Коллекция страсти: между подиумом и преступлением.

      20 июля 2018 года. Время: 10:38.       Такаши Мицуя вышел из своего кабинета, располагавшегося на третьем административном этаже Lila Nova. Он на секунду задержался у окна, глядя вниз, на суету Харадзюку, будто проверяя, всё ли на своих местах - как и в городе, так и в собственной голове. Потом неспешно двинулся к лестнице, спустился на второй этаж и на мгновение решил заглянуть в мастерскую.       Выглянув из дверного проема, юноше было прекрасно видно, как ловко и слаженно двигаются ассистенты между новыми швейными станциями - теми самыми, что поставили после ремонта. После пожара многое пришлось менять: стены перекрасили, чтобы скрыть следы копоти, полы перестелили, оборудование обновили. И теперь, глядя на эту отлаженную суету, сиреневласый дизайнер ловил себя на мысли, что ателье не просто восстановилось - оно будто стало крепче, собраннее, словно пережитое испытание закалило его, как сталь.       Он постоял ещё немного, впитывая этот ритм, а потом спустился на первый этаж. Здесь, перед входом в основное ателье, он снова замер, привычным движением поправил волосы и глубоко вдохнул. Воздух пах свежей краской, тканью и чем-то ещё - чем-то, что он теперь связывал с ощущением возвращения.       Внутри помещения всё шло своим чередом - ровно, слаженно, без той тяжёлой, давящей суеты, которая ещё недавно висела в воздухе, как тяжёлая грозовая туча. Работники модного дома сновали между манекенами, кто-то склонился над выкройкой, кто-то тихо обсуждал оттенки тканей, а Наоми, привычно собранная и спокойная, что-то отмечала в блокноте у стола с образцами.       Он глубоко вдохнул, чувствуя, как привычное напряжение, годами сидевшее где-то между лопаток, наконец-то ослабило хватку. Два месяца работы в Lila Nova после всех происшествий, два месяца сотрудничества с Бонтеном - и всё шло хорошо. Не идеально, не без мелких шероховатостей, но.. правильно. Как будто механизм, который долго скрипел и заедал, наконец смазали, и теперь он крутился ровно, без рывков.       А эти почти четыре месяца ада - с того самого дня, когда Хайтани впервые переступили порог его ателье - теперь казались не просто долгим сроком. Они ощущались как четыре года. Четыре бесконечных года, наполненных недоверием, давлением, страхом за сестёр, постоянной оглядкой через плечо, попытками удержать на плаву и модный дом, и собственную гордость. Каждый день тогда тянулся, как резина, растягиваясь до невыносимости, а сейчас время, наоборот, летело - дни сливались в недели, а те - в месяцы, и Такаши едва успевал замечать, как мир вокруг становится чуть спокойнее. - Господин Мицуя. - тихо окликнула его художница, чуть приподняв голову и мягко улыбнувшись. - Образцы для показа почти готовы. Осталось только уточнить детали по последнему комплекту.       Он кивнул, возвращаясь в реальность, и шагнул вперёд, чувствуя под ногами твёрдый, знакомый пол ателье - не шаткий мостик над пропастью, каким он казался раньше, а надёжную опору. - Отлично. Давайте посмотрим.       И тут, как по сценарию, который он уже мог предугадать, из примерочной раздался знакомый низкий смех. Риндо вышел, поправляя рукав пиджака, будто только что не смеялся над чем-то своим, а Ран восседал на небольшом диване рядом, лениво постукивая пальцами по каталогу тканей - такой расслабленный, будто это он тут главный дизайнер, а не случайный гость.       На секунду Мицуя задержал дыхание. Но не от тревоги, не от желания выставить их за дверь, а просто.. чтобы зафиксировать этот момент. Потому что теперь их присутствие не резало глаз. Оно стало частью привычного пейзажа - как шум улицы за окном или запах свежей ткани. - Ну что, гений кроя. - младший из братьев подмигнул ему, явно стараясь звучать небрежно, но в голосе всё равно проскальзывало что-то тёплое, почти заботливое. - Сегодня без ночных похождений? Или опять будешь сидеть до рассвета, пока не добьёшься идеальной линии?       