Да или...?

Такси мягко остановилось у здания арены, выбив из сонного оцепенения Колю, клюющего носом всю поездку. Субботняя утренняя тренировка — обычное дело, но он так и не сумел подстроить расписание так, чтобы не чувствовать себя полумертвым на льду. Во всем виноват тик ток, и прилипчивая лента, которая затягивала его, а вечером пятницы соблазн был особо велик, когда казалось бы, что самая сложная часть недели позади, и можно просто потупить в телефоне. И каждый раз, на утро, Угожаев жалел об этом. Но на ошибках не учился. Вылезая из авто, с сумкой с коньками на перевес, он пытался согнать сонную пелену с глаз. Медленным шагом побрел ко входу, надеясь, что морозный и свежий воздух поможет ему взбодрится. Вроде сработало, но не то чтобы сильно. На входе встречала приятная девушка администратор и охранник, которые просто кивнули в знак приветствия. Пройдя в раздевалку, Коля понял, что пришел первым, что не могло не радовать. Можно было спокойно и в тишине посидеть на скамье, прислонившись головой к холодной стене, и блаженно прикрыть веки, пытаясь выкроить еще несколько минут сна. Он сам и не понял, сколько просидел с закрытыми глазами, но чужой голос заставил разлепить веки с явной неохотой. Смотреть не хотелось, слишком лень. — Привет, ты как всегда, Коль. Опять в тик токе зависал? Это был Петя. Угожаев узнал без проблем, по всегда бодрому говору, будто усталости и недосыпа для него не существует. Это даже раздражало, как и то, что говорил он слишком громко, а голова и так раскалывалась. Отвечать было лень, поэтому Коля просто промычал что-то неразборчивое, и вновь приложился затылком к стене, обмякая на лавке. — Многословно. Ты вообще на ошибках не учишься? Каждую субботу как убитый, — методично продолжает раздражать его громкостью слов Гуменник. Пете откровенно смешно смотреть на сонного парня, и смешно специально выводить его, видя, как обычно умиротворенное, красивое и спокойное лицо искажает недовольная гримаса. В ответ снова мычание, в котором можно прочитать недовольные нотки. Гуменник улыбается, продолжая переодеваться и вынимая коньки из сумки. До начала есть время, но он любит выходить чуть раньше остальных, чтобы насладится минутами пустоты катка. Хотя сегодня будет немноголюдно, человек 5-6. Это радует. Меньше народу — больше кислороду. Петя вновь переводит взгляд на сидящего Колю. Волосы в беспорядке, слегка растрепанны, но все равно хорошо лежат, будто так надо. Глаза были все еще прикрыты, он уже был в тренировочной одежде. Простое серое свободное худи и штаны в тон. Обычно, но симпатично. Гуменник находит Угожаева красивым, но конечно, просто так ему никогда об этом не скажет. Много чести, зазнается еще. — Ты бы начинал уже шнуроваться, скоро начало, — Петя лукавил, время еще есть, но отчего-то хочется затащить Колю на лед раньше, покататься вместе по только залитому льду. Вообще Гуменнику, в последнее время хотелось быть ближе к Угожаеву, пытаться узнать его, стать ближе. Это не пугало, скорее интриговало, будоражило, потому что Коля был такой же. — Отстань, Петь. Еще много времени, — бурчит парень, но все же протирает глаза рукой, пытаясь собраться с силами. Отрывает голову от стены, встает со скамьи, сладко потягиваясь, и наконец переводит взгляд на Гуменника. Тот смотрит в ответ, уже с коньками в руках, сидя напротив, держа в руках новые шнурки. Взгляд Коли гуляет по нему, по широким плечам и узкой талии, обтянутыми тканью черной облегающей футболки. Сам Коля имел все еще мальчишеские черты, в отличии от Пети. Разница в возрасте сказалась, хоть и была не такой