Предсмертное желание - закон

Комнаты приглашённых адептов располагались в одном из боковых павильонов Облачных глубин. Дорога туда оказалась не такой уж простой, как Вэй Мин рассчитывал. Сначала он уверенно свернул не туда. Потом ещё раз. А затем, после третьего поворота, окончательно понял, что все эти белые стены и одинаковые дорожки начинают подозрительно сливаться в одну. Пришлось спрашивать. Причём не одного человека. И не двух. Несколько раз он останавливал проходящих адептов и взрослых, вежливо интересуясь, где находятся комнаты ордена Юньмэн Цзян. Кто-то отвечал спокойно, кто-то извинялся, сказав, что не знает, а кто-то вообще смотрел так, будто он уже нарушил как минимум десяток правил (это была группа старейшин ордена Лань). Вэй Ин только усмехался и шёл дальше. В конце концов, после очередного поворота, он всё-таки нашёл нужный павильон, а позже и нужную дверь, которая вроде как должна вести в его с Цзян Чэном покои. — Ну наконец-то, — пробормотал он себе под нос и толкнул дверь. Внутри было тихо. Цзян Чэн сидел за столом, слегка склонившись над свитком. Он что-то писал, сосредоточенно хмурясь, и даже не сразу поднял взгляд, похоже, не услышал его. Вэй Ин остановился у входа, скрестил руки и наигранно тяжело вздохнул. — Я так расстроен, что мой диди не пришёл меня встретить и привести в нашу комнату… Цзян Чэн быстро поднял голову. У Усяня сложилось ощущение, что она может сейчас отделиться от шеи. Сначала он с шоком посмотрел на него. Потом его взгляд, как обычно, стал чуть более раздражённым. — Если бы я знал, что тебя сегодня выпустят, я бы… — он на секунду замолчал, словно сам не хотел договаривать, а потом резко продолжил: — …всё равно не пришёл бы. Вэй Ин усмехнулся и прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. Ну а зачем, если это и его покои тоже? — Мм, как жестоко. А я-то надеялся на тёплую встречу. Я так настрадался за всё это время, а меня даже не поддержал любимый диди. Он услышал, как Цзян Чэн немного нервно сглотнул. «Он всё ещё не привык, что я называю его своим младшим братом, ну, пусть привыкает. Я не хочу, чтобы он был участником моей смерти в будущем (лучше надеяться на то, что он изменит сюжет и просто не пойдёт по пути тьмы)». Он сел на край своей кровати, лениво откинувшись назад, но всё же не ложась полностью — привычка, выработанная за последние дни под пристальным взглядом лекарей. Цзян Чэн раздражённо фыркнул, но через пару секунд всё же отвёл взгляд в сторону. Он ничего не ответил, только снова взял кисть, но писать уже не начал. В комнате запала долгая тишина. Она затягивалась, становилась плотнее. Даже лёгкий скрип кисти о бумагу больше не звучал — Цзян Чэн так и не вернулся к письму. За окном тихо шелестели листья, и этот звук почему-то показался Вэй Ину слишком далёким. Он всё ещё сидел на кровати, чуть откинувшись назад, глядя в одну точку. Слова, сказанные только что, уже перестали иметь значение. Он уже забыл их. Мысли медленно ускользали куда-то глубже. Туда, куда он старался не смотреть. Но сейчас… остановить их было невозможно. Перед его внутренним взором одна за другой начали всплывать картины: яркие, живые, почти болезненно настоящие. Воспоминания и картинки пролетали перед его глазами. Он и его сестра. Его сестра. Вэй Ян. Смех, слишком громкий для тихих улиц. Тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь листву в парке. Они бегут по дорожке, спорят о чём-то бессмысленном, а потом вдруг начинают смеяться, потому что уже забыли, с чего всё началось. Он вспомнил, как они сидели на лавке с мороженым, споря, чей вкус лучше (он чётко помнил, что у неё было шоколадное, и что она всегда была сладкоежкой). Как она закатывала глаза, когда он специально начинал её дразнить. Как толкала его плечом, а потом делала вид, что это он первый начал. Школа. Шумные перемены, домашние задания, списанные друг у друга. Его весёлые одноклассники, с которыми он коротал перемены. Совместные прогулки с сестрой и их друзьями после уроков. Разговоры ни о чём и обо всём сразу. «Я даже не замечал, насколько