Такаши чуть улыбнулся, не отрицая и не подтверждая. - Посмотрим по обстоятельствам. Но если линия не идеальна, какой смысл вообще выпускать коллекцию?       Хайтани старший хмыкнул, закрывая каталог с таким видом, будто одним этим жестом выносил вердикт всей индустрии. - Философия трудоголика. Но знаешь, в этом есть свой шарм. - смотря прямо в глаза юноши, процитировал он. - А мне кажется, это какое-то проклятие. - перебил его брат. - Шарм или проклятие - зависит от того, с какой стороны смотреть. Но я выбираю первое. - произнес Такаши, на секунду задумавшись.       Риндо фыркнул, но в его взгляде мелькнуло уважение - такое, которое не нужно было озвучивать. - Ладно, ладно. Тогда давай посмотрим эти твои «идеальные линии». Может, даже подскажем что-нибудь. - Только не советуй сделать всё асимметричным, просто потому, что тебе так больше нравится. - буркнул Такаши, раскладывая эскизы на столе. - А что не так с асимметрией? - возмутился длинноволосый, походя почти вплотную к дизайнеру, театрально прижав руку к груди. - Это стиль, свобода и крик души через ткань. - Это когда один рукав длиннее другого, и клиент думает, что мы над ним издеваемся. - сухо парировал Мицуя, даже не оборачиваясь.       Старший на их спор тихо прыснул, тут же прикрыв рот ладонью, будто пытался выглядеть серьёзным. - Он тебя подколол. - Я заметил. - процедил Хайтани, стрельнув в брата недовольным взглядом. - Спасибо за поддержку, кстати. - Пожалуйста. - ответил ему Ран, опираясь щекой о ладонь. - Я тут вообще-то пытаюсь сохранить нейтралитет. Ну, насколько это возможно рядом с вами двумя.       Девушка Наоми, стоявшая неподалёку, тихонько покачала головой, пряча улыбку. - Вы закончили со своими философскими дебатами о моде? У нас тут сроки горят. - Видишь? - Такаши поднял бровь, все-таки взглянув на Риндо через плечо. - Даже Наоми на моей стороне. - Предательство в рядах союзников. - театрально вздохнул тот. - Я этого никогда не забуду. - Вместо того, чтобы устраивать здесь драму, лучше помоги мне с примеркой парочки одежд. У тебя рост подходящий, чтобы мы могли точно оценить пропорции. - То есть я для тебя теперь просто вешалка? - Риндо притворно надулся. - Ты для меня всегда был вешалкой с характером. - спокойно ответил Мицуя и тут же уклонился от чужих рук, которые первый потянул в его сторону. - Эй, это было обидно! - Зато честно.       Ран, хитро прищурившись, вдруг встал на ноги и близко подошел к дизайнеру, тихо прошептав, но так, чтобы его брат точно услышал. - Знаешь, если хочешь, я могу вообще запретить ему что-либо советовать. Скажем, официально: «Риндо Хайтани лишён права голоса в вопросах моды до конца сезона». - Эй! - возмутился Риндо. - А кто тебя вообще спрашивает? - Тот, кто пытается спасти коллекцию от «крика души через ткань».       Такаши не выдержал и рассмеялся - коротко, но искренне.       Хайтани на долю секунды замерли, будто кто-то резко убавил громкость в комнате. Они смотрели на смеющегося Мицую, как на что-то редкое и хрупкое - будто перед ними вдруг расцвёл цветок на бетонной плите. В этом смехе не было ни горечи, ни напряжения, ни попытки казаться сильнее, чем он есть. Он был простым, настоящим - и оттого особенно ценным. - Ну вот. - тихо пробормотал Ран, чуть наклонив голову и будто боясь спугнуть момент. - А уж я думал, что у него улыбка вообще в контракте запрещена. - Заткнись. - негромко буркнул Риндо, не сводя глаз с парня, но в его голосе не было злости - только странное, неловкое тепло. - Просто дай человеку посмеяться нормально.       Директор дома, заметив их взгляды, тут же попытался вернуть привычную серьёзность, но улыбка всё равно проскальзывала в уголках губ. - Что? У меня что-то на лице? - Да нет. - младший из братьев хмыкнул, первым отводя взгляд и пряча собственную неловкую улыбку. - Просто.. ты редко вот так по-человечески смеёшься. Приятно видеть.       