Случайность

Бангкок встретил меня липким, тяжелым одеялом влажной жары. После серости и слякоти родного города это было даже приятно — словно нырнула в теплую воду. Я глубоко вдохнула пряный, сладковатый воздух с нотками жареного мяса от уличной тележки и улыбнулась. Свобода. Наконец-то. Отель был современным, с огромным холлом и вежливым персоналом на ресепшене. Я устала после перелета, получив ключ-карту, лишь мельком глянула на номер. — Двести тридцать седьмой, — прочитала я вслух. Лифт был зеркальным. Я смотрела на свое отражение — растрепанные волосы, темные круги под глазами от перелета, но счастливая, безумно счастливая улыбка. Я здесь. Я в Бангкоке. Лифт остановился. Я вышла в коридор, даже не взглянув на табло с номером этажа. Глаза слипались, голова гудела. Коридор казался бесконечным, все двери были одинаковыми. Я шла, тупо считая цифры. 237... Вот он. Я приложила карту к замку. Раздался характерный писк, зеленый светодиод моргнул, и дверь со щелчком открылась. Я вошла, мечтая поскорее сбросить с себя одежду. И замерла. Это был не мой номер. Во-первых, здесь не было односпальной кровати. Здесь была одна, огромная, королевская кровать, застеленная светлым бельем. А во-вторых, на этой кровати, в полумраке задернутых штор, был ОН. Я моргнула. Наваждение не исчезло. Брайт. Вачиравит Чиваари. Сидел, откинувшись на спинку кровати, широко расставив ноги. На нем не было ничего, кроме сбившихся на бедрах спортивных штанов, которые были спущены ровно настолько, чтобы открыть картину, от которой у меня остановилось сердце, а потом бешено заколотилось где-то в горле. Его голова была запрокинута, глаза закрыты, губы приоткрыты в тихом, прерывистом дыхании. В правой руке, сжимая собственное возбужденное естество, он двигался медленно, ритмично, полностью погруженный в свои ощущения. Мышцы пресса были напряжены, на скулах играли желваки. Он был прекрасен. Он был порочен. Он был реален. Я не могла пошевелиться. Я забыла, как дышать. В голове билась одна-единственная мысль: «Это он. Боже мой, это он. И он...» Я смотрела, завороженная, как его кулак скользит по длинному, красивому члену, как на головке блестит капелька смазки, как напрягаются мышцы бедер при каждом движении. Тихое, горловое «м-м-м», которое он выдохнул, прострелило током прямо мне между ног. Слишком громко звякнула цепочка от моей собственной сумки, которую я сжимала в руке. Брайт вздрогнул, словно от удара током. Его глаза распахнулись и не сразу сфокусировались. А когда сфокусировались на мне, стоящей в дверях, ужас и ярость смешались в его взгляде. Он дернулся, прикрываясь свободной рукой, хотя было уже поздно. — Хей! Что за черт?! — выкрикнул он хрипло, срываясь на тайский и английский одновременно. — Ты кто?! Как ты сюда вошла?! Я попятилась, споткнувшись о собственные ноги. — Я... я перепутала... Простите, простите, Господи... — забормотала я, чувствуя, как краска заливает лицо, шею, уши. — Мой этаж... двадцать третий... Я думала... — Это двадцать четвертый! — рявкнул он, натягивая штаны и вскакивая с кровати. Его глаза горели гневом и смущением. Он был зол, но я видела, как под тонкой тканью все еще угадывается возбуждение. — Двадцать четвертый! Табличку на стене видеть надо! Как ты... Он замолчал, увидев мое лицо. Испуганное, красное, с глазами размером с блюдце. Я дрожала. И он вдруг узнал это выражение. Так на него смотрели на встречах с фанатами. Смесь обожания и шока. — Ты... — тихо сказал он, делая шаг ко мне. Гнев в его глазах начал сменяться чем-то другим — любопытством, смешанным с опасной искрой. Он посмотрел на мои губы, задержался взглядом на вырезе моей футболки, под которой тяжело вздымалась грудь. — Ты меня знаешь, да? Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я вжалась спиной в дверной косяк. Он подошел ближе. Остановился в шаге от меня. От него пахло гелем для душа и чем-то еще, пряным и мужским. Я сглотнула. Я должна была бежать, извиниться и исчезнуть, но ноги не слушались. Внизу живота сладко и тяжело ныло от того, что я увидела. — И давно ты здесь стоишь? — спросил он вкрадчиво. В его голосе больше не было злости. Только бархатистая, опасная нотка. Он снова шагнул ко мне, сокращая расстояние. — Секунду... — выдохнула я. — Я только вошла... честно. Я не хотела... — Врешь, — он улыбнулся, но улыбка была недоброй. По-актерски красивой, но пугающей. — Ты смотрела на меня. Ты видела все, да? Тебе понравилось? Я не знала, куда деваться от стыда и дикого, животного возбуждения, которое разливалось по телу, парализуя волю. Кивнула снова. Это было правдой. Понравилось. До дрожи в коленях, до влажности в трусах. — Как тебя зовут? — его рука легла на стену рядом с моей головой, запирая меня в ловушку. Он навис надо мной, и я чувствовала жар его тела. — Саша... — прошептала я. — Саша, — повторил он, пробуя имя на вкус. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по ключицам, ниже, к груди, и задержался там. — Ты ворвалась в мой номер, Саша. Подглядывала за мной. Это противозаконно. Хотела получить автограф? Или, может быть, что-то большее? Слезы обиды и унижения защипали глаза. Я не такая! Я не стала бы... — Я не... я правда перепутала... — мой голос дрогнул. Он наклонился к моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. По моей шее побежали мурашки, а соски затвердели так, что стало больно. — Тише, — прошептал он. — Я тебе верю. — Он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное. — Но раз уж ты здесь... и раз уж ты это увидела... Может, останешься? Я замерла. Я думала, что ослышалась. Но когда он отстранился и посмотрел мне в глаза, я поняла — нет. В его взгляде читалось откровенное, неприкрытое желание. Тот самый мужчина, чьи фото я лайкала годами, чьи интервью пересматривала сотни раз, смотрел на меня не как на фанатку. Он смотрел на меня как на женщину. Как на добычу. — Я... — мои губы пересохли, я облизала их, и он проследил за этим движением. — Ты хочешь меня, — это был не вопрос. Утверждение. Он провел пальцем по моей скуле. — Я видел это в твоих глазах, когда ты смотрела... Так хочешь посмотреть еще? Или, может, помочь? Это было безумие. Чистое, концентрированное безумие. Я должна была быть в душе, в своем номере. Но здравый смысл растворился в жаре Бангкока, в его близости, в запахе его кожи. Между ног пульсировало, требуя разрядки. Я хотела его. Так сильно, как никогда никого в жизни. Я, не отвечая, подалась вперед и сама поцеловала его. Брайт на секунду опешил, но тут же ответил. Его руки собственнически сжали мою талию, притягивая к себе, вдавливая в свое горячее тело. Он целовал меня жадно, кусая губы, скользя языком в мой рот, заставляя задыхаться. Я чувствовала его член, снова твердый, упирающийся мне в живот. Это сводило с ума. Я застонала ему в рот, и этот звук, кажется, сломал во мне последний барьер. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и уставился на меня потемневшими глазами. Зрачки были расширены так, что радужки почти не осталось. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — прохрипел он. — Мне плевать, — выдохнула я. Этого было достаточно. Он рванул мою футболку вверх, стаскивая через голову, и тут же припал губами к моей шее. Одновременно грубо, нетерпеливо расстегивая заевшую молнию на моих джинсах. Я вцепилась в его плечи, царапая кожу, запрокинув голову, подставляя шею под его жадные, влажные поцелуи. Он кусал кожу, наверняка оставляя засосы, но мне было все равно. — На кровать, — скомандовал он хрипло, подталкивая меня. Я сделала шаг назад, споткнулась о его брошенную на пол футболку и упала на прохладные простыни, все еще пахнущие им и сексом. Брайт навис сверху, на секунду замерев, рассматривая меня. Я лежала перед ним полуголая, в лифчике и спущенных джинсах, растрепанная, с влажными от его поцелуев губами. Он стянул с меня джинсы вместе с кроссовками, одним движением, не церемонясь. Он провел рукой по моей ноге от щиколотки до бедра, разводя их. Я послушно раздвинулась шире, чувствуя, как сильно промокла. Ткань трусов, наверное, уже насквозь пропиталась. Он усмехнулся, заметив это. — Мокрая, — констатировал он факт. — Из-за меня? Я только кивнула, сгорая от стыда и желания. Он наклонился и поцеловал меня в живот, прямо над резинкой трусов. Я вздрогнула. Его губы двинулись ниже, он прикусил край трусов зубами и стянул их вниз. Я приподняла бедра, помогая ему, и вот я лежу перед ним абсолютно голая, раскрытая. — Смотри на меня, — приказал он, глядя на меня из-под ресниц. Я смотрела. Смотрела, как он наклоняется к моему животу, покрывая поцелуями дорожку вниз. Его язык прошелся по внутренней стороне бедра, заставляя меня вздрагивать. Он дразнил меня, целовал везде, кроме самого главного места. Я уже была готова взмолиться, когда он наконец коснулся языком моих складок. — Ах... — выдохнула я, выгибаясь. Он провел языком снизу вверх, раздвигая меня, собирая влагу. Это было невероятно. Его язык — горячий, настойчивый, умелый — прошелся по клитору, обвел его кругом, и у меня потемнело в глазах. Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ближе, не давая отстраниться. — Брайт... — простонала я. Он только довольно хмыкнул и углубился в процесс. Он двигал языком, не давая мне прийти в себя. Ритм то ускорялся, то замедлялся, доводя до исступления. Я скулила, выстанывала его имя, выгибалась. Мир сузился до точки между моих ног, где творилось что-то невообразимое. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как мышцы живота сводит судорогой. Он ввел в меня палец, потом второй, двигая ими в такт языку, растягивая меня, подготавливая. Это было слишком. Я закричала, когда первая волна оргазма накрыла меня, но он не остановился, пока я дергалась и стонала, вцепившись в простыни. — Брайт... пожалуйста... — взмолилась я, когда он наконец поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его лицо блестело от моей влаги. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой таяли миллионы, но сейчас в ней было что-то хищное, торжествующее. — Пожалуйста — что? — он навис надо мной. Быстрым движением стянул с себя штаны вместе с бельем. Его член выпрямился, твердый, длинный, с влажной головкой. Он уперся мне в бедро, горячий и пульсирующий. — Скажи, чего ты хочешь. Я смотрела на него, на это идеальное тело, на это лицо, которое видела тысячи раз на фото, и не верила, что это происходит со мной. — Я хочу тебя, — выдохнула я. — Пожалуйста. Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он взял свой член в руку, провел головкой по моим мокрым складкам, дразня, заставляя меня выгибаться навстречу. — Смотри на меня, — приказал он. Я послушалась. И в этот момент он вошел. Резко, глубоко, одним толчком заполнил меня всю. Я вскрикнула — от неожиданности, от полноты ощущений. Он был такой большой, такой горячий внутри. На секунду он замер, давая мне привыкнуть, и я чувствовала, как во мне пульсирует его член. — Черт, какая ты узкая, — выдохнул он сквозь зубы. Он начал двигаться. Медленно, глубоко, глядя мне в глаза. Каждое его движение отдавалось во мне взрывом. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, впуская еще глубже. Он целовал меня, кусал губы, шептал что-то неразборчивое на тайском. Его ритм ускорялся, становился жестче. Я царапала его спину, сходя с ума от его близости, от того, что он — внутри меня. — Сильнее, — попросила я, сама не веря своей смелости. Он зарычал и вбился в меня так, что кровать скрипнула. Его рука скользнула между нашими телами, находя мой клитор. Он нажимал на него в такт толчкам, и я чувствовала, как вторая волна оргазма нарастает, гораздо сильнее первой. — Кончи для меня, — прошептал он мне в ухо. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена. Этого хватило. Я закричала, сжимаясь вокруг него в сладкой судороге. Волны наслаждения накрывали меня одна за другой. Брайт выругался сквозь зубы и, сделав еще несколько глубоких толчков, кончил в меня, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать. Я чувствовала, как горячие струи заполняют меня. Он рухнул на меня, тяжело дыша. Мы лежали, сплетенные, в тишине, нарушаемой лишь нашим сбивчивым дыханием и гулом кондиционера. Я чувствовала, как его сердце колотится где-то под моей грудью. — Ты останешься? — спросил он хрипло. — Я не... — Просто останься сегодня, — перебил он. — Потом придумаем что-нибудь. Я подняла голову и встретила его усталый, но ясный взгляд. В нем не было похмельного сожаления, только тепло и... нежность? Этого просто не могло быть. Но было. — Хорошо, — прошептала она. Он уснул быстро, почти мгновенно, уткнувшись лицом ей в плечо. Его дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Рука, лежавшая на её талии, расслабленно сползла ниже, но не отпустила — словно даже во сне он боялся, что она исчезнет. Я долго лежала, слушая гул кондиционера и редкие звуки ночного Бангкока за окном. В голове крутилась одна и та же мысль: «Это случилось. Это правда случилось». Я смотрела в потолок, боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его, и пыталась осознать реальность. Я, Саша из обычного города, лежу в постели с человеком, на которого молилась три года. И он не просто трахнул меня и выгнал — он попросил остаться. В три часа ночи мой телефон противно завибрировал. Это было уведомление из какого-то приложения. Я замерла, покосилась на Брайта — он даже не пошевелился. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я выскользнула из-под его руки. Он что-то недовольно пробормотал во сне, перевернулся на другой бок, подтянув подушку к себе, и затих. Я улыбнулась и убрала телефон. И тут мой взгляд упал на часы — почти четыре утра. Я посмотрела на кровать, на безмятежно спящего Брайта, и вдруг холодок пробежал по спине. А что дальше? Сейчас я вернусь в постель, а утром... Утром он проснется и, возможно, всё изменится. Возможно, в свете дня он увидит во мне не ту таинственную незнакомку, а просто очередную фанатку, переспавшую с ним. Возможно, ему станет неловко. Возможно, он захочет, чтобы я поскорее ушла. Я представила это утро: его неловкое молчание, вежливую улыбку, фразу «Спасибо, было классно, но...». Представила, как буду собирать вещи под его взглядом, чувствуя себя использованной и жалкой. — Нет, — прошептала я одними губами. — Лучше уйти сейчас. Так будет правильно. Так будет легче. Я сохраню эту ночь в памяти как сказку, как невероятный подарок судьбы, но не позволю реальности её испортить. Я быстро, пока решительность не остыла, начала одеваться. Джинсы налезли с трудом, руки дрожали. Я то и дело оглядывалась на кровать, боясь, что он проснется, но Брайт спал крепко. Нашла свою футболку, натянула через голову. Обулась. Подошла к двери, взялась за ручку. Один шаг — и я в коридоре. Еще один — и эта ночь останется просто ночью. — Саша. Тихий, хриплый со сна голос разрезал тишину, как нож. Я замерла, вцепившись в ручку двери. Сердце рухнуло в пятки, а потом бешено заколотилось где-то в горле. — Ты куда? Я не оборачивалась. Стояла, вжав голову в плечи, как нашкодивший ребенок. — Мне пора, — выдавила я, не оборачиваясь. — Спасибо за всё. Правда. Это было... невероятно. Но я пойду. За спиной послышался шорох простыней, скрип кровати. Его шаги были бесшумными — я не слышала, как он подошел, только почувствовала его тепло за спиной, когда его руки легли на дверь по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. — Повернись, — сказал он спокойно, но в голосе звенела сталь. Я помотала головой, боясь, что разревусь, если увижу его лицо. — Саша. Повернись. Я медленно обернулась. Он стоял почти вплотную, абсолютно голый, взлохмаченный, со следами моих ногтей на плечах. Глаза его были мутными со сна, но взгляд — острым, ясным, пронзительным. — Ты собралась сбежать, — сказал он. Это не было вопросом. — Я не сбегаю, — мой голос дрогнул. — Так будет правильнее. У тебя своя жизнь, а это была случайность. Ошибка. Но очень красивая ошибка. И я не хочу портить её утром, когда ты проснешься и поймешь, что... — Что? — перебил он. — Что я проснусь и пойму — что? — Что я никто, — выдохнула я, чувствуя, как глаза защипало. — Просто фанатка, которая ворвалась не в ту дверь. И которой повезло на одну ночь. Я не хочу видеть в твоих глазах сожаление, Брайт. Лучше уйти сейчас. Он слушал меня молча. А когда я закончила, вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени, но сейчас в ней не было ни капли наигранности. — Дурочка, — сказал он мягко и провел пальцем по моей щеке, стирая сорвавшуюся слезинку. — Ты правда так думаешь? — А что мне думать? Он вздохнул, убрал руки с двери и вместо этого обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. — Слушай меня внимательно, Саша из неправильного номера. Я не знаю, что будет завтра или послезавтра. Я не знаю, кто ты и откуда. Но я знаю одно: сейчас, в эту секунду, я не хочу, чтобы ты уходила. Мне плевать, кто ты. Фанатка, не фанатка, инопланетянка — мне всё равно. Ты мне нравишься. Поняла? Саша смотрела на него во все глаза, боясь моргнуть. — И даже если это ошибка, — продолжил он, чуть усмехнувшись. — Я готов совершить её снова. И снова. И снова. Потому что, блин, — он рассмеялся коротко, — впервые за долгое время мне не всё равно, проснется кто-то рядом со мной утром или нет. — Ты серьезно? — Абсолютно, — он кивнул и легонько стукнул её лбом в лоб. — А теперь раздевайся и пошли спать. У нас, между прочим, всего несколько часов до рассвета, и я не намерен тратить их на то, чтобы ловить тебя у двери. Он подхватил меня на руки, отнес обратно в кровать и укрыл простыней. Сам лег рядом, притянул к себе, обвил рукой и ногой, словно одеялом, и довольно выдохнул. — Спи, — скомандовал он. — И не вздумай снова сбежать. Я чутко сплю. Я лежала в темноте, слушая его дыхание, чувствуя тепло его тела и биение его сердца под своей щекой. В голове было пусто и легко. Никаких мыслей о завтрашнем дне, о том, что будет дальше и прочей ерунде. Был только он. Только здесь и сейчас. И это было правильно.