это было важно…». Мысль появилась сама собой, тихо, почти шёпотом. Он не хотел думать, что не ценил это. Он ценил. Просто не настолько, насколько надо было. Родители. Тёплый свет в окнах дома. Голоса на кухне, где мама готовит его любимый суп с большими кусочками мяса, которое Ян-цзе просто не переносит на вкус. Обычные вечера, которые тогда казались чем-то совершенно естественным, почти незаметным. «Я всё-таки не ценил… — Он едва заметно сжал пальцы. — Я думал, что это всегда будет рядом». Грудь неприятно сжалась, будто что-то тяжёлое опустилось прямо внутрь. Он не знал, сколько времени прошло. Секунда? Минута? Час? Шичэнь? Или гораздо больше. «Я вообще вернусь? Я ведь... я не могу это всё забыть, просто...» Эта мысль была самой страшной. Самой честной. Он не знал ответа. Не знал, возможно ли это вообще. Может, это всё-таки слишком реалистичный сон? Он не знал, ждут ли его там так же, как он сейчас скучает по ним. Ждут. Точно ждут. Они ведь его любят. «Я вернусь, — упрямо подумал он. — Я обязательно вернусь». Даже если не понимал как. Даже если это было невозможно. Он должен был в это верить. Иначе всё это… становилось слишком тяжёлым. Пелена слёз начала застилать его глаза. Мир перед ним на мгновение расплылся, теряя чёткость. — Я правда не знал, что тебя отпустят сегодня, — сказал кто-то тихо. — Никто не говорил. Он резко моргнул, вспоминая, где он. Сжал зубы и отвёл взгляд в сторону. «Не сейчас». Он не мог позволить себе слёзы здесь. Не в этом проклятом месте. Не перед Цзян Чэном. Не сейчас, когда только начал привыкать к новой реальности. Он глубоко вдохнул, медленно выдыхая. Ему нужно было вспомнить, о чём он. Забыть все эти лица, что были в его голове. Он подумает о них ещё, но позже. Вэй Ин выпрямился, возвращая на лицо привычное спокойствие. Будто ничего не произошло. Будто внутри у него только что ничего не оборвалось. — Да ладно, я же не жалуюсь, — протянул он. — Я просто хотел немного тебя подразнить. Повисла короткая тишина. Затем Цзян Чэн спросил: — Что с тобой? — В смысле? Со мной всё хорошо, — Он ответил слишком поспешно, Ваньинь это заметил и хотел снова что-то спросить или сказать, но всё же закрыл рот. — Кстати, меня же выписали уже с концами. Правда, раз в неделю надо приходить слушать мелодии Гусу... но это лучше, чем всё время проводить там. Ещё мне сказали, что я почти жив и даже относительно адекватен. Ему нужно было перевести тему на что-то более нейтральное. Правда, не точно можно ли назвать "нейтральной темой" его искажение ци, но это будет лучше, чем если бы Цзян Чэн допытывался про его душевное состояние. — Сомнительно, — не спеша, с ноткой подозрения отозвался Цзян Чэн. — Не завидуй, — спокойно парировал Вэй Ин. Он немного повернул голову, глядя в потолок, и задумчиво продолжил: — Правда, перед этим мне прочитали целую лекцию. Рекомендации, наставления, угрозы… всё как положено. — И что тебе сказали? — хмыкнув, спросил Ваньинь. Вэй Ин на секунду задумался, будто перебирая в голове всё услышанное за эти дни в лекарском павильоне. — Ну… не перенапрягать своё золотое ядро, меньше использовать ци, меньше практиковаться с мечом… — он лениво загибал пальцы, перечисляя. — Вроде лекарь ещё говорил что-то, но я тааааак устал его слушать, что, кажется, даже уснул. Хотя он потом много раз повторял это… Но, честно говоря, слушать его рекомендации без его любимых подколок — скука смертная. Цзян Чэн нахмурился. — Он вообще-то лечил тебя от твоей тупости, а не развлекал. — Вот именно, лечил, — невозмутимо согласился Вэй Ин, проигнорировав слова о его тупости. — А мог бы делать и то, и другое. Цзян Чэн посмотрел на него так, будто в очередной раз убедился в безнадёжности ситуации. — Вэй Усянь, ты неисправим. — Зато живой. На секунду в комнате снова стало тихо. Но в этот раз эта тишина уже не казалась неправильной. В какой-то момент Вэй Ин всё-таки улёгся, даже не заметив, как усталость накрыла его окончательно. Мысли ещё какое-то время лениво крутились в голове, цепляясь одна за другую, но вскоре растворились в тяжёлой, глубокой дремоте.

