Глава седьмая. Поручик Арсеньев.
17 марта 2026 г., 17:00
Утро выдалось холодным и блеклым.
Небо над садом затянуло низкими серыми облаками, и свет, падавший в окна, был тусклым, почти безжизненным, словно день сам не решался вступить в свои права. Липы стояли неподвижно, их тёмные ветви казались чёрными на фоне неба, и в этом неподвижном молчании было что-то настораживающее.
В особняке было по-прежнему тихо.
Но теперь в этой тишине появилась новая нота — тревожная, напряжённая, будто сама судьба, незримо присутствуя в доме, готовилась к своему следующему шагу.
Егор проснулся рано.
Он почти не спал этой ночью.
Старый слуга долго сидел у кровати генерала, прислушиваясь к его дыханию, а когда под утро оно стало ровнее, позволил себе на короткое время задремать прямо в кресле.
Теперь он стоял у окна в коридоре и смотрел в сад.
Мысли его были тяжёлыми.
Слова генерала о письме не выходили у него из головы.
Поручик Арсеньев.
Имя это звучало странно и непривычно.
Егор не знал этого человека.
Но в голосе генерала было нечто такое, что заставляло относиться к этому поручику с особым вниманием.
Словно от него действительно зависело что-то важное.
Очень важное.
Егор вздохнул и перекрестился.
— Господи… — тихо сказал он. — Дай разуму моему ясность.
Он уже собирался вернуться в комнату генерала, как вдруг с улицы донёсся звук.
Сначала едва различимый.
Потом чуть громче.
Это был стук копыт.
Егор насторожился.
Звук приближался.
По каменной дорожке к дому ехала лошадь.
Слуга быстро спустился вниз.
Выйдя на крыльцо, он увидел всадника.
Молодой офицер в дорожном плаще остановил лошадь у ступеней. Лицо его было усталым, покрытым дорожной пылью, но взгляд — внимательный и напряжённый.
Он спешился.
— Это дом генерала Вяземцева? — спросил он.
Голос его был твёрдым, но в нём чувствовалась скрытая тревога.
Егор внимательно посмотрел на него.
— Тот самый, — ответил он. — А вы кто будете?
Офицер снял перчатку.
— Поручик Николай Арсеньев.
Егор замер.
Слова эти прозвучали неожиданно, почти как ответ на его недавние мысли.
Он некоторое время молчал, внимательно глядя на молодого человека.
— Вас ждут, — тихо сказал он наконец.
Арсеньев нахмурился.
— Ждут?
— Да.
Слуга повернулся к двери.
— Проходите.
Они вошли в дом.
Внутри стояла всё та же тяжёлая тишина.
Арсеньев сразу это почувствовал.
Он остановился в прихожей и невольно понизил голос:
— Что с генералом?
Егор снял с него плащ.
— Плохо, — коротко ответил он.
Офицер побледнел.
— Мне передали, что он болен… но я не думал…
Он не договорил.
Егор посмотрел на него.
— Он ещё в сознании, — сказал он. — Но силы уходят.
Арсеньев медленно кивнул.
— Я должен его увидеть.
Слуга внимательно посмотрел ему в глаза.
И в этом взгляде он увидел не просто военного.
Он увидел человека, для которого эта встреча имела значение.
— Пойдёмте, — сказал Егор.
Они поднялись по лестнице.
Шаги их звучали глухо.
Дом словно слушал их.
У двери комнаты Егор остановился.
— Говорите тихо, — сказал он. — Он слаб.
Арсеньев кивнул.
Егор приоткрыл дверь.
В комнате было полутемно.
Свеча горела на столе.
Генерал лежал неподвижно.
— Барин… — тихо сказал Егор. — К вам приехали.
Генерал медленно открыл глаза.
— Кто?
— Поручик Арсеньев.
На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то живое.
— Впусти…
Арсеньев вошёл.
Он остановился у кровати и медленно снял перчатки.
— Ваше превосходительство…
Голос его чуть дрогнул.
Генерал внимательно посмотрел на него.
— Значит… приехал.
Арсеньев выпрямился.
— По вашему приказу.
Генерал слабо улыбнулся.
— Всё так же… точен.
Некоторое время они молчали.
В комнате было слышно только дыхание генерала и тихое потрескивание свечи.
— Подойди ближе, — сказал Вяземцев.
Арсеньев сделал шаг вперёд.
Генерал долго смотрел на него.
— Ты изменился, — тихо сказал он. — Но глаза… те же.
Арсеньев опустил взгляд.
— Я старался служить честно.
— Знаю, — ответил генерал.
Он перевёл дыхание.
— Потому и позвал.
Егор стоял у двери, не вмешиваясь.
Генерал медленно поднял руку.
— Есть одно дело…
Арсеньев напрягся.
— Я готов.
Генерал закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с силами.
— Ты должен узнать правду.
В комнате стало ещё тише.
Свеча дрогнула.
А за окном ветер вдруг резко ударил в стекло.
Словно сама ночь, не дождавшись темноты, уже стучалась в дом, напоминая, что время уходит.