уж большой. Длинные волосы завязаны в небрежный хвост, уже растрепавшийся, когда Петя переодевался, так что по лицу струились небольшие пряди темных волос, слегка вьющихся на концах. Картина приходится по душе Угожаеву, и тот лениво тянет улыбку, и роется в сумке, выуживая пару коньков. Дверь раздевалки распахивается, и в нее влетает Вероника Дайнеко, с крайне недовольным лицом. Оба парня сжимаются внутренне, понимая, что возможно сейчас будут получать, сами не зная за что. Женщина окидывает взглядом помещение, цепляясь взглядом за ребят. — Где остальные? Хотя ладно, уже не важно. Драматическая пауза — излюбленный прием Дайнеко, нагнать напряжения, так сказать. Но в этот раз она короче, чем обычно. Видимо и впрямь что-то случилось. — Холодильные установки накрылись, только ночью заметили и сейчас чинят. Лед будет только через часа три. ОФП все три часа я вас мучать не буду. Так что, свободны до десяти. Что бы потом как штык были. Петя, предупреди остальных. Повисает молчание, прерываемое только тем, что Гуменник начинает стягивать конек с ноги, и убирать обратно в чехлы. — Это получается, почти два часа есть. Успею домой, поспать, — осторожно говорит Коля, как бы спрашивая разрешение на это у Вероники Анатольевны. Он ее характер знал прекрасно, она и настучать может. Лучше перестраховаться. — Какой домой, Угожаев? А я тебя потом ищи свищи тут, да? Тут рядом ошивайтесь, время быстро пройдет, — сказала Дайнеко, строго посмотрев на Колю, и вышла, прикрыв дверь за собой. На секунды воцарилось молчание. Петя все еще, как ни в чем не бывало, продолжал скидывать вещи обратно в сумку. Угожаев даже позавидовал его спокойствию. Разве радовал тот факт, что нужно торчать где-то почти два часа? — Что планируешь делать? — все же задал вопрос Коля, планируя напросится с ним, если тот пойдет куда-то, иначе просто умрет со скуки. Сам он тоже обратно надевал чехлы и сушки на коньки, пакуя их обратно в сумку. — Не знаю, скоро остальные придут. Просто сидеть тут буду, наверное, — размеренно отвечал Гуменник, доставая телефон и активно печатая что-то. Наверно сообщение о переносе времени. — Скучный ты. Сарновский скоро прибежит, может что-то дельное предложит, — простодушно сказал Коля, открывая чат с Никитой, где тот писал, что скоро будет. Однако это "скоро" длилось уже минут двадцать. Угожаев не заметил взгляда, что кинул на него Петя. Никита — хороший парень, но Гуменнику не очень нравилось их близкое общение с Колей. Сам не знал, почему. Наверное им проще найти общий язык, разница в возрасте совсем крохотная, одни и те же интересы, не то что с ним, Петей, у которого даже пресловутого тик тока нет. Слова о том, что Гуменник скучный, звучали у него в голове, в немом сравнении с Сарновским. Тот то явно веселее будет, да-да. Внутри поднялось раздражение, и Петя погасил экран телефона, вновь общаясь к сидящему напротив парню. — Предложи сам, и не придется Никиту ждать, — пытаясь не выдать недовольства в голосе, спросил Гуменник. Глаза вцепились в Колю, задумчиво прикусившему губу. Это действие отпечаталось на подкорке Пети против воли. — Пошли в кофейню, а? Может взбодрюсь, — звучало уже бодрее, чем минуты ранее. Видимо перспектива похода с Гуменником придала сил. — Пойдем. Угожаев удивился, услышав согласие. Обычно Петя сам по себе, хотя в последнее время конечно стал больше времени уделять Коле, что не осталось без внимания. Легкая улыбка скрасила лицо, смягчило черты. Угожаев уже натягивал куртку, подгоняя вечно медлительного Гуменника. — А ты чего вдруг согласился? — спросил Коля, когда они вышли с