Приходящий свет

Раннее утро только начинало окрашивать небо за высокими окнами в бледно-розовый цвет. В огромном загородном доме семьи Беркшир было тихо, как в библиотеке после запрещающего заклинания. Тяжелые дубовые половицы в холле, казалось, затаили дыхание в ожидании первых шагов. Лоренцо бесшумно, с грацией человека, выросшего в этих стенах, переступил порог и поставил чемодан на толстый персидский ковер, поглотивший звук. Он обернулся к Софи, которая замерла в дверях, сжимая лямку рюкзака. — Заходи, Сонь, — одними губами произнес он, и в его темных глазах мелькнула теплая усмешка. — Все спят. Софи сделала шаг. В доме пахло утренней прохладой, деревом и едва уловимым ароматом цветов из оранжереи, который всегда витал здесь. Под ногой предательски скрипнула половица. Энцо даже бровью не повел, а Софи внутренне сжалась. Она была одета не по-походному: белая теннисная юбка, черные капроновые колготки, простая майка и белые кроссовки «Nike» на ногах. В этом наряде она казалась чужой, случайно забредшей в музей тишины и аристократизма. Энцо, в отличие от нее, был здесь частью пейзажа. Его темно-каштановые волосы, чуть влажные после утреннего воздуха, были аккуратно уложены назад. Он кивнул ей в сторону лестницы, указывая путь к ее комнате. Они крались мимо гостиной с ее белоснежными креслами, мимо камина, где еще вчера вечером догорали дрова. Вдруг сверху, с галереи второго этажа, послышался приглушенный звук — словно кто-то перевернулся на кровати. Софи замерла, вжав голову в плечи. Энцо успокаивающе коснулся ее локтя. Его прикосновение было твердым, как якорь. — Это Декс храпит, — прошептал он едва слышно, и они двинулись дальше. Наконец дверь в ее комнату бесшумно открылась. Энцо занес ее чемодан и, пожелав спокойной ночи (вернее, доброго утра), исчез в полумраке коридора. Софи осталась одна. Комната, которую Роза с любовью обустроила для нее пять лет назад, встретила ее все тем же знакомым запахом лаванды и книжной пыли. Она скинула кроссовки