Привкус таблеток и горечь кофе

— Эта была наша первая и последняя встреча в купе поезда…

***

— Просим пассажиров рейса 035Г пройти на первую платформу и занять свои места. По громкоговорителю раздался сперва непонятный скрежет и механические помехи, а после усталый голос женщины и литая фраза, прямая и резкая, много раз оговоренная и отученная. — Видимо пассажиры так и не заняли своих положенный мест… Пожимая плечами, бубнит себе под руку девушка, уже сидевшая в этом поезде и готовая к отправке. Томно прикрыв глаза, она, придерживая горячий и ароматный чай возле своего чуткого носа, сидела в двухместном купе, ожидая своего спутника, но не факт, что он сядет именно на этой станции, может на следующий. Суть не важна. Да и ее сосед не важен. Стук ногтей по керамике, цвета теплых маджентовых пионов, прерывает проводница, проверявшая билеты. Уладив все технические вопросы и сухо улыбнувшись, девушка остается одна. За окном все сдвинулось с места… точнее ее поезд. Толпы людей махали руками, улыбались, прощались… — Если попрощаться, больше не встретишься… Глаголет шатенка и опускает занавес, перекрыв путь солнечным лучам к себе во временные покои. Чашка звенит, когда ставишь ее на столик, тело дышит, чтобы жить, глаза моргают, сердце бьется, льется кровь по венам… Все на своих местах, все как надо, все, кроме гребаного сна. — Какие уже сутки пошли? Третьи? Думаю да. Спокойно выдыхает, медленно поднимает слабую руку, открывает сумку, достает белую баночку. И все предельно осторожно и плавно… монотонно и сухо. На лице, не считая убитость и вялость, вместе с синяками под глазами, нет никаких иных эмоций. В одной руке две кругленьких таблеточки в другой стакан воды. И все залпом выпивается со смачным хлюпом и ударом бокала об стол. «И это не поможет, ничего, кроме прошлой работы… а я как-бы хочу уйти от нее, ведь… довели. До-ве-ли, скоты!» Бровь дернулась в минутной порыве злости и ее тут же опустило… Скинув с натертых в кровь ног черные каблуки и оставив их валяться, девушка, с каштановыми волосами по лопатки, неравномерно подстриженными, ложится на холодную постель. Ее больная голова касается подушки очень трогательно и волнительно… и отдавшись кровати, она смыкает аквамариновые глаза с синими крапинками и, хотелось бы сказать, что проваливается в сон, но нет. — Либо таблетки не подействовали, что категорично неверно, либо дозу стоит увеличить… Ее лицо искажается мучительной гримасой, но вставать в ее планы не входило. Полежит вот так вот на бочку, поноет сама себе и будет до утра болезненно отдыхать. Дыхание ровное, тело не движется, полный покой, везде, но никак не в голове, с пульсирующей в висках горячей болью. Ее мозги зажарятся, их окунули будто в олову, а мысли прекратили иметь хоть какое-то основание или логику. Они путаются и все плывет. Казалось, свыклась, привыкла, и не такое терпела, но как-бы не так. От этого досадней всего…

***

— Чего?! Пульс резко забарабанил, дыхание ушло к черту, а в глазах некая паника и недоумение. Руками овладел холод и легкая дрожь. А после навалилась злость… Немного провалившись в дрему, как ее нагло выдирают оттуда таким извращенным путем! В холодном поту, как после кошмару, ей богу! И виной всему тому стал встревоженный, а точнее до чертиков напуганный вскрик проводницы, и вагон тут же оживился, все проснулись, зашевелились и стали выходить в коридор. Самое мерзкое то, что «особое купе» девушки без сна было прямо по соседству с пристанищем той крикливой… — Что ее напугало меня волнует? Нет. Интересно ли мне? Похуй… Зло фыркнув, угрюмая физиономия закрылась от всего света одеялом, натянув его себе до макушки — благо она невысокая и тряпочка ей это позволяет. Следующие, сколько? Может полчаса, шум и гам за стеной не проходили, но кое-как чей-то, не менее грубый чем у сони, голос заставил всех вернуться по своим местам и унять балаган. Проводница, видимо с источником своего страха, чего? Девушка даже слегка прислушалась… Крикливая с кем-то болтала и негодовала… ругала. «Ну ничего себе, ее напугал парень, забавно, но как? Подкрался и выкрикнул буу?» Немного похихикав, девушка затаивает дыхание и совсем замирает. «Так тот чокнутый пугальщик мой сосед? И какой тогда к черту сон? Мне любопытно… или нет… ААА, да пофигу!» Сердце совсем сошло с ума, и почему же? Может та чашка якобы чая, а на самом деле кофе, была лишней? Ноги свело, по телу разливается холод… В глазах, что было странно, потемнело. Веяло от этого незнакомца… гарью… Гарью? Ступает он бесшумно, дыхание ровное. Раз шаг, два… Грохот. «Вопросов более нет к той крикливой… » Минута осознания. . . — Ты споткнулся об мои каблуки?! Совсем охерел, придурошный?!

...

..

.