***

— Вэй Усянь. Сквозь сон пробился голос. — Вэй Усянь, вставай. Он недовольно нахмурился, сильнее уткнувшись лицом в подушку. Просыпаться сейчас не хотелось, особенно когда сон был таким сладким... правда, он его не запомнил. — Мм... Чэн-чэн, не мешай... — До лекции осталось три кэ. Пауза. Вэй Ин медленно открыл один глаз. Чёрт, что такое кэ? Надо вспомнить. Скорее. — ...сколько? — Три кэ, — уже немного раздраженно повторил Цзян Чэн, стоя рядом с кроватью и скрестив руки. — Если ты сейчас не встанешь, то опоздаешь в свой первый же день. Вэй Ин перевернулся на спину и уставился в потолок, явно не собираясь никуда двигаться. Через 10 долгих секунд Вэй Ин вспомнил, что один кэ равен примерно 15 минутам. — Какой жестокий мир… — протянул он сонно. — Хороший диди дал бы своему гэгэ поспать подольше. — Хороший гэгэ не шатался бы больным ночью неизвестно где и не падал бы без сознания, — тут же отрезал Цзян Чэн. Вэй Ин тихо хмыкнул, прикрывая глаза. Цзян Чэн уже не первый раз упрекал его за тот поход в Цайи, хоть он и не знал, куда Вэй Ин ходил. Он всё время твердил: "Мне всё равно, где ты был, важно, что шлялся ночью после искажения и чуть не погиб". Он ещё раз подумал о словах Ваньина: — Значит, мы оба не подходим под свои роли. Эх, так жаль. А ведь я хотел быть чудесным Сянь-гэгэ. — Вэй Усянь. — Мм? — Я перережу тебе глотку если ты сейчас не встанешь. Эти слова его не напугали от слова совсем. Это было... так в стиле Цзян Чэна. Но, решив подыграть брату, он сделал вид испуганного и резко сел. — Ты не посмеешь, — он выразительно посмотрел на Ваньина, скидывая ноги с кровати. Цзян Чэн лишь хмыкнул и пошёл за ширму одеваться. Вэй Ин вздохнул и недовольно пробубнил: — Ладно-ладно, встаю. Не надо насилия с самого утра. Он лениво потянулся, чувствуя, как тело всё ещё немного тяжёлое, но уже не так, как раньше. Это можно было пережить. Пока он окончательно просыпался, Цзян Чэн уже вышел из-за ширмы, облачённый в ученическое ханьфу.