Ран кивнул, будто подтверждая эти слова без слов, и вновь вернулся на мягкую поверхность, словно возвращая себе привычную небрежность. - Вы оба невозможные. - смущаясь неожиданным словам, отвечает Мицуя. - Мы невозможные, зато интересные. - самодовольно заявил Риндо, скрестив руки на груди. Ну вот, снова вернулась эта черта Хайтани. - Интересные - это когда рассказывают что-то полезное. А ты предлагаешь превратить деловой костюм в арт-объект. - закатывая глаза, говорит дизайнер, возвращая свой взгляд на эскизы. - Арт-объект - это неотъемлемая часть искусства, как живописи, так и одежды. Представь: клиент заходит, все оборачиваются, шепчут: «Это тот самый пиджак, который бросает вызов гравитации!» - словно ребенок, восклицает брат Рана. - И потом тот же клиент заходит ко мне и бросает вызов уже мне - в виде претензии на возврат денег.       Ран же фыркнул и, будто невзначай, подтолкнул младшего локтем. - Слышишь? У Такаши логика железная. Может, хоть сейчас задумаешься. - Да я всегда думаю! Просто у меня мышление шире, чем у вас двоих, вместе взятых. - У тебя мышление такое широкое, что в него половина идей вообще не попадает. - поддел старший, и в его глазах заплясали озорные искры.       Риндо уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но Такаши поднял ладонь, останавливая эту словесную лавину. - Так, стоп. Если сейчас начнётся очередная дискуссия о широте мышления, мы до обеда не доберёмся до работы. - Ладно-ладно. - мужчина примирительно поднял руки, но тут же хитро прищурился. - Но только при одном условии: если вдруг захочешь добавить в коллекцию хоть каплю безумия - ты знаешь, к кому идти. - Запомню. И постараюсь не воспользоваться этим советом.       Короткостиженный парень усмехнулся, подзывая к себе родственника, дабы тот наклонился, и нарочито громко прошептал: - Кажется, он нас вежливо выпроваживает. - Не выпроваживает, а мотивирует работать, если хотите остаться. - поправил дизайнер, протягивая старшему из семьи Хайтани эскиз. - Вот. Посмотри на линию плеча. Скажи честно: не кажется ли тебе, что тут есть перекос?       Ран взял бумагу, мимолетно коснувшись пальцами с Такаши, от чего второй, слегка потупил взгляд в сторону. Старший же, словно ничего и не заметив, на секунду сделал непривычно серьёзное лицо, и провёл пальцем по контуру. - Перекос.. нет. Но вот тут.. - он ткнул в деталь у ворота. - Мне кажется, здесь можно чуть смягчить угол. Будет выглядеть менее гранно.       Мицуя прищурился, вглядываясь в пометку, которую Ран быстро набросал на полях. И вдруг понял: в этой небрежной линии действительно было что-то. Что-то живое, не вымученное. - Хм. А это.. неплохо. - «Неплохо»? - вставил свое слово Риндо, тут же снова расплываясь в улыбке и возвращаясь к своему привычному дерзкому тону. - Я же говорил: в безумии есть своя гениальность. - В твоём безумии - может быть. - хмыкнул юноша. - Но в этот раз я готов признать: ваш асимметричный подход очень даже хорош, в таких моментах.       Старший из довольно усмехнулся, будто это была его маленькая победа. - Вот видишь. А ты боялся, что мы всё испортим. - Я не боялся. - буркнул Мицуя, но уголки губ у него всё-таки дрогнули. - Я был настороже. - Настороже, но не безнадёжен. - подмигнул Риндо. - Это уже прогресс.       Дизайнер лишь усмехнулся, чувствуя, как внутри тихо щёлкает что-то правильное - как замок, который наконец поддаётся после долгих попыток. - Спасибо за помощь, но всюровно: постарайся хотя бы сегодня не превращать всё в асимметрию. - обращаясь к брату старшего Хайтани, сказал он. - Попробую, но никаких гарантий не даю.       Ран да закатил глаза, но в его улыбке сквозила теплота. - «Попробую» - это у него теперь любимое слово. Держи дистанцию, Такаши. С этим «попробую» он тебя в итоге утянет в свою нестандартную вселенную. - Я буду сопротивляться. - задирая подбородок, смеялся парень.       И в этот момент Такаши вдруг осознал: он держится на ногах. Не просто держится, а идёт вперёд. И рядом, пусть и самыми неожиданными попутчиками, идут те, кто теперь не враги, не угроза, а.. союзники. И, возможно, даже больше.