арены. Улица встретила серым небом, с тяжелыми, низко висящими облаками, обдувая парней холодным воздухом и влажным ветром с Невы. Петя шел рядом, иногда касаясь плечом Угожаева. Роста оба были почти одинакового, поэтому заглянуть в глаза было удобно, и Коля этим пользовался, то и дело поворачиваясь в сторону парня. — А почему не должен? — вопросом на вопрос ответил Гуменник, что вызвало непроизвольную усмешку на лицах обоих. — Ну... ты обычно так, особняком от всех. Коля сказал то, что искренне думал. Да и это была правда. Гуменник ближе всего общался с Дикиджи, ну и с Угожаевым, в последнее время, вызывая у того недоумение. Он пытался ровняться на Петю, как на старшего товарища, перенимая некоторые особенности катания, слушая советы и принимая помощь, которую, с недавних пор, Гуменник оказывал часто и охотно. — Ты — не все, — звучало правдиво, даже слегка философски. Петя решился на откровение, смотря за реакцией собеседника. Скорость шага Коли слегка замедлилась под пытливым взглядом Гуменника, и смыслом сказанных им слов. Слишком искренне. То, что он и хотел слышать. На щеках проступил легкий румянец, и Угожаев надеялся, что это спишется на мороз, щекотавший лицо, а не на смущение от чужих слов. Но Петя все заметил, показывая это улыбкой самыми кончиками губ. Переходя дорогу, Коля увидел Сарновского, идущего на противоположной стороне улицы. Хотелось догнать, поздороваться, сказать об отмене, если еще не видел сообщений. Зацепив Петю под локоть, он потянул его быстрее, под удивленный взгляд парня. — Ты чего? — задал закономерный вопрос Гуменник. — Там Никита, пошли догоним. Ответ Пете не понравился, опять этот Сарновский. Хотелось остановиться на месте, утянув Угожаева за собой, не давая добежать до другого фигуриста. Почему он так стремится к нему? Что, он, Петя, настолько скучный? Но несмотря на все размышления, Гуменник послушно шел, за, буквально тянущим его за рукав, Колей. Со стороны, наверное, выглядело комично. Все же догнали, к несчастью Пети. Угожаев отрывается от его руки, двигаясь к еще не заметившему их парню. Подходя вплотную, чуть ли не напрыгивает на него, дергая за плечи и пугая, попутно громко смеясь. А Гуменнику не до смеха. Внутри поднимается непривычное чувство ревности, крайне редко им испытываемое. Никита оборачивается, на растерянном лице проявляется улыбка, и он смеется в ответ, говоря о том, что испугался, спрашивая почему Коля не на арене. Угожаев щебечет без умолку о том, что случилось со льдом, все это время сжимая чужое плечо. Пете вновь не нравится. Коля тактильный, он это знал. Но Гуменнику нравится, когда у Угожаева это желание касаться есть только к нему. Наконец, Сарновский замечает стоящего позади Петю, махая ему и спрашивая что-то. Тот не концентрируется, бросает приветствие, и ждет, пока Коля попрощается, внутри надеясь, что тот не позовет его с ними. — Ладно, Никит, нам пора. Остальные тоже скоро будут на арену стягиваться, — говорит Коля, и вновь этот "братский" хлопок, с приобниманием за плечи свободной рукой. Гуменнику хочется закрыть глаза, что бы не видеть этого. Вновь направляясь к кофейне, Петя все еще был раздражен, но рад, что они идут не втроем. Хочется съязвить, и он позволяет себе подобную вольность. — А что Сарновского с нами не позвал? — С чего бы мне его звать? — недоумевает Коля, искренне не понимая почему Гуменник в одночасье стал мрачнее тучи. — Он тоже свободен. И вы вчера мило щебетали у бортика всю тренировку, — пытается сказать с максимально безразличным видом. Вроде бы выходит. Петя натыкается на удивленно-прищуренный взгляд