он решается. Придвигается немного ближе, поворачивается лицом к нему. Придвигает руку, как будто случайно касаясь Ваниной руки. Тот молчит, но руку не убирает. Сережа считает это хорошим знаком. Начинает гладить его локоть, словно проверяя границы дозволенного. Ваня не отталкивает. Он вообще никак не реагирует, молчит и даже не поворачивается в его сторону. Сережа касается его ноги своей, потом прижимается к нему, вдыхает запах его волос и утыкается носом в шею. Ваня вздрагивает. Откладывает телефон на подушку и наконец поворачивает к нему лицо. Придвигается очень-очень близко, так, что между ними остается лишь пара сантиметров. - Ты же понимаешь, что сейчас будет? - шепчет он, выдыхая ему в губы. Сережа видит, как блестят в темноте его глаза. - Понимаю. И Ваня впивается в его рот поцелуем. Его губы, как и раньше, сухие и покусанные, а язык мокрый и горячий. Он отрывается от Сережи на секунду, приподнимается, перекинув через него ногу и садится на его бедра. - Все еще грызешь губы? - спрашивает Сережа. Ваня только хмыкает, наклоняется и начинает покрывать поцелуями его шею. А про себя думает с каким-то трепетом: «Он помнит…». Сережа кладет руку ему на талию, потом ведет ладонь чуть ниже, останавливается на пояснице. - Можно? - шепчет ему на ухо. - Можно. Теплые ладони проникают под резинку трусов и ложатся на его ягодицы, гладят и сжимают. Ваня выдыхает в Сережино плечо и чувствует его возбуждение. Он и сам возбуждается сразу же - ему достаточно всего нескольких прикосновений. «Как же мне его не хватало...» - думает он, снова возвращаясь к его губам. Сережа отрывается от него и шепчет: - Хочу тебя очень… Пожалуйста… Ваня стягивает с него футболку, взлохматив ему волосы. - Это значит «да»? – со смешком спрашивает Сережа. - Сними уже с меня трусы, придурок. – шипит Ваня и прикусывает его нижнюю губу. Сережу просить дважды не требуется. Он стаскивает с него трусы, приподняв его бедра. Потом снимает и свои. Их члены соприкасаются, горячие и влажные, и Ваня шумно выдыхает в его рот. - Гандоны есть? - спрашивает Сережа. - Сейчас... Ваня нехотя отстраняется и отходит к комоду. Находит в дальнем углу ящика пакет, достает нетронутую пачку презервативов и смазку. Садится обратно на кровать и пытается открыть упаковку, но руки не слушаются. - Чего ты там копаешься? - Сережа гладит его бедро. - Коробка закрытая, подожди... Он спешно разрывает пачку. - Иди уже сюда... - шепчет Сережа, притягивая его к себе для поцелуя. Ваня снова седлает его бедра. Целует долго и горячо, гладит его грудь, живот и бока, а потом отстраняется и смотрит на него сверху вниз. В темноте трудно различить выражение лица, но Ваня и так помнит, каким Сережа бывает, когда возбужден. И еще чувствует, как дрожит от нетерпения его тело. Он гладит его член, размазывая по головке естественную смазку, и Сережа протягивает ему квадратик презерватива. - Что? Хочешь, чтобы я надел его на тебя? - спрашивает Ваня. - На себя. - отвечает Сережа. До Вани доходит не сразу. - Хочешь быть снизу? Сережа кивает. В темноте его глаза кажутся черными. Они пробовали меняться еще тогда, несколько лет назад, когда были вместе. Первые несколько раз снизу был Ваня, а потом Сережа смущенно предложил: «Не хочешь поменяться?». С тех пор в их сексе стало больше возможностей, и им обоим это очень нравилось. Казалось, они подходили друг другу идеально. Ваня вспоминает об этом, пока растягивает его, и Сережа напряженно дышит через нос, лежа под ним. - Расслабься. – шепчет Ваня, проталкивая еще один палец. – У тебя давно не было? Он не знает, насколько сейчас был уместен этот вопрос, потому что даже не успевает его обдумать. - С парнями – нет. – отвечает Сережа. - Насколько давно? - Что, ревнуешь? Ваня ловит себя на мысли, что и в самом деле ревнует. Но говорит только: - Нет, я просто… Чтобы не сделать тебе больно. Звучит так, как будто он говорит не только о сексе. И на секунду Ваня чувствует укол совести – ведь и правда сделал больно до этого. - После тебя… ни разу не было… - Сережа шипит, когда внутри него оказывается третий палец. – Будет почти как в первый раз… Ваня смущенно улыбается. В тот первый раз он дико нервничал – так, что потели и дрожали руки. Он наклоняется и целует Сережины губы. Потом переходит на щеку, на висок. Шепчет на ухо: - Можно? - Можно… - отвечает Сережа. Ваня несмело толкается внутрь, а Сережа целует его и стонет ему в губы, и обнимает за шею, нервно сжимая потными пальцами отросшие прядки волос. - Больно? - спрашивает Ваня между поцелуями. - Немного. Ваня останавливается. Добавляет еще смазки. - Все нормально, Ванюш. Я сейчас привыкну. Ваня двигается медленно, целует Сережины губы, шею и плечи, зарывается пальцами в волосы. Он помнил почти каждую реакцию его тела, а в процессе вспоминал все больше. Например, как именно Сереже должно быть приятнее всего. Он меняет угол, и Сережа вздрагивает и вцепляется рукой в одеяло. - Так хорошо? – спрашивает Ваня. - Да-а… А Ваня про себя улыбается: «Значит, помню». Сережа стонет и шепчет: - Можешь глубже... я привык. Ваня входит до основания, разводя его ноги шире, и ускоряется. Внутри Сережи очень горячо и так приятно, а еще он старается подмахивать ему, насколько может, подаваясь вперед. Ваню это распаляет сильнее, а когда Сережа хнычет от удовольствия и особенно сильно сжимается вокруг его члена, Ваня хрипит: - Сука... я так сразу кончу с тобой... - Пожалуйста, сильнее... - просит Сережа. Он сжимает руками его ягодицы и прикусывает плечо, дрожа от возбуждения, и шепчет опять: - Как охуенно с тобой, Ванюш... Трахаться с Сережей было до одури невыносимо и сладко. Его руки, которые сжимали ягодицы и гладили, доводили до исступления, а то, как он сжимался... было невозможно сдерживаться. Он любил то, каким жарким и чувственным был их секс. Он любил Сережины губы и руки и очень скучал по ним – до этого момента он даже не осознавал, насколько. Возможно, он любил Сережу, но эта мысль его пугала. - Блять... какой же ты... – шепчет Ваня, пока хаотично и торопливо целует его и ловит ртом стоны и горячее дыхание. Ноги уже сводит от напряжения, но он продолжает вбиваться глубоко и сильно, каждый раз проезжаясь по простате. - Еще, пожалуйста, еще… - просит Сережа. Его стоны переходят в скулеж, а дыхание становится хриплым и рваным. Он кончает, даже не прикасаясь к себе. И сжимается при этом так сильно, что Ваня не сдерживается. Он вбивается в него последними, резкими и быстрыми толчками, входя так глубоко, как только может, шипит и кончает. Еще минуту они оба лежат, пытаясь отдышаться. - Блять, как же это было хорошо... - Сережа поворачивается к нему. Ваня вытирает их пледом и скидывает его на пол. Отвечает: - Это пиздец... я никогда еще так быстро не кончал. Сережа накрывается оставшимся одним на двоих одеялом и тянет Ваню к себе. - Приму за комплимент. - он целует Ваню в висок и взъерошивает волосы, прилипшие ко лбу. Ваня ложится спиной к нему и устраивается в его объятиях. Чувствовать, как сильные руки обвивают талию, было по-домашнему привычно. Как будто и не было этого времени порознь. - Вань... - спустя время шепчет Сережа. - Мы хотели поговорить. Ваня вздыхает. - Считай, что поговорили. - Знал бы я, что так можно, давно бы жопу тебе подставил. - усмехается Сережа в его плечо. - Идиот.

***

А утром они все же говорят по нормальному. Ваня заказывает пиццу и приносит кофе в постель. Будит Сережу мягким поцелуем в щеку. И рассказывает все-все, что у него душе, и извиняется. Сережа выслушивает молча, не осуждает. Потом кивает и говорит, что он тоже косячил. И что они были моложе и глупее. Они долго-долго разговаривают и вспоминают прошлое. На кровати лежат коробки с корочками из-под пиццы. А Ваня лежит у Сережи в объятиях, положив голову на его плечо. Говорит: - Мне очень хорошо сейчас… - Мне тоже. – отвечает Сережа. Он трется носом о Ванину щеку и некоторое время молчит. А потом говорит: - Может, мы… раз уж мы осознали свои ошибки и вообще… то мы могли бы попробовать… снова? Если ты хочешь. Ваня зажмуривается. Сердце екает, а грудь словно распирает изнутри. Он выдыхает и отвечает: - Могли бы. То есть можем… Я хочу. Сережа целует его в щеку, и Ваня поворачивает голову, чтобы поймать его губы своими. Остаток дня они проводят в постели, скинув коробки из-под пиццы на пол.