***

      20 июля 2018 года. Время: 17:15. - Хайтани.. - не поднимая глаз на названных, в ателье снова зашел Мицуя, хмуря брови. Пусть юноша, и выглядел собранным со стороны, но братья давно научились распознавать мелкие детали, что выдавали усталость дизайнера с потрохами: чуть подрагивающие пальцы, когда он поправлял рукав или перелистывал страницы, едва заметную тень под глазами, которую не скрывал даже мягкий свет ламп, и эту упрямую складку между бровей - будто он пытался силой мысли заставить эскизы стать идеальными. - Вы можете идти. Рабочий день модного дома закончился. - Почему же ты не собираешься? - спрашивает старший из братьев, отрываясь от мобильного телефона. Ран сидел на краю стола, будто это была самая естественная поза на свете, и смотрел на сиренеглазого парня с той спокойной уверенностью, которая одновременно раздражала и странным образом успокаивала. - Я задержусь. - подходя к столу, отвечает Такаши и оборачивается на собеседников. - Нужно проверить некоторые моменты, касаемо костюмов. Где-то на часик, может на два, максимум.       Риндо, до этого сидевший на диване рядом со столом и лениво подпиравший кулаком подбородок, выпрямился и театрально закатил глаза, словно слова юноши являлись сродни абсурда. - «Максимум два часа»? Такаши, с тобой так не работает. - выпалил тот. - В прошлые разы, ты говорил тоже самое, но, при всем при этом, твои обещанные час или два магическим образом превращались в шесть, и более. Здесь замечаются какие-то несостыковки, не находишь? - Боже, Риндо. Не говори так, словно я живу на работе и не отдыхаю вовсе. - тяжело выдохнув, ответил ему Мицуя, снимая с переносицы очки, дабы привести себя в спокойствие. Вот только под конец дня, парню не хватало мозгоебки от братьев.       Нет, не стоит думать, что Такаши обесценивает труд братьев. Совсем наоборот - в глубине души он хранил каждую их мелочь, каждое проявление заботы, словно драгоценные осколки, из которых понемногу складывалась новая, непривычная ему опора. Он помнил, как они следили, чтобы он хотя бы раз в день нормально поел, как незаметно подкладывали ему термос с горячим чаем, когда он забывал обо всём на свете, зарывшись в эскизы. Помнил и то, как они оберегали его сестёр - его самое хрупкое и дорогое, то, ради чего он вообще продолжал вставать по утрам и идти вперёд, стискивая зубы.       Их защита от людей Кибы была не просто услугой, не просто сделкой - это была стена, тяжёлая и неприступная, выросшая между ним и той бездной, в которую он едва не рухнул. Мицуя чувствовал, как с его плеч сползает ещё один слой невыносимого напряжения, когда рядом были они. Это было не спасение в сияющих доспехах - это была грубая, местами колючая, но абсолютно надёжная реальность, в которой ему наконец-то позволили не быть единственным щитом для всех.       А их помощь в работе.. О, это вообще было отдельным испытанием для его нервов. Они вмешивались, спорили, предлагали безумные идеи, переворачивали его аккуратные стопки выкроек, но в какой-то момент он вдруг начал замечать, что за этой суетой прячется что-то ценное. Взгляд Рана, острый и точный, выхватывал из его проектов слабые места раньше, чем сам сиренеглазый юноша успевал их осознать. А безудержная фантазия Риндо, пусть и граничившая с невообразимым, порой вытаскивала на свет неожиданные решения - такие, до которых он сам никогда бы не додумался, застряв в привычных рамках.       