duplum

Нормальные люди после попойки обычно отсыпаются, уткнувшись носом в подушку, но Сугуру никогда не претендовал на нормальность. Вместо сна он сейчас давится, чувствуя, как глубоко в глотку толкается горячий, пульсирующий член, и ловит запредельный кайф от того, как Сатору стонет, вплетая татуированные пальцы в его темные волосы. Сугуру чертовски нравится это ощущение: твердый, почти обжигающий ствол вбивается в рот, вышибая слезы из глаз и заставляя издавать целую серию самых хлюпающих, влажных звуков. Собственный член, уже давно истекающий смазкой от дикого возбуждения, невыносимо давит на тонкое кружево трусиков, спрятанных под нарочито мешковатыми штанами. Контраст грубой ткани и нежного шелка на коже только подстегивает желание. Они даже не успели дойти до кровати. Видимо, алкоголь в крови так удачно смешался с жаждой по любимому, что Сугуру просто рухнул на колени прямо в узком коридоре их комнаты. Член во рту кажется огромным; Сугуру ощущает каждый миллиметр податливой кожи, ее солоноватый привкус и отчетливую пульсацию вен. Он дразнит Сатору, намеренно проходится по головке языком и слегка смыкает зубы. Годжо в ответ лишь жалобно, почти по-детски хнычет, продолжая напористо и тесно скользить вдоль его языка. — Погоди, я сейчас… — выдыхает Сатору, и его движения становятся хаотичными. Толчки ускоряются, вбивая Сугуру в стену за его спиной, но он и не думает отстраняться. Зажатый вспухшими, горячими губами член слишком вкусный, чтобы его отпустить. Цепляясь пальцами за грубую джинсу на бедрах парня, Сугуру буквально позволяет трахать себя в рот, с готовностью подаваясь навстречу каждому глубокому выпаду. Пусть знает, чьим навыкам нет равных. Когда Годжо срывается на хриплый стон, изливаясь густой, горячей спермой прямо в глотку, Сугуру послушно глотает всё до последней капли. Но даже после этого он не размыкает губ, продолжая терзать чувствительную плоть: ствол под языком буквально вибрирует, оставляя на кончике языка солоноватое послевкусие. Сатору буквально скулит, не в силах отпустить его волосы, пока по телу проходят последние судороги разрядки. Во рту ощутимо вяжет, а в горле скопился комок, который проглотить та еще задача, но Сугуру это лишь забавляет. Он перехватывает чужой член у самого основания, вытаскивает его изо рта и с характерным шлепком проводит головкой по своему высунутому, влажному языку. Он смотрит на своего парня снизу вверх, такого растрепанного, поплывшего и абсолютно прирученного. На губах Сугуру играет усмешка. Они могли бы продолжить прямо здесь, на полу, если бы сознание не решило, что лимит на сегодня исчерпан. Мир вокруг окончательно расплывается, и Сугуру, так и не поднявшись с колен, просто роняет голову Сатору на бедра, мгновенно проваливаясь в беспамятный сон.

***

Сугуру стоял перед зеркалом в университетской уборной, с трудом опираясь ладонями о холодный фаянс раковины. Кончики пальцев осторожно коснулись алых отметин на шее. Ебучие засосы горели на бледной коже. В этом, вроде как, не было бы ничего катастрофического: у Гето есть парень, их секс всегда был регулярным, до сорванных голосов и дрожащих коленей. Но было одно «но», которое сейчас врезалось в мозг не хуже похмельной мигрени: они с Сатору договорились, что никаких следов. Два года Сатору свято чтил это правило, даже в самые сильные порывы страсти. Сугуру прикрыл глаза, пытаясь выудить из памяти хоть обрывок вчерашнего вечера. У Сатору был брат-близнец Сатори, который всегда подкатывал к Сугуру, не стесняясь даже присутствия брата. Сатору обычно на это только усмехался, но вчера... Вчера Сугуру явно перебрал. Гнев смешивался с противным чувством вины. С кем он был? Кто из них оставил эти метки? Сатору бы ни за что. Ему не хочется забегать вперёд и накручивать себя, но… Сатору вчера вел себя не как обычно. Раздался рингтон и на экране высветилось «Сатору». Сугуру глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках, и принял вызов. — Эй, соня, — раздался хриплый, самый родной голос, от которого уголки губ Сугуру невольно дернулись вверх, вопреки всему. — Как голова? — Раскалывается, — честно признался Сугуру, чувствуя, как внутри всё сжимается от укола совести. Он решил не вилять. — Сатору, я хочу спросить. Когда я вчера вернулся с вечеринки... я сразу лег спать? В трубке повисла короткая пауза, а