Угожаева. — Чего? Коля правда, не понимает в чем проблема того, что вчера они болтали с Никитой. Он приятный парень, смешной, с ним можно пообсуждать свежие мемы, посмеяться до боли в животе. Просто разговоры ни о чем. Но почему Гуменник так акцентирует на этом внимание, ему не понятно. — Ну, мне показалось, вы близки, — хотелось добавить "ближе чем мы", но он не стал. И так уже жалел, что открыл рот. Лучше бы варился в своей иррациональной ревности, на которую даже не имеет права, и не смущал бы Колю. — Тебе показалось. Голос Угожаева звучит железобетонно, без возможного сарказма. Только честность, но Петя хочет убедится, хоть и его сжирает стыд за слова, за то, что вообще поднял эту тему. — Уверен? Еще не поздно позвать. Может веселее будет, чем со мной? — тон спокойный, но внутри все сжалось, покрылось налетом раздражения. — Петь, я тебя позвал, не Никиту. Тебя. Потому что хотел, — простодушно ответил Коля, а спустя пару секунд, резко остановился, как вкопанный, и обернулся на идущего позади Петю, уставившись на него неверящим взглядом. — Так ты ревнуешь, да? — кошачья улыбка разползалась на губах Угожаева, делая его еще более привлекательным в глазах Пети. А тот, к своему ужасу, понял, что сказать нет — не может, потому решил оправдаться и отнекиваться. — С чего бы? Я просто констатирую факты. Тебе с ним интереснее, вы примерно одного возраста и у вас есть общ... — Петя остановился на полуслове, видя, как Коля подступается к нему ближе, обвивая его руку крепкой хваткой. — Вот не неси бред, Петь. Я с тобой хочу кофе пить. И разговаривать. И смеяться. И вообще, много чего с тобой хочу. Потому что ты — это ты. Звучало до одури искренне, и Гуменнику хотелось верить. И он верил. Просто улыбнулся в ответ, сжимая чужую ладонь в своей. Молчаливое обещание, что все выше перечисленное с ними будет. Обязательно. — Наши желания во многом коррелируют, — тихо сказал Петя, потянув Колю за руку, что бы продолжить движение до кофейни, почти дошли ведь. — Чего? — Соотносятся, схожи, Коль, — улыбка вновь трогает губы Гуменника, распространяясь и на идущего рядом парня, сильно сжимающего чужие пальцы. Руке тепло. Тепло и внутри. Заходя заведение, в нос ударяет терпкий запах кофе и корицы. Приятно. Чужое общество еще приятнее. Решили взять с собой, немного прогуляться по окрестностям, не отходя далеко от арены. Они присаживаются за столик, стоящий в отдалении от других, ожидая, пока бариста приготовит их напитки. У Коли — малиновый латте, а у Пети — банановый раф. Сладко до ужаса. Но в этом и прелесть, самое то перед тренировкой. — Это похоже на свидание, ты заметил? — посмеиваясь, тихо говорит Гуменник, смотря в удивленные глаза собеседника. Похоже и правда было. Совместная прогулка, чужая рука в его руке, важные слова, сказанные невзначай. И жгучее желание поцеловать Колю в самом конце встречи. А тот будто мысли читает. — А ты целуешься на первом свидании? Да или...? — проговаривает Угожаев, склоняясь к самому уху Пети, чтобы никто кроме него не услышал. В голове звучат знакомые из тик тока строчки, а на лице Гуменника мягкая улыбка. — Или? — Петя помнит такую песню, слышал где-то. Хочется услышать конец из уст Коли. — Или отвали, — со смешком заканчивает Угожаев, и быстро приближаясь, оставляет невидимый отпечаток губ на щеке парня. Почти невинно, целомудренно, очень нежно. Рука Пети под столом сжимает чужую сильнее, рисуя большим пальцем круги на коже. Хочется прижать Колю ближе, поцеловать по-настоящему, но не тут. Благо, у них в запасе есть час перед тренировкой. И неисчислимое количество после.