Сотрудничество с Бонтеном, которое они курировали, тоже перестало быть для него пугающей тенью над головой. Теперь это была сложная, но работающая система, где у каждого была своя роль, и он наконец-то мог сосредоточиться на том, что умел лучше всего: создавать красоту из ткани, линий и цвета.       За все эти поступки - большие и маленькие, громкие и почти незаметные - Мицуя был безмерно благодарен. Эта благодарность жила в нём тихо, не всегда находя слова, но всегда ощущаясь как тёплое, тяжёлое чувство где-то под рёбрами, которое он старательно прятал за привычным хмурым видом и сухими фразами.       Но порой.. порой их присутствия в его жизни становилось уж слишком много. Они были как ураган, который, спасая от застоя, одновременно сносил с полок хрупкие вещи. Их шутки сыпались на него одна за другой, их споры заполняли пространство ателье, их настойчивость пробивалась сквозь любую его попытку закрыться и поработать в тишине. И в такие моменты Такаши хотелось просто выдохнуть, остаться наедине с собой хотя бы на час, собрать разлетевшиеся мысли и снова почувствовать, что он управляет своей жизнью, а не плывёт по течению, которое создают эти двое.       Это не было неприязнью. Это была усталость человека, который слишком долго нёс всё в одиночку и теперь учился принимать помощь - но ещё не научился делать это без внутреннего сопротивления. И братья, при всей их бестактности, каким-то чудом это понимали. Не всегда давали ему ту самую тишину, но хотя бы не делали вид, что её не нужно. - И вообще.. - неожиданно перешел на другой разговор дизайнер, проводя ладонью по волосам и будто пытаясь стряхнуть с себя это неловкое напряжение. Его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел, но в нём не было злости — скорее усталое раздражение, смешанное с неловкостью. - У вас самих нет никакой работы что-ли, чтобы вы возились со мной постоянно? Вы, все-таки, авторитеты Бонтена - самые опасные личности. Должны же у вас быть дела поважнее, чем следить, чтобы я не уснул лицом в эскизах.       Ран медленно отложил телефон, потом легко спрыгнул со стола - звук его шагов по деревянному полу прозвучал неожиданно твёрдо, весомо, будто каждое движение было призвано напомнить: здесь не просто гости, здесь те, чьё слово что‑то значит. Он неспешно подошёл к Такаши, не вплотную, но достаточно близко, чтобы между ними уже не оставалось пространства для притворного равнодушия. Остановился напротив, скрестив руки на груди, и посмотрел прямо, без лишней мягкости, но и без угрозы - так, как смотрят на того, кого считают равным. - Дела есть. - спокойно произнёс он, не сводя глаз с Мицуи. - И их хватает с головой. Но есть вещи, которые важнее отчётов и встреч. Ты это знаешь не хуже нас.       Риндо фыркнул, но тут же постарался сделать вид, что это был просто кашель, и поспешно добавил: - Да и кто, если не мы, будет следить, чтобы ты не превратил себя в тень от собственного манекена? Ты же у нас мастер забывать про еду, сон и вообще про то, что ты живой человек, а не швейная машинка на батарейках.       Юноша закатил глаза, но уголки его губ дрогнули - он хотел выглядеть раздражённым, но не смог сдержать лёгкую усмешку. Однако следом в нём вскипело привычное упрямство, желание доказать, что он справляется сам, что не нуждается в надзоре, пусть даже самом заботливом. - Очень лестно, спасибо. - сухо бросил он, возвращая очки на место и чуть наклоняясь вперёд, будто этим движением пытался вернуть себе контроль над ситуацией. - Теперь я знаю, как меня видят со стороны. Но я не разваливаюсь, ясно? Просто работаю. У меня сроки, коллекция, клиенты.. всё под контролем.       