***

Когда он всё-таки встал с кровати, то одевался молча. Белое ханьфу для приглашённых адептов лежало аккуратно сложенным на прикроватном столике. Ткань была лёгкой, но плотной, сдержанной — без ярких узоров, полностью соответствующей стилю Гусу Лань. Вэй Ин, натягивая одежду, скептически оглядел себя. — Слишком бело, — пробормотал он. — Я уже вижу, как к вечеру оно станет тёмно-серым или чёрным из-за клякс чернил. — Это форма, — сухо ответил Цзян Чэн, поправляя рукава. — Терпи и просто будь более аккуратным, не позорь наш орден. — Я буду стараться, — вздохнул Вэй Ин. — Но если я начну сливаться с белыми стенами, не теряй меня. — Поверь, тебя невозможно не заметить, — фыркнул тот. Вэй Ин только усмехнулся, пытаясь прицепить колокольчик ясности к своему поясу. Когда он закончил, Цзян Чэн уже стоял в дверях с недовольным лицом и держал ладонь на рукояти Саньду. Когда Усянь подошёл к нему, тот посмотрел на него и недовольно прищурился. — Почему ты не взял меч? Вэй Ин завис на какое-то время. Он забыл про меч потому что у него не было привычки брать его с собой. За время в этом мире (а это 6 дней) ему не давали пользоваться мечом и отдали его только при условии, что он не будет его использовать без крайней необходимости. — Диди, мне же лекарь Лань сказал не пользоваться мечом какое-то время. — Но это не значит, что ты не должен его брать, давай быстрее, — он повернулся спиной к Вэй Ину и вышел за дверь. Осмотрев комнату, он увидел свой меч в ножнах, что лежал на подставке. Быстро подбежав и схватив его, он выбежал за дверь, с довольно громким хлопком закрывая её. Он увидел как Ваньинь, который недалеко отошёл, недовольно сморщился на звук. Тот повернулся, давая понять, чтобы Вэй Ин следовал за ним. — Цзян Чэн, мы сразу на занятия? А завтрак? А моральная подготовка? — Если ты сейчас продолжишь болтать, у тебя будет только моральное наказание. — Мммм... Ладно, убедил.

***

Дорога до класса, как сказал Цзян Чэн, займёт некоторое время (он не сказал, сколько именно, но Вэй Ин надеялся, что они успеют). Они шли по каменным дорожкам Облачных глубин, мимо одинаковых павильонов и белых стен. Утренний воздух был прохладным, свежим. Вэй Ин шёл рядом, на первый взгляд расслабленный, но на самом деле внимательно оглядывался по сторонам. Он пытался запомнить дорогу. Поворот налево. Проходим мимо здания с очень длинным коридором. Справа дерево с чуть наклонённым стволом у поворота. Затем тропа, по звукам, недалеко ручей. «Так… вроде не так уж и сложно. Думаю, когда надо будет идти обратно, я уж точно запомню дорогу. Правда, это только путь от комнаты до класса... Похоже, на изучение всех Облачных глубин уйдёт немало времени». Он чуть замедлил шаг, снова оглядываясь. — Ты чего? — нахмурился Цзян Чэн. — Запоминаю, — спокойно ответил Вэй Ин. — Что именно? — Дорогу конечно. Не пейзажи же мне запоминать. Я ими и так за этот год налюбуюсь, — мимо прошло несколько учеников Лань. Они искоса глянули на активно жестикулирующего Вэй Ина. Когда они прошли, он продолжил: — Ты думаешь, я каждый раз буду спрашивать дорогу у адептов и старейшин? Вторые меня взглядом уже готовы изгнать из ордена. Цзян Чэн тихо фыркнул. — Ладно, справедливо. Запоминай. Вэй Ин усмехнулся и продолжил взглядом скользить по окружению. К его собственному удивлению, спустя несколько поворотов они дошли до класса, возле которого уже стояли другие приглашённые адепты. Первым их заметил Не Хуайсан и с радостным криком (если это можно было назвать криком) подбежал к ним. — Вэй-сюн, тебя наконец-то выписали, почему ты не пришёл сразу ко мне? Мы бы отметили то, что ты вышел из-под надзора Ланей. — Не-сюн, я бы с радостью пришёл, но вчера я еле как смог найти путь до комнат Юньмэн Цзян, что уж говорить о ваших... Вэй Усянь прошёлся взглядом по другим адептам. Люди из ордена Ланьлин Цзинь больше всего бросались в глаза. Даже в белых ханьфу они выглядели слишком богато и ярко, прямо как павлины. «Кстати говоря о павлине... а ведь Цзинь Цзысюань ничего такой. Довольно красивое лицо, хоть и смотрит сейчас на меня высокомерно». Рассмотрев ещё парочку лиц, он понял, что многие смотрели на него с переживанием. Когда он уже хотел подойти поздороваться, к ним вышел Лань Цижэнь, сказав, чтоб они заходили. Он разочарованно вздохнул, но всё-таки последовал за всеми в класс.

***

«Лекция намного скучнее, чем я ожидал». Эта мысль пришла к нему уже спустя несколько минут после начала занятия… и, к сожалению, никуда не делась до самого конца. Сидя среди других приглашённых адептов, Вэй Мин честно пытался слушать. Правда пытался. Он даже в какой-то момент выпрямился, сосредоточенно уставился на Лань Цижэня и сделал вид, что глубоко вникает в каждое слово. Ему нужно было понять и запомнить основы этого мира не как читатель, а как участник и главный герой. Правда... уже через некоторое время слова учителя Ланя начали сливаться в один ровный поток, монотонный и бесконечный, как тихий дождь. К тому же… не было того, кого можно было бы отвлекать или разглядывать. Лань Чжань на лекциях не появился. Он не знал, с чем это связано. По логике Цижэнь, наоборот, должен был попросить племянника присутствовать на учёбе, чтобы следить за нарушителями (правильно было бы сказать "за нарушителем"), но почему-то его тут не было. Сначала Вэй Ин даже не сразу это заметил. А когда понял — стало как-то… пусто. Странно. Будто из привычной картины убрали важную деталь, и теперь он понимал, что история медленно идёт под откос. «Это из-за того, что я его ленту трогал? Он, похоже, рассказал об этом дяде Жене, и тот решил не подпускать его ко мне...» — грустно подумал он, подпирая щёку рукой. Теперь некого было дразнить. Некого было выводить из себя. Некого было ловить на едва заметных эмоциях. Даже скучно стало в два раза сильнее. Он перевёл взгляд на окно, где тихо колыхались ветви деревьев, потом снова на свиток перед собой… и снова на Лань Цижэня. «Слушай. Просто слушай». Он попытался. Правда. Но через какое-то время поймал себя на том, что уже не помнит, о чём шла речь буквально пару мгновений назад. Вроде... что-то о хули-цзин и других похожих существах-оборотнях. Слова словно ускользали, не задерживаясь в голове, оставляя после себя только смутное ощущение чего-то важного… и совершенно неинтересного. В какой-то момент он даже чуть не упал головой на стол, проваливаясь в короткую, опасную дремоту, но вовремя дёрнул себя обратно. «Нет. Спать нельзя. Меня убьёт учитель Лань за то, что я "прервал его очень важную лекцию"». Мысль о Лань Цижэне помогла продержаться до конца занятия.

***

После лекции были довольно неожиданные, но вполне логичные события. Когда адепты начали расходиться, Лань Цижэнь неожиданно остановил его взглядом. — Вэй Усянь. Он поднял голову. Мысль о том, какие именно грехи он совершил и насколько сильное наказание за них получит, появилась моментально и не отпускала его. — Да, учитель Лань? Старейшина некоторое время молчал, внимательно его рассматривая. Этот взгляд был не таким холодным и яростным, как можно было ожидать. Скорее… оценивающим. — Твоё состояние? Коротко. Без лишних слов. Вэй Усянь даже сначала не понял, о чем он. — А? А... Уже лучше, — поняв вопрос, немного нервно ответил он. — Лекари сказали, что я, возможно, даже не умру сегодня. Несколько учеников рядом едва заметно дёрнулись. Сам Лань Цижэнь нахмурился. — Следи за своим языком. — Конечно, — невозмутимо согласился он. Пауза. Взгляд учителя вновь прошёлся по нему, будто прикидывая что-то. Через пару секунд молчания, когда последний ученик покинул класс, он сказал: — Не перенапрягайся. — Постараюсь. Он не стал добавлять ничего лишнего. На удивление. Лань Цижэнь ещё секунду смотрел на него, затем коротко кивнул и отпустил. Без казни и других видов боли. Это... хорошо.

***

Следующие три дня пролетели незаметно. Они не были насыщены чем-то важным, но в них было слишком много мелочей, которые постепенно складывались в ощущение… жизни. Вэй Мин снова знакомился с приглашёнными адептами. Некоторые знали его, и он пытался делать вид, что помнит их. С кем-то разговаривал дольше, с кем-то — перекидывался всего парой фраз, но лица постепенно переставали быть чужими. Они обретали имена, привычки, интонации. С Не Хуайсаном он проводил особенно много времени. В один из дней они даже выбрались к воде — ловить рыбу. Точнее, ловил в основном Вэй Ин, а Хуайсан больше говорил, размахивая веером, отвлекал его. В какой-то момент он начал просто смотреть на спокойную поверхность воды и говорить какие-то философские фразочки, которые вычитал в книгах из библиотеки Гусу. Позже он просто молчал, обмахиваясь веером. Но тишина тогда была другой. Не такой, как в Облачных глубинах. Более живой. Более… тёплой. Иногда он ловил себя на том, что улыбается просто так. Без причины. Иногда — на том, что слишком легко привыкает к этой жизни. И каждый раз после этого где-то внутри неприятно сжималось, словно тонкая нить натягивалась слишком сильно. «Не забывайся слишком сильно». Но он всё равно продолжал.

***

К вечеру третьего дня всё снова стало тихим и привычным. Комната освещалась мягким светом лампы. За окном уже темнело, и Облачные глубины погружались в свою обычную вечернюю тишину. Колокол ещё не звонил, было примерно начало Сюйши. Цзян Чэн сидел за столом, склонившись над свитками. Кисть в его руке двигалась уверенно, почти без остановок. Вэй Ин в это же время лежал на кровати, лениво читая один из свитков, который взял "на время" в библиотеке (никто не уточнял, насколько это время может затянуться). Тишина между ними была спокойной. До определённого момента. — Ты странный. Голос Цзян Чэна прозвучал неожиданно, разрезав тишину. Вэй Ин не сразу отреагировал. Только перевёл взгляд со свитка на потолок, а потом чуть повернул голову в его сторону. — Это сейчас было оскорбление или наблюдение? — Наблюдение. Пауза. Кисть остановилась. — Ты стал… другим. Вэй Ин слегка нервно приподнял бровь, но ничего не сказал. «Заметил все-таки... хотя странно было бы, если б он не увидел эту разницу». Цзян Чэн продолжил, уже чуть медленнее: — Ты забываешь про меч, хотя обычно никуда без него не шёл, — короткий взгляд в его сторону. — Ты стал внимательнее. Иногда слишком. Воздух в комнате стал более удушливым. Вэй Ин начал дышать прерывистее, а руки, в которых находился свиток, немного подрагивали. — И… — Цзян Чэн не остановился на этих выводах. Он отложил кисть, но не повернулся. На секунду замолчал, будто подбирая слова. — Ты вроде как тот же самый. Всё так же бесишь. Всё так же несёшь ерунду. Но что-то не так. Ты будто стал другим человеком. Тишина повисла в пространстве, становясь чуть тяжелее. Вэй Мин нервно вздохнул и отвёл взгляд на потолок. Это всё были лишь мелкие замечания, он мог списать их на последствия болезни, но сейчас почему-то слова не лезли из горла. Какое-то время помолчав, он перевёл взгляд на свиток в своих руках. Но уже не читал. Не мог сфокусироваться. Слова Цзян Чэна не были резкими, но они всё ещё были… слишком точными. И от этого становилось немного не по себе. Он наблюдал за ним все эти дни, всё это время. Может, он заметил странности вчера? Может, когда его выписали? А может, как только он переместился сюда? Сейчас разницы не было. Главное – он заметил. — Может, я просто стал умнее, — лениво протянул он. Глупо. Он глупый, и его оправдание тоже. Он не мог лгать. Он не любил это делать, особенно когда человек знает правду. Но ему нужно было. Иного выбора нет.