Буду твоим песиком

После тяжёлых соревнований самое лучшее - выпустить пар и оторваться. Даже если Гуменник не особо любил такие заведения, как клубы, Илья и Влад своим напором не давали выбора. А отказать сразу двум близким людям Петя точно бы не смог. Дикиджи влетел как фурия к другу, не особо церемонясь даже постучаться. – Мы идём в клуб, и это не вопрос! – довольно восклицает Влад, уже с полупустой бутылкой пива в руках. – Владос, ты же знаешь... – пытается начать отступление от этой идеи Петр, но Илья, валявшийся на кровати рядом, с удовольствием его перебил. – Идея огонь! – подскакивает Малинин на ноги, уже в голове перебирая, в чем предстать в людях сегодня и что же предложить надеть своему бойфренду, – Ну же, babe, будет круто, – сразу идёт в наступление, понимая, что такой шанс надо ловить за хвост. Уж с Дикиджи они вдвоем затащат Петра на ночную тусовку. Тот вздыхает. Он окружён и сломлен. Даже отпираться не пробует. – Мое мнение тут никого не интересует , правильно? – хмыкает себе под нос Гуменник, поднимаясь с кровати. Влад и Илья хитро переглянулись, и от этого Петя лишь вздохнул. Вопрос был риторическим, это абсолютно точно.

⁠☆☆⁠☆

Клуб встретил трио громкой музыкой, приглушённым светом и яркими лампами. Пахло духами, алкоголем и толпой. Илья чуть ли не прыгал от предвкушения, пока Влад старательно растрясал Гуменника. И он даже был почти готов к этому содому на земле, в который так тянуло и друга, и возлюбленного. Сложно быть интровертом в такой компании. Едва найдя свободный столик, Влад скинул куртку на диван и буквально улетел за первой порцией коктейлей к бару. Петр прикрыл глаза, давая возможность музыке пройти через него, стараясь проникнуться атмосферой. В целом, это даже получилось. Особенно когда в нем оказалась первая порция алкоголя, растекающегося по телу жаром. Странное ощущение. До этого его максимум был бутылка светлого или бокал шампанского на Новый Год. И пока что Гуменник не мог понять, нравится ему это или нет. Перекатывал на языке, пробовал, даже как-то анализировал. Но вывод шел к одному, – кажется, это очень даже неплохо. Через пару коктейлей Илья потащил его на танцпол. Под шафе было даже не так сильно некомфортно, будто ему промяли зажимы в голове. А Малинин перед ним казался более красив и привлекателен, чем обычно. Подкаченое, точеное тело, светлые кудри, что то и дело падали на глаза, а Илья лишь смеялся и улыбался, утягивая Петю в свой танец и лёгкую эйфорию. Звук волнами проходил через них, заставляя двигаться и ловить кайф. Влад чуть поодаль уже танцевал с какой-то горячей мулаткой, от чего Илья и Петр лишь лукаво смеялись и жестами поддерживали друга. Ещё один коктейль. Ещё. А потом и вовсе шоты. Гуменник выпивал их залпом и морщился под громкое улюлюканье спутников, Дикиджи трепал его по волосам, а Илья так соблазнительно улыбался, чмокал в щеки и губы, заставляя пьянеть ещё сильнее, уже от него. Петя к своему приятному удивлению подметил, что иногда в плейлисте диджея попадались треки на русском, которые он с удовольствием кричал во все горло с Владом, а вместе они с упоением посвящали Илью в русский поп-панк. Они снова с Ильёй на танцполе, с упоением танцуя, подпевая знакомым трекам и пьяно флиртовали прикосновениям друг к другу. Трек переключился. И с ним что-то щелкнуло в голове Гуменника. – Буду твоим песиком, – соблазнительно подпевал треку фигурист на самое ухо, кайфуя и заставляя зардеть и так уже раскрасневшегося от движения и алкоголя Малинина, – Ты икона из икон, выебнулась косяком, – он нагло соблазнял парня прямо на людях, хотя тем, определенно, было не до них, – Я ебу твое лицо, но держался молодцом. – Покажи мне язычок или расскажи стишок, – включается в игру Малинин, соблазнительно, горячо, проводя пальцами по губам своего бойфренда, – Ты же знаешь все равно, не получишь ничего, – язык заплетается от незнакомого текста и градуса внутри, но суть остаётся понятной. И Петя гавкает в ответ, жарко целуя любимого.

⁠☆☆⁠☆

Они шумно вваливаются домой, чуть не снося что-то на своем пути, не в силах оторваться друг от друга. Дикиджи, коварно подмигивающий обоим, когда Гуменник и Малинин поспешно решили покинуть пати, и клуб остались где-то там, сейчас есть только они и горячее, обжигающе дыхание, и такие же прикосновения. Илья сжимает разгоряченную кожу под свободной рубашкой, царапает ногтями. Завтра там все ещё будут красные полосы, но как же Петру плевать. Он плавится под чужими руками. Илья спускается на шею, плечи, ключицы, кусая и оттягивая кожу, оставляет россыпь поцелуев и яркие акценты засосами на коже. Петя шумно дышит, сминая в руках ткань полупрозрачного лонгслива, отдаваясь полностью и без остатка, выгибаясь и с удовольствием принимая все ласки. – Не получу ничего, да? – едва выговаривает довольный Гуменник, прижимая к себе ближе Илью, который все никак не хочет отстраняться от острых ключиц. – Shut up, babe, – дыхание щекочет в яремной впадине, и Илья проводит языком от нее до самого подбородка, – А ты обещал быть моим песиком, – хмыкает под нос, чуть ли не срывая с Пети такую сейчас ненавистную ткань рубашки. – А ты хочешь этого? – Петр чуть склоняется над парнем, языком обводя ухо и прикусывая мочку, – Одно твое слово, и я буду самым верным и хорошим мальчиком в твоих глазах. – Не хочу, – пауза, – Требую. И их снова срывает. Кое-как доходят до кровати, по пути избавляясь от одежды и белья, неистово целуясь и сходя с ума от сексуального напряжения между ними. Илья ложится на кровать, заставляя Петра опереться руками по две стороны от его головы. Он пошло проводит языком по припухшим от страсти губам и смотрит пристально, в самую душу. – Отсоси мне, – усмехается в полумраке Малинин, зарываясь пальцами в волосы Пети и слегка сжимая, направляя вниз, к своему стояку, – Be my good boy. И Гуменник послушно опускается, беря член в рот, играясь с ним языком и двигая головой, совсем медленно, с явным наслаждением. Илью это не устраивает и он сам, все так же держа за локоны, начинает задавать нужный ему темп и глубину, заставляя Петю поскуливать от удовольствия. Малинин тяжело дышит, изредка постанывая от горячего рта любимого, что так старательно дарил ему наслаждение, запрокидывая голову на подушки. – Fu-u-uck, – тянет сладко, утопая в ощущениях, – You're so fucking good doggy, babe. И Гуменник рад этому до безумия, до ещё более тянущего возбуждения внизу живота. Он выпускает член изо рта, тоненькая нить слюны тянется от головки до его губ. Илья треплет его по волосам, притягивая к своему лицу и целует, глубоко и напористо, вылизывая чужой язык. Пара движений, и Гуменник уже под ним, упирается грудью в простынь, тяжело дыша и смотря блестящими от возбуждения глазами. Чуть покачивает бедрами, разводит колени в стороны. Илья шумно вдыхает, кое-как держась, что бы не выебать его прямо так, сразу, но все равно достает смазку и сначала растягивает. Один палец. Два. Три. Петр начинает постанывать, сам насаживаясь на пальцы бедрами, скулит, не в силах держаться. И Малинин вынимает пальцы, почти сразу толкаясь внутрь. Гуменник выгибается в спине, громко стонет, жмурит глаза, перед которыми сияют звезды. Что-то бормочет в подушку от ощущения наполненности и пьяного возбуждения. А Илья начинает двигаться. Плавно, ритмично, но с силой, выбивая из парня стоны и вскрики, заставляя ёрзать под ним на простыни, сбивая ее коленями. Сам подаётся назад, шлепаясь ягодицами о крепкие бедра, не в силах совладать со своим желанием. – Go-о-od boy, – хищно, по кошачьи тянет Малинин, кладя руку на шею и чуть сжимая ее, – Му sweet good boy. В комнате смешиваются стоны, тихий скулеж, тяжёлое возбужденное дыхание и шлепки, звонкие, почти оглушающие. Другой рукой Илья впивается до побелевшей кожи в бедро любимого, толкается внутрь раз за разом, приближаясь к сладкой разрядке. – Пожалуйста, – выдыхает Петя, и его понимают без объяснений. Но не сразу делают. – Voice, boy, – Малинин усмехается в чужую спину, проводя языком вдоль позвоночника. Петр вздрагивает, теряется, но приказ выполняет. Гавкает и поскуливает, как в клубе. Илья доволен. Рука с бедра переходит на член, мягко двигаясь, стимулируя. Гуменник дышит чаще, короче, сходя с ума от всех ласк, от самого возлюбленного, что так невероятен в любом своем действии, доводя до каши в голове вместо нормальных мыслей. Ещё несколько движений, и Петр кончает первым, с протяжным стоном, подрагивая всем телом. Илья лишь хмыкает, доходя и сам до пика, гортанно стонет, выплёскивает все внутрь горячее и податливое тело Пети, не успевая замедлиться, чтобы вытащить. Малинин падает рядом на диван, смотрит в глаза улыбающемуся в эйфории Петру. Они обнимаются, снова целуются, но совсем лениво, переодически останавливаясь чтобы перевести дыхание, которое все ещё сбито. – I love you, babe. – И я тебя люблю, милый.