Ран чуть склонил голову вперед, не отводя взгляда, и в его голосе появилась та самая спокойная твёрдость, которая не терпела возражений, но и не стремилась унизить: - Под контролем - это когда ты помнишь, что после «сшить» идёт «поесть» и «поспать». А не когда ты держишь глаза открытыми силой воли. Мы не спорим, что ты справляешься. Мы говорим, что тебе не обязательно справляться в одиночку.       Такаши стиснул зубы, будто хотел выдать резкую фразу, чтобы снова выстроить между ними привычную дистанцию. Но слова застряли где‑то посередине, потому что в словах обоих мужчин не было ни насмешки, ни превосходства - только упрямая, тяжёлая забота, от которой невозможно было просто отмахнуться. - Если будете читать мне меньше наставлений, я закончу гораздо ран.. - только сиренеглазый парень намеревался отойти обратно к столу, дабы не видеть недовольные лица Хайтани, как неожиданно, напряжение тела от очередного бурного дня, дало о себе знать.       Ноги Мицуи зацепились за край ковра, который чуть сбился от дневной суеты, и парень, потеряв равновесие, уже полетел вниз - резко, неуклюже, будто весь накопившийся за день груз вдруг потянул его к полу.       Ран спохватился мгновенно - рефлексы сработали раньше мысли: он рванулся вперёд, вытянув руки, чтобы поймать дизайнера. Но инерция движения сыграла против него: вместо того чтобы удержать сиреневласого, Хайтани лишь успел схватить его за руку, и оба, сцепившись, рухнули на пол, подняв лёгкое облако едва заметной пыли, которое тут же закружилось в лучах тусклого вечернего света.       Риндо на секунду застыл, а потом расхохотался - громко, искренне, не сдерживаясь: - Ну что, Такаши, теперь будешь работать, или сочтешь провести время более расслабленно?       Директор модного дома оказался на спине, прижатый к полу, опираясь руками о чужие плечи, а старший из братьев навалился на него, твердо опираясь одной рукой возле головы Такаши, а второй придерживая его голову. На мгновение в ателье повисла странная тишина, нарушаемая только их сбившимся дыханием и смехом младшего Хайтани. Лицо Мицуи вспыхнуло - не столько от падения, сколько от внезапной близости, от нелепости ситуации, от того, как интимно это выглядело со стороны. - Извини. - выпалил Такаши и отдернул руки, чуть приподнимая плечи, будто хотел одновременно и отстраниться, и не выдать, насколько ему неловко. - Слезь с меня, ты тяжелый.       Ран замер на долю секунды, а потом его губы растянулись в хитрой усмешке - он нарочно не торопился подниматься, наоборот - приблизился ближе к лицу паренька, будто смаковал эту редкую минуту, когда Мицуя не прятался за стеной из обязанностей и срочных дел. - А если не хочу? - протянул он, чуть склонив голову, и в его голосе скользнула эта привычная, дразнящая интонация, от которой у молодого директора всегда невольно дёргался глаз. - Ран, это не смешно. - уже более твердо ответил юноша, немного отстраняясь от мужчины напротив. - Никто и не говорит, что это смешно. - неожиданно раздался голос второго брата где-то сбоку. Мицуя повернулся. К ним подошел Риндо, что нарочито медленно присел возле головы дизайнера, вместе с этим, подхватив его подбородок двумя пальцами. - Это выглядит небрежно, но заинтриговано.       Юноша покрылся краской ещё сильнее. Что могло ускользнуть от глаз Такаши все это время, чтобы по итогу оказаться в такой ситуации? Мицуя резко отвернулся, скидывая тем самым чужую руку, и сильно оттолкнул мужчину сверху него, от чего Ран невольно выпрямил руки. - Хватит устраивать детский сад. - голос дизайнера чуть дрогнул, вызывая неподдельное смущение.