затем Сатору спокойно, почти буднично ответил: — Нет. Ты отсосал моему брату. Сугуру буквально почувствовал его широкую ухмылку и мир вокруг будто бы замер. Гето открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить хоть слово, но в горле пересохло. — Сатору, я... я не... — наконец выдавил он. — Классно сосешь, — вклинился в разговор второй голос. Брюнет вздрогнул, но знал, что это был Сатори. Тот же тембр, та же интонация, та же манера… Они звучали абсолютно одинаково. — Все в порядке, Сугуру, я не сержусь, — снова заговорил Сатору, перехватывая инициативу. — На самом деле, мы с Сатори весь день обсуждали это. И у нас есть предложение. — Ага, — поддакнул близнец. Сугуру зажмурился. Ему стало страшно даже предполагать, к чему тот клонит. — Мы подумали, — вкрадчиво продолжил Сатору, — И решили, что тебе стоит попробовать принять сразу два члена. — Два?... — С нами обоими. Хочешь? — игриво выдохнул Сатори, и Сугуру почти почувствовал его горячее дыхание прямо у своего уха. Он стоял, быстро моргая как придурок, не в силах переварить услышанное. Мозг отказывался кодировать информацию, пока экран телефона не мигнул, переключаясь в режим видеосвязи. Гето увидел их обоих. Оба братья Годжо сидели на широкой кровати в той самой спальне, которую Сугуру знал очень даже хорошо. На них не было никакой одежды. Два идентичных, безупречных тела; два твердых, сочащихся предэякулятом члена, выставленных на показ. Это выглядело вызывающе, грязно и так чертовски сексуально, что у Сугуру свело скулы, а внизу живота моментально разлился тягучий жар. — Соглашайся, Сугуру, — негромко произнес Сатору, глядя прямо в камеру своими небесно-голубыми глазами. — Не заставляй нас ждать. Сугуру мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но взгляд был прикован к экрану. — Вы... вы просто ненормальные, — прохрипел Сугуру, чувствуя, как сердце колотит в ребра. — И поэтому ты завёлся, — улыбнулся Сатору. — Ждём тебя, — серьезно сказал Сатори, — И не забудь надеть те трусики. Связь прервалась. Сугуру еще несколько секунд смотрел на черный экран, тяжело дыша. Смятение никуда не делось, но его перекрыло дикое возбуждение. Он пулей вылетел из уборной, перепрыгивая через ступеньки, добежал до парковки и запрыгнул на свой байк. Мотор взревел и Сугуру сорвался с места.

***

Как только дверь за Сугуру захлопнулась, руки Сатори мгновенно скользнули под широкую футболку, изучая горячую кожу с жадностью. Одновременно с этим губы Сатору накрыли его рот в глубоком, собственническом поцелуе, выбивая из легких остатки кислорода и вжимая Сугуру спиной в твердую грудь его близнеца. Гето позволил себе стать абсолютно податливым. Ощущение двух эрекций, прижимающихся к нему с разных сторон, вызывало внизу живота узел. — Успел подготовиться, Сугуру? — улыбнулся Сатору прямо ему в губы, не разрывая контакта, а лишь слегка отстранившись, чтобы видеть затуманенные глаза любимого. — Примешь в себя два члена? Сугуру лишь сдавленно промычал. Сатори, стоящий сзади, впился зубами в его шею, оставляя болезненную дорожку укусов от плеча к самому уху, и опалил чувствительную раковину горячим дыханием: — Строил из себя хорошего, а сейчас течёшь как последняя шлюха. От этого грязного шепота у Сугуру внутри всё перевернулось в сладкой судороге. Он действительно чувствовал себя именно таким: выставленным напоказ и раздетым одними только взглядами. Пока Сатори продолжал терзать его шею, Сатору опустился ниже. Прямо здесь, посреди гостиной, на мягком ворсе белого ковра, он припал губами к его пупку. Сатори сзади мертвой хваткой вцепился в его тазовые косточки, направляя и недвусмысленно толкаясь бедрами через ткань, заставляя Сугуру выгибаться навстречу обоим. Сатору, негромко посмеиваясь над тем, как отчаянно вздрагивает тело Гето, сжал его возбуждение через брюки, прощупывая каждый сантиметр. Футболка взлетела вверх, полностью открывая торс, а следом Сатору ловким движением расправился с ширинкой. Джинсы упали к щиколоткам, и Сугуру остался лишь в том самом кружевном белье, которое сейчас с трудом сдерживало его пульсирующий член. Сатору прижался ртом к натянутой ткани трусиков, обдавая головку влажным теплом, в то время как Сатори сзади начал грубо ласкать его тело. Его пальцы с нажимом впивались в нежную кожу бёдер. Сугуру запрокинул голову, натыкаясь затылком на плечо Сатори, и из его груди вырвался первый громкий стон. — Ещё… — прохрипел он, теряя связь с реальностью. Две пары одинаковых глаз, одни прямо перед ним, другие за плечом, вспыхнули азартом. — Пожалуйста... — этот стон вырывается из груди Сугуру рваным выдохом. Он отчаянно толкается тазом навстречу жадному рту Сатору, одновременно вжимаясь лопатками в мускулистую грудь Сатори. Одного мимолётного взгляда вниз хватает, чтобы увидеть, как вздулись вены на сильных руках Сатори, который сейчас перехватывает его впалый живот, удерживая на месте. Он продолжает дразняще толкаться бедрами в ягодицы. Сугуру становится мокрым пугающе быстро. Стоит зубам Сатору едва задеть увлажнившуюся головку, а широкому языку мазнуть по самой уретре, как колени Гето начинают предательски подкашиваться. — Пожалуйста что? — шепчет Сатори, обжигая шею дыханием. — Продолжайте... Опустив затуманенный взгляд, Сугуру сталкивается с глазами своего возлюбленного. Сатору смотрит на него снизу вверх с абсолютно бесстыдной полуулыбкой. Подмигнув, он тянет медленно: — Попроси нормально, Сугуру. Умоляй нас. — Пожалуйста, сделайте мне приятно... — шепчет Гето, чувствуя, как изламываются в гримасе наслаждения его темные брови. — Пожалуйста…ещё. Договорить он не успевает: нижнее белье рывком летит вниз, и рот Сатору, горячий, влажный и неимоверно опытный, плотно накрывает его ствол, сразу создавая сводящий с ума вакуум. — Мне заняться твоей мокрой задницей? — мурлычет Сатори, переходя от слов к делу. Теперь он трется твердой ширинкой уже о голые ягодицы Сугуру, заставляя того вскрикивать от каждого движения. Ритм Сатору меняется: от широких, размашистых движений он переходит к мелким, точечным нажатиям языком на самые чувствительные участки члена. Ощущение того, как мягкие изнутри щеки втягиваются, создавая тиск, вышибает из головы последние мысли. — Д-да... — только и может выдавить Суругу. Сатори опускается позади него на колени. Длинные пальцы бесцеремонно разводят ягодицы в стороны, заставляя Сугуру почувствовать себя предельно уязвимым. Сатори игриво, почти ласково прикусывает кожу, прежде чем скользнуть горячим языком внутрь, очерчивая контур анальной пробки. Резкий рывок и фиолетовый камень исчезает из поля зрения. Сугуру прошибает мелкая дрожь: нагретая смазка начинает медленно вытекать из растянутого, подергивающегося сфинктера, который он сейчас просто не в силах сжать. Сатору тем временем не щадит ни слюны, ни звуков. Характерный, влажный хлюп горла, в которое раз за разом вбивается член, заполняет комнату, провоцируя Сугуру толкаться резче, жестче, теряя всякое приличие. Сзади становится склизко и жарко; подвижный язык Сатори исследует его глубины так же уверенно, как Сатору исследует его рот. Сугуру зажат в этой порочной петле. Он подается то вперед, за глубоким минетом, то назад — насаживаясь на язык брата своего парня, наталкиваясь на искры, которые пронзают каждую грёбаную клетку его тела. У Сугуру никогда не было опыта втроем. Сатору в принципе был его первым и единственным партнёром. Но сейчас, отбросив все предрассудки, Сугуру признал: это лучшее, что могло с ним случиться. Он срывается на выкрики, пока пальцы путались в светлых прядях Сатору, а Сатори бесстыже кружил в нём языком. Сатору широко, размашисто, не разрывая зрительного контакта, провел языком по всему его стволу. Гето буквально подавился вскриком, дернулся назад, но лишь сильнее насадился на язык Сатори. Взвизгнув, он кончил в рот Сатору. Да так сильно, что нижнюю часть торса свело в сладкой, изматывающей судороге. Сатору поднялся с колен, не глотая. Он надавил пальцем на ямку под подбородком Сугуру, заставляя того приоткрыть рот, и, наклонившись, выпустил в него струйку спермы. Сугуру принял её, разделяя вкус собственной разрядки на двоих с любимым. В этот момент звонкий, обжигающий шлепок по ягодице заставил его вскрикнуть. Сатори, не теряя времени, вогнал внутрь два узловатых пальца. Он развел их на манер ножниц, четко ударяя по простате. Гето зашелся в гортанном стоне: он ведь только что кончил, но тело предательски отозвалось новой волной жара. — Раздвинь свои ножки шире, Сугуру, — прошептал Сатору, кусая его за нижнюю губу. — И сядь на член моего брата. Гето нехотя отстранился от пальцев Сатори. — Иди ко мне, — Сатори ласково улыбнулся. Сугуру устроился на его бедрах, обхватил горячий, пульсирующий член ладонью и направил в себя. Он опускался медленно, аккуратно, чувствуя, как нутро приятно растягивается, принимая внушительный размер. Облегченный вздох сорвался с губ, когда он насадился до самого основания, ощущая под ягодицами тяжесть чужих яиц. Сатори перехватил инициативу: его ладони легли под ягодицы Сугуру, приподнимая и вбивая его в себя. Громкие, развязные крики Сугуру тонули в поцелуях: то Сатори терзал его губы, то Сатору перехватывал его лицо, заставляя смотреть на себя. Пока Сатори мощными толчками растягивал его вход, Сугуру, повинуясь своему желанию, начал умело надрачивать Сатору, царапая ноготком чувствительную уретру. Он почти забыл, кто есть кто, пока Сатори не впился зубами в его плечо, зализывая укус и заставляя Сугуру содрогнуться от глубины входа. Сатору тихо рассмеялся, наблюдая за ними. Его пальцы зарылись в волосы Сугуру, направляя его голову то к себе, то к брату. Близнецы обменялись коротким, понятным только им взглядом. Сатору оставил невесомый поцелуй на лбу Сугуру и обошел их, устраиваясь позади него. Его ладонь нежно прочертила линию вдоль позвоночника Гето вверх, к самому загривку. — Сугуру, — прошептал Сатору ему в самое ухо, — Хочешь и мой член в себе? Прямо сейчас. Сугуру надрывно стонет, оборачиваясь через плечо поплывшим, затуманенным взглядом. В ушах шумело от собственного пульса и тяжелого дыхания братьев. — Что?.. — вытолкнул он из себя. Голос брюнета был сорван, превратившись в кошмарный, изломанный хрип. — Хочешь в себя два члена, детка? — уточнил Сатору. У Сугуру голова пошла кругом. И не от того, что его уже полчаса трахали до потери пульса, а от осознания того, как его будут трахать сейчас. В два, мать его, члена. Одновременно. — Да… Боже, да, — выдохнул он, уже не заботясь о том, как жалко или пошло это звучит. — Только быстрее... пожалуйста. — Конечно, — Сатору оживился мгновенно, его глаза сверкнули азартом. Он надавил ладонью на поясницу Гето, вынуждая его упасть грудью на широкую грудь Сатори. Открыв себе идеальный вид на сочную, раскрасневшуюся задницу, в которой уже пропадал член брата, Сатору приставил свою головку к самому краю. Медленно, дюйм за дюймом, он начал проникать внутрь. Сугуру зашёлся в надрывном скулеже. Ощущение растяжения было на грани: сначала неприятная вспышка, которая через секунду сменилась одурманивающей, запредельной наполненностью. Он впился зубами в шею Сатори, чтобы заглушить громкий стон, и услышал его сдавленное шипение, когда внутри их члены соприкоснулись, проходя друг вдоль друга по самым чувствительным стенкам. Братья замерли, давая ему минуту. Бесконечно долгую минуту, чтобы привыкнуть к этому безумному чувству заполненности. Сугуру дышал часто, рвано, чувствуя, как от чрезмерного давления мутнеет перед глазами. А затем они начали двигаться. Сначала плавно, синхронно, но с каждым толчком темп нарастал. Две горячие головки внутри раз за разом вбивались в простату, высекая из Сугуру искры. Он абсолютно выбился из сил; его пальцы судорожно скребли по предплечьям Сатори, оставляя красные борозды. Сатору зацеловывал его шею, слизывая с выпирающих ключиц капли пота. Через пару минут дикой, слаженной скачки Сугуру резко выпрямился, запрокидывая голову в немом экстазе. Разрядка была сокрушительной. Сперма густо и обильно брызнула на его собственную грудь и торс Сатори. Несколько капель попали Сугуру на губы; Сатори, ухмыляясь, слизнул их кончиком языка, смакуя сладковатый вкус. Близнецы и не думали останавливаться. Они дожимали его глубокими, мощными толчками, пока Сугуру уже не стонал, а лишь надрывно хрипел в пустоту. Он не понял, кто из них кончил первым: просто почувствовал, как нутро заливает липкая, обжигающая сперма, а следом еще одна. Когда они наконец покинули его растерзанный вход, Сугуру без сил рухнул на перепачканную грудь Сатори. Он почти провалился в сон, чувствуя, как смешанная сперма братьев толчками выходит наружу, стекая по бедрам на белый ковер. Влажное прикосновение полотенца заставило его приоткрыть веки. Сатори бережно стирал белёсые разводы с его кожи. Сугуру перевел взгляд в сторону и увидел Сатору, тот уже успел натянуть домашние серые штаны и теперь смотрел на него с ласковой улыбкой. — Ты хорошо постарался, Сугуру, — прошептал он, убирая влажную прядь с его лба.