Наглый змей

***

Когда Ротванг молчит — он невероятно соблазнителен. Кирилл никогда не видел каэнрийцев. Советник царя — единственный. Глаза у него красивые, со зрачками в форме кристалла и цветом неба. Отрицать глупо, внешне этот змей... привлекал. Даже очень. И это Флинс еще подбирал слова. Да и Раутванги, кажется, заинтересован альвийскими ушами. У Белого Царя они тоже есть, но тот позволяет трогать их когда угодно, а сладок тот плод, что запретен. Кирилл почти что кусается, когда Профессор трогает их. Советник ехидно усмехается и сжимает обнаженные бедра оседлавшего его Флинса, пока тот недовольно кривится. От самого себя отвратительно, потому что посмел повестись на очевидное колдовство этого змея. Да его же явно приворожили. Белый Царь, если бы узнал, рассмеялся бы во весь голос и бросил глупую шутку из серии: "хоть в чем-то вы сошлись". Альв уже представлял эту картину и свой позор. Ротванг не умел читать мысли, но легко умел видеть людей насквозь. Да и не людей, впрочем, тоже. Даже под Флинсом эта противная наигранная мягкость не пропадает. Ротванг гладит чужие бедра, но в глазах видна искра. Чудомирович принципиально не позволял подмять себя под Профессора, да и вообще хоть как-то доминировать над собой. Ну а змею было просто наплевать, где быть — сверху или снизу. Основное удовлетворение он получает исключительно из-за стонов альва и его взгляда, полного презрения и восхищения одновременно. Ну а что? Свои физические потребности и с царем, и с любым дворянином можно удовлетворить, а вот любимый Кирюшенька Белого Царя — это нечто более углубокое и интересное. Даже если в итоге альв вежливо пошлет советника и уйдет, так и не закончив начатое — все равно Ротванг был в полной мере доволен. Он ведь эмоциями питается. Ротванг наслышан об истинной форме альва — Лазурном пламени — и, конечно, соглашался, что тот горяч. Крио Архонт помогал Флинсу выбрать тело, основываясь на собственных предпочтениях. Видимо, во вкусе советник и монарх очень схожи. На мужчин. — Молодой господин Флинс, от чего же Вы так злитесь? Не я в этот раз врываюсь к Вам в покои. Шанс того, что к тебе посреди ночи придет молодой, привлекательный и сексуальный фаворит Белого Царя низок, но не равен нулю. Раутванги только вышел из горячей ванны и готовился ко сну, когда к нему пришел Чудомирович. Без стука, без предупреждений. Просто нагло вошел, как временами делает и сам советник, и сразу же накинулся на советника с обвинениями. И все об одном и том же — о Белом Царе. — Вы делаете подобное намного чаще, так что обиды ни к чему. Кирилл искренне обожал своего Архонта и видел в нем чуть ли не смысл жизни. Каэнриец же был угрозой. Эти идеи о черном как смоль рае давно закрепились в Снежной, потому что Ротвангу удавалось манипулировать царем. Отговорить монарха уже невозможно, поэтому единственное, что оставалось Флинсу — злиться. И на Царя за то, что тот не слушает и даже не хочет этого делать. И на Раутванги за то, что тот плетет интриги. И на самого себя за слабость. Одна княжна Анастасия Федоровна во всем Заполярном Дворце казалось невинным дитем. И ведь ей суждено больше всех страдать. Кирилл уже практически смирился с мыслью, что стремление Крио Архонта к тому раю, что увидел советник, и эта бесконечная борьба с Небесным Престолом ни к чему хорошему не приведет. Раутванги ведет костяшкой пальцев по позвонкам альва, подозрительно мягко касается волос и... хватает. Одним резким движением он откидывает голову Флинса назад, приблизившись к чужому заостренному уху. — Я вовсе не обижаюсь. Но меня искренне удивляет Ваше лицемерие. — Кто бы говорил. Альв из-за своих волос переживал, так что со всей силой ударил по рукам советника. Тот спокойно разжал хватку и лег обратно на мягкие подушки. Как же ему нравился этот взгляд... Кирилл мысленно проклинал его, это очевидно по сжатым губам и по полному презрения взгляду. Сам ведь пришел, толкнул на кровать и накинулся, как дикий зверь, что ж тогда не так? Странные эти молодые альвы. Вспыльчивый Флинс — особенно. Со всеми ведет себя красноречиво, наигранно мило, а вот Раутванги не повезло оказаться в немилости. Интересно, а с Белым Царем этот молодой господин такой же? Или более послушный? Надо будет однажды спросить Архонта, коль уж любовника делят. Совсем близкие друг другу существа. А может вообще им однажды собраться втроем и обсудить, кто же в постели лучше всех? — Хоть бы притворялся. — Не заслужили, — резко бросил альв. Его невероятно раздражает, что Ротванг опять касается его ушей, потом приближается и кусает шею, оставляя заметный след. И за это, конечно же, сразу отхватывает пощечину. Какой же он змей. Гадкий, мерзкий, противный... Вся спина Ротванга усыпана царапинами от когтей и колец Флинса, и оставил он их не в порыве страсти, а специально, чтобы оставить след как можно больнее. Советник хочет опрокинуть альва, нависнуть сверху, но вот силенок у Кирилла немало. Да, он всегда поддается Белому Царю, но по-настоящему слабаком никогда не был. Каэнриец приятно удивлен, когда его прижимают к кровати сильнее и буквально душат. Да он только от этого ощущения кончить готов. Добивающим ударом стала злость, которую Флинс открыто демонстрировал. Как же он не хотел отдавать доминантное положение... Это так прелестно... — Люблю таких молодых как ты. Вы всегда... вспыльчивые, страстные. Меня в молодости напоминаете. — Смею спросить, у вас встает на альва, который ведет себя в точности как вы? Вот это самовлюбленность. — Подобное притягивает подобное. Хватка усиливается. Интересно, а если задушить Ротванга прямо здесь, в постели? Кто ж узнает? Кирилл следил за тем, чтобы его никто не увидел. Огоньком пробрался по коридорам и за собой закрыл дверь. Даже стража не заметила. Белый Царь на Флинса точно не подумает, ведь есть алиби: альв был с ним весь вечер, сопровождал на прогулке по Снежнограду и сейчас сладко спал. — Души сильнее, молодой господин... мне нравится... Мазохист. Чудомирович резко разжал ладонь. Филипов уже пытался отравить этого змея ядом, причем сильнейшим из тех, что можно приготовить в Снежной, и он выжил. Удушение тут не поможет. Только сильнее раззадорит. Мономах учил успокаиваться так: резкий вдох и выдох. Только вот рядом с Раутванги это вообще никак не помогало. Только сильнее злило, особенно когда его член упирался в бедро. Кирилл себя настолько грязным еще никогда не ощущал. Ну вот зачем он вообще пошел сюда? — Умри, да поскорее, — фыркнув, альв резко поднимается с постели. Опять обрывает все на самом интересном. Он вообще никогда не заканчивает их интимные ласки. Как говорится — возбудим, но не дадим. А Ротванга более чем устраивает. Если Флинс получит желаемую разрядку, ему даже сил на злость не останется. Сам каэнриец может рукой воспользоваться, невпервой, а вот альв слишком гордый для таких "грязных" вещей. Либо Царь, либо никак. Так что он же сам страдает от этого намного больше. — Не волнуйтесь, молодой господин... даже если умру, Вас в покое я точно не оставлю. ...хотелось убить его побыстрее. Жаль, что сил не хватало. Кирилл уходит так же быстро, как и приходит.

***

Для альва уже привычен пронзительный взгляд советника. Каждый раз когда Кирилл входит в тронный зал, Ротванг смотрит на него с ядовитой ухмылкой. Как бы невзначай напоминал об их ночные несвершившихся страстях. Флинс даже подойти не успел, как на него накинулась с объятиями розоволосая девушка. Линнея все же прибыла. Еще неделю назад она посылала в Заполярный Дворец письмо с обещанием приехать. Альв, конечно, вовремя спохватился и успел поймать ее. — Кирюшка! Я твою мордочку уже и забыть успела, неужели ты даже не в фонаре? ...ему очень хотелось спрятаться. Чудомирович уже и пожалел, что пришел. — Я бы не посмел пропустить встречу с тобой. С нашей последней встречи прошло так много времени, ты стала еще прекрасней, Линнея. Путешествия идут тебе на пользу. Белый Царь фыркнул, но прерывать очередной поток лести не стал. Пусть уж альвы развлекаются. — А у вас с Царем, я так полагаю, все еще страсть горит, да? — тихо посмеялась девушка, намекая на засос на ключице альва. Ротванг гадина. Благо, никто не слышал этого комментария и Флинс успел скрыть след. А вот Анастасии Федоровне, кажется, не понравились эти нежности посреди тронного зала. Поэтому она обиженно отвела взгляд. Кирилл, конечно же, заметил это. Он с трудом отстранился от Линнеи, ведь та крепко сжимала его в объятиях. — Моя княжна, сегодня погода прелестна. Полагаю, вина тому — Вы. Солнце видит, как нежный цветок пробивается сквозь толстые льды и сугробы, ища тепло, и стремится помочь. — Так-так, спокойнее, — тут же прервал Царь. Вот уж его дочь приемную совращать не надо. Кого угодно, кроме нее. Только вот любимая Настенька уже вовсю улыбалась и смущенно прикрывалась веером, подаренным посланником из Ли Юэ. — Я столько сувениров привезла! Ваше Величество, я и для Вас нашла подарочек! Линнея трещала без умолку, Кирилл уже устал от ее речей, но продолжал наигранно улыбаться и душить остальных комплиментами. Даже Ротванга не обделил, но вот сарказм в голосе утаивать не стал. Только вот Белый Царь подозрительно смотрел на советника и фаворита. К сожалению, причина такого странного поведения вскрылась тем же вечером, когда Крио Архонт внезапно позвал этих двоих к себе: — Может, втроем как-нибудь попробуем? ...Флинс даже слов не нашел.