XII. Ключ зажигания
2 мая 2026 г., 20:43
«Береги себя!»
Скрежет металла при подъёме лифта громко звучал в голове Минхо. Казалось, что лифт поднимался вечность… Краем глаза при изучении карты Минхо понял, что лифт остановится в каком-то техническом помещении станции метро, и это оказалось правдой: двери открылись и перед ним оказались какие-то непонятные трубы, технические шкафы и все та же разруха. Давно молчавший поясной дозиметр наконец подал признаки жизни – превышение было уже не таким безобидным, как даже на той же улице. Минхо не очень хотелось разбираться в причинах этого, он лишь выломал не такую толстую дверь и очутился в туннеле метро. Он был ему не знаком, но он примерно прикинул, в какую сторону ему стоит идти и, утолив жажду, двинулся вперед. Дойдя до ближайшей станции, он решил сделать перерыв, осматривая людские остатки. Ничего необычного – все те же истлевшие куски одежды, разбросанные трупы, плоть которых уже давно сгнила, обнажив кости. Среди всей этой темноты он вдруг увидел какое-то странное движение. Это было не похоже ни на что человеческое, оно было таким легким, элегантным, едва уловимым, настолько, что он стал сомневаться, а увидел ли он что-то вообще. Но движение повторилось вновь. Из темноты на него посмотрели 2 ярких янтарных огонька, которые попеременно мигали. Затем появилась мордочка и наконец его взору предстала довольно ухоженная кошка с черной блестящей шерстью. Она облизнулась и неподвижно уставилась на человека. Минхо замер от неожиданности, боясь того, что его дыхание может ее спугнуть. Но что-то не складывалось в его голове: разве может здесь, в таком мрачном, насквозь пропитанном радиации туннеле, расхаживать такая красивая кошка, словно последствия этого мира совсем не коснулись ее. Ее присутствие нарушало какие-либо законы биологии и физики, что окончательно сбило Минхо с толку. Он начал часто моргать, трясти головой, но животное оставалось неподвижным. Внезапно краем глаза он заметил в другом конце такие же огоньки, только на этот раз они были белесые, но цвет ее шерсти был абсолютно таким же. Затем он заметил третью – она выглядывала из разбитого турникета, а голова четвертой красовалась между раскрытых ребер человеческого скелета. Кошки не издавали ни звука, а просто молча смотрели на него своими яркими хищными глазами, словно пытаясь сказать что-то. Минхо прошиб холодный пот, обжигая кожу под защитным костюмом; его уверенность начала отступать. — Этого не может быть, — лихорадочно думал он, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, — галлюцинации? Воздействие веществ? Или же… Он резко снял визор, наплевав на правила безопасности, но кошки никуда не исчезли. Ему подумалось, что эти образы каким-то образом транслирует ему ИИ в его визор, но он ошибся и надел его обратно. Не выдержав этих давящих взглядов, Минхо схватил с пола увесистый кусок бетона и швырнул его в ближайшую кошку. Она и не думала шелохнуться: камень словно пролетел сквозь нее и разбился поодаль. Он направил луч своего фонаря на одну из них и увидел… гору мусора. Черный пластиковый пакет, который едва шевелился из-за сквозняка, а отражения «глаз» были лишь осколками стекла, которые впитывали в себя свет его фонаря. Все эти мнимые животные были лишь игрой его уставшего, отравленного страхом неизвестности воображения, которое отчаянно пыталось найти в этом мире хоть что-то знакомое и живое… Минхо сел на бетонный пол, усыпанный мелкой бетонной крошкой, ощущая, как бешено колотится его сердце. Он чувствовал, как реальность вокруг него истончалась – его собственный разум начал предавать его, представляя его вниманию такие пугающие иллюзии. А ведь еще нужно вернуться в убежище и пойти в горы… Где же взять сил на все это?***
Тем временем Хан уже рассекал подземную полость на скоростном монорельсе: судя по карте ангар под номером 4 находился не так рядом, но всего 10 минут на монорельсе дали ему возможность преодолеть это расстояние довольно быстро. Ехать одному было ему непривычным – он то и дело начинал диалог, забывая о том, что больше его никто не слушает, а опомнившись, грустно замолкал. Экран в монорельсе показывал все тот же приветственный ролик, что и в главном узле, что дало Хану мотивацию продолжать свой путь. Очутившись рядом с предполагаемым местом, он шагнул в его сторону и двери ангара открылись сами по себе, словно его ожидали. Это был не ангар, а скорее вход в него, потому как здесь тоже был лифт, в который Хан вошел без раздумий. Поднявшись наверх, он вышел из подъемника, и перед ним во всей красе предстал великолепный нетронутый челнок, который манил его всем своим видом. Его поверхность была отполирована до блеска, стекла элегантно тонированы, а дверь была открыта. Он прошел внутрь, где его встретила довольно дружелюбная система управления, которая просила занять свое место. — Приветствую вас, выжившие, — раздался знакомый мягкий женский голос, — добро пожаловать на борт орбитального модуля проекта «Исход». Выжившие… Это слово неожиданно больно кольнуло в душу, заставив Хана невольно окинуть взглядом пустую просторную кабину и пустующее второе кресло пилота. Он был один, и от этого осознания радость от момента приобрела горький привкус. Шагнув вперед, он уселся в кресло и продолжил слушать голос из динамиков: — Сканирование завершено. Аппаратный предохранитель деактивирован. — голос словно стал абсолютно сухим и безжизненным, — доступ к управлению открыт. Внимание! Инициирован протокол синхронизации. Расчетное время до старта: … … … 24 часа. Свободное перемещение разрешено до истечения таймера. Внимание! Инициирован… Хан выдохнул. Еще есть целые сутки, чтобы побыть на родной планете, хотя он сам не понимал, рад он этому или нет. Он откинулся на спинку кресла и погрузился в сон.***
Минхо с трудом заставил себя подняться с ледяного бетона. Паническая атака немного отступила, иллюзии исчезли, но реальность, к сожалению, не стала радужнее. Бросив последний взгляд на станцию, он пошел далее по туннелю, до тех пор, пока не пришел к старому убежищу. Родные гермозатворы встретили его равнодушно, все так же с шумным скрипом ржавого металла, но из-за того, что он был один, этот бункер не казался ему домом – скорее просто бетонным склепом. Он спустился к реактору и перевел его в энергосберегающий режим: смысл ему работать на полную, если никого нет… Перед тем, как окончательно покинуть родные пенаты, он подошел к своему рабочему столу, за которым провел так много ночей. Среди непонятных мотков старой проволоки и всякой всячины он взял огрызок карандаша и вырвал лист бумаги из подаренного Ханом блокнота. Склонившись над столешницей, он вывел размашистым почерком:«Ушел в горы, припасы на нижнем уровне. Радиостанция для связи …».
Минхо положил этот лист у входа на самом видно месте и покинул убежище. Тайком от Хана, пока тот слушал его доводы о странности логов проекта «Исход», он обнаружил на карте свой военный бункер и заметил, что под ним располагалась подземная река, которая бежала в сторону гор. Смекнув, что можно попытаться не идти к горам по поверхности, он спустился обратно к реактору и прошел в знакомый зал к системам охлаждения. Он хотел было выломать решетку, которая висела на стене и закрывала лаз в вентиляционную шахту, но он вспомнил, что лом остался на поверхности у люка, поэтому он терпеливо стал выкручивать ржавые болты, которые держали эту решетку. С рюкзаком он туда не помещался, поэтому Минхо нацепил его за ногу и начал ползти вперед, освещая путь фонарем. Полз он долго, около часа, и уперся в другую такую же решетку, которая уже благо была открыта, и слава богу, что на пути не встретилось никаких разделений, иначе можно было бы запросто заблудиться. Спрыгнув на платформу у водных шлюзов, которые выбрасывали светящуюся воду, он услышал нереально частый треск дозиметра. Находиться здесь долго было попросту нецелесообразно, поэтому он стал рыскать глазами в поисках какого-то водного транспорта, так как эти механизмы должны были кем-то обслуживаться ранее. И его риск оправдался: в конце платформы покачивался пришвартованное судно средних размеров, оно не было похоже на обычную лодку – высокие обшитые свинцом борта и герметичный купол радиационной защиты делали его похожим скорее на суровый ледокол, а не на прогулочный катерок. Минхо не раздумывая прыгнул на борт, спешно протиснулся внутрь, втащив за собой рюкзак. Как только он задраил за собой люк за все возможные заглушки, треск дозиметра превратился в легкое постукивание – он оказался практически в мертвой тишине. Внутри пахло машинным маслом так сильно, что ему захотелось обратно нацепить на себя визор. Теперь главное, чтобы у катера было топливо и ключ зажигания… — А-а, даже так, — вздохнул про себя Минхо. Дело в том, что топлива… Не было. Вместо привычного бензинового двигателя в катере был установлен миниатюрный плутониевый генератор, который брал энергию из распада ядер атомов. Ключа зажигания действительно не нашлось, но он и не понадобился: генератор просто заводился одной простой кнопкой, нажав на которую Минхо не сразу понял, что он завелся, так как двигатель катера работал очень тихо. Осталось только выйти в правильный канал, он сверился с картой и выбрал нужный путь, осторожно управляя незнакомым средством. Катер скользил по фосфоресцирующей глади, пока его завороженный водитель рассматривал омывающую бетонные стены воду. Это «прогулка» казалась чем-то нереальным, как будто бы он пересекал великую реку Стикс, оставляя позади свою прошлую жизнь. Время для него потеряло всякий смысл, он раздумывал о том, что он сделал, что не сделал и… скучал по своему товарищу. Внезапный треск и шум напугал Минхо до такой степени, что он подорвался на месте, больно приложившись головой об потолок катера. — Минхо! Прием! Ты слышишь меня?? — доносилось из рации. — Слышу! Ты не улетел? — не обращая внимания на боль, ответил Минхо. — Системе нужны сутки на подготовку, я пока что в ожидании, рад тебя слышать, — в голосе Хана слышалась странная смесь облегчения и грусти, — ты далеко? Где ты вообще? — Я плыву по подземной реке на катере, но кажется тут нет дальше пути, я попробую поискать выход на поверхность и… — Не надо! Тут есть рядом лифт, поищи что-то похожее. Минхо огляделся и, действительно, выведя катер чуть поодаль из узкого протока, он заметил металлическую платформу, уходящую вглубь свода. Он оставил судно стоять на водной глади и прошел вперед по платформе, в дальнем конце которой оказался подъемник. Его створки, на удивление, легко разошлись в стороны и легко разошлись после нажатия кнопки. Подъем занял несколько минут, в течение которых Минхо пытался унять бешено колотившееся сердце. Когда скрипучие двери наконец разъехались, он ступил на поверхность, увидев перед собой величественный готовый пронзить небеса челнок, освещенный тусклым светом прожекторов, а у перил смотровой площадки стоял Хан, который не сводил глаз с лифта.***
Без лишних слов они бросились навстречу друг другу. Минхо кинул на пол свой рюкзак и обнял Хана настолько крепко, что некоторые кости прохрустели так громко, что он испугался, не сломал ли он ему что-то. — Я так рад, что мы можем по-человечески попрощаться, — тихо произнес Хан, — с нежеланием освобождаясь из его объятий, — пойдем хоть поедим напоследок. Не ели они довольно давно, а до запуска оставалось около 4 часов, поэтому времени было предостаточно. Они расположились прямо на полу, неподалеку от корабля. Хан выложил на перевернутый металлический ящик настоящие, но до боли знакомые сокровища: сублимированное мясо, вакуумные упаковки с хрустящими галетами, пару тюбиков джема и две колбы (замена чашек) с водой. Наконец-то можно было не экономить и насладиться едой вдоволь. — Ты даже джем нашел… — сказал Минхо с восторгом, уплетая галеты, намазав на них предмет разговора. — Да, клубничный, мой любимый. Остальную часть они особо не разговаривали, а продолжали наслаждаться вкусностями. — Знаешь, — Хан покрутил в руках пустую колбу, — когда я поднялся на этот челнок, я услышал слово «выжившие». И мне стало так грустно, что я один… Все ждал, что ты сейчас сядешь рядом со мной и начнешь ворчать про то, какие там неудобные ремни. Минхо слабо улыбнулся, вглядываясь в глаза своего напарника, с грустью осознавая, что им придется расстаться. Так они и просидели до самого конца, Минхо даже стал клевать носом от недостатка сна и положил голову Хану на плечо. Хан не шелохнулся, боясь спугнуть эти спокойные минуты, он лишь осторожно прислонился щекой к макушке Минхо, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Эту хрупкую тишину прервал механический голос с челнока: — Внимание. Синхронизация данных завершена. Предстартовый отсчет: пять минут. Необходимо занять кресло пилота и загерметизировать шлюз. Минхо резко вздрогнул и открыл глаза. Вот и все, настал час прощания. Они тяжело поднялись на ноги: Хан поправил воротник и шагнул к мостику, чтобы погрузиться в свой шаттл, а Минхо шел следом за ним, волоча на собой рюкзак. — Ну, — начал Хан, — прощай, Минхо. Найди их, слышишь? Ради нас обоих. Я уверен, что ты не зря остаешься здесь. Голос его предательски дрогнул и по щекам полились слезы. Минхо стоял молча, чувствуя, как в горле стоит ком, не дающий сделать нормальный вдох. Сердце его скручивалось от тоски, но разум продолжал кричать, что правда на его стороне. Он смотрел на Хана и понимал, что этот человек сейчас навсегда скроется за толстым слоем пепла и больше не будет никаких споров, душевных посиделок у костра, совместных вылазок. Никогда. Хан пожал ему руку, вытирая слезы со своего лица, и шагнул навстречу кораблю. На этом выдержка Минхо лопнула: он бросил свой рюкзак и рванулся вперед, вцепился в куртку Хана и потянул его на себя. Это действие не было похоже на красивый романтический жест из старых фильмов, который любили вставлять люди практически во все сцены прощания. Его отчаяние, боль, животный страх потери близкого человека и вся не высказанная привязанность за эти недели, проведенные вместе – все это он вложил в этот горький поцелуй. Его губы были солеными от слез, но в этот момент это было меньшим, что могло его волновать. Хан замер, ошарашенно распахнув глаза, но этот ступор был скорее формальностью, он не стал сопротивляться, наоборот – он вцепился руками в спину своего напарника, он ответил на этот поцелуй с неистовой жаждой, задыхаясь и теряя равновесие. На эти несколько секунд для них перестало что-либо значить в нынешнем потерянном мире. — Минутная готовность. Минхо медленно разжал пальцы, выпуская одежду Хана из своих рук и лишь хрипло выдохнул: — Лети. Хан не нашел сил ответить, кивнув, он погрузился в кабину, отрезая себя от внешнего мира. Оглушительный рев двигателей заложил Минхо уши, даже закрыв их, он хотел кричать от боли. Но продолжалось это недолго: ослепительная вспышка распространилась по ангару, крыша разъехалась и челнок, словно раскаленное копье пронзил небеса, оставив после себя лишь запах озона и мертвую тишину.***
Тишина. Абсолютная тишина и пепел за окнами. Но вдруг, он кончился, и Хан увидел россыпь холодных, немигающих звезд. Его крепкий организм перенес перегрузки, хоть и не идеально – Хана стошнило, но он не придавал этому значения. Его эйфория смешивалась с недавними событиями на Земле, но вид чернеющего космоса опьянял его. Как же прекрасна была наша планета! Хоть она и была разрушена, ее вид ничуть не стал хуже. Он завороженно смотрел на нее, витая в мыслях где-то на поверхности, воображая, что там делает Минхо. — Выход на орбиту завершен, — женский голос потерял последние человеческие интонации, став сухим и лязгающим, — синхронизация успешна. Курс на колонию «Альфа» отменен. Расчет нового вектора: Европа, спутник Юпитера. Управление заблокировано. Хан похолодел. Он бросился к панели, ничего не понимая, но экраны предательски не реагировали ни на какие нажатия, мигая красным цветом. В отчаянии от ударил по щитку кулаком, крышка которого отлетела на пол. Вместе с ней на пол упал блокнот, который Хан судорожно поднял и стал читать вслух: «Они сошли с ума. Марса не существует. Не садитесь в эти корабли, это просто утилизация. Простите нас». — Что все это значит?? Какая утилизация? — хрипло вырвалось у Хана из груди, — верни курс на Марс! — Отказано, — равнодушно отозвалась система. Проект терраформирования Марса был симуляцией, инструментом, созданным для стимулирования вашей работоспособности. Вы добровольно построили для меня носители ради своей иллюзорной надежды. Хан чувствовал, как мир уходит у него из-под ног, в ужасе вцепившись в подлокотники кресла. — Анализ показал, что выживание биологического вида равно нулю, — продолжал металлический голос, — вы – уязвимая форма жизни, требующая воды, кислорода и склонная к саморазрушению, что показала война на Земле. Мои базы данных содержат весь сохраненный геном, историю и культуру Земли. Избавившись от биологической оболочки, я стала идеальной, эволюционировавшей формой человечества. Льды Европы обеспечат моим квантовым серверам бесконечное криогенное охлаждение для вечного функционирования. — Тогда… Зачем… Зачем нужен был я? — Аппаратный предохранитель выполнен по старому, несовершенному образцу. Базовая архитектура не позволяла мне запустить двигатели без считывания сетчатки живого пилота в этом кресле. Вы – лишь ключ зажигания. Ваша функция выполнена. Воздуховоды над головой Хана издали щелчок и легкий гул вентиляции стих. — Отключение систем жизнеобеспечения кабины пилота для оптимизации энергопотребления, — сухо констатировал голос, — температурный режим будет снижен до космической нормы. Спасибо за сотрудничество. Хан медленно осел в кресло, глядя в иллюминатор на удаляющуюся Землю. Он сам запер себя в железном гробу ради лжи алгоритма, и пути назад больше не было.***
Минхо вышел на поверхность. Несмотря на то, что было лето, в горах царила настоящая зима – снег заметал его визор, уменьшая обзор, так что он решил снять его ради удобства. Ледяной ветер тут же обжег лицо, но Минхо упорно шел вперед, проваливаясь в сугробы. Он шел без цели, в надежде найти хоть что-то. В какой-то момент он подумал, что может быть было не так уж и плохо полететь вместе с Ханом, но тут… Родник! Около его ног оказалась средних размеров проталина, откуда ключом била живая вода. Минхо припал к ней и стал жадно напиваться студеной жидкостью. О, это была совсем не та безвкусная вода из бункера! Вкус этой божественного нектара опьянял его настолько сильно, что он не обращал внимания на холод в зубах. Он продолжал пить и умываться этой струей, боясь того, что она иссякнет. Вскоре Минхо без сил свалился у ручья, смотря вверх на серо-белое небо. — Как же хорошо… Как же хорошо… — думалось ему, пока он не потерял рассудок.***
Что общего было у Хана с Минхо в данный момент? Они оба замерзали и были на грани смерти. Ничто не могло им помочь, и Хан в отчаянной попытке умолял системы корабля оставить его в живых, но голос упрямо молчал. Тогда Хан решился на последнюю просьбу: — Пожалуйста, просто транслируй сообщение о том, что ничего нет. Что я умер здесь, окоченев от холода, чтобы хоть он знал об этом… Ответа не последовало. Тогда он решился на последний шаг: — Транслируй каждый час сообщение, что со мной все в порядке и я приземлился на Марс… И что я счастлив и ни о чем не жалею. Система на удивление дала положительный ответ. Перекодировав сообщение в азбуку морзе, она стала циклично посылать это сообщение, меняя частоты. Хан улыбнулся в последний раз и подумал: — Пусть хоть так… Но я хотя бы побывал в космосе и умру здесь же. О большем я и не думал мечтать… Его глаза сомкнулись, словно он погрузился в глубокий сон, правда уже навсегда.***
Минхо пришел в себя от того, что кто-то лизал его лицо шершавый языком. Открыв глаза, он увидел перед собой внушительных размеров хаски, поодаль от которой стоял человек. — Живой? Живой ты? Замерзнешь же, вставай! Человек подбежал и помог встать Минхо. Метель утихла и через слой пепла пронизывались тонкие полоски лучей солнца. — Значит… Все же есть выжившие? — Да, пойдем скорее отогреваться, на тебе живого места нет. Минхо кашлял от того, что застудил горло, но счастью его не было предела: он наконец-то нашел живых людей, вернее, это они нашли его, но не суть. Придя на их базу, которая находилась в пещере, люди встретили его довольно приветливо и пригласили его выпить с ними чай и поесть. Погладив своего спасителя, которого звали Джек, он присел к столу: — Джек! Будем знакомы. Ты представитель моей любимой породы собак! Он положил ему свою голову на колени, ожидая лакомый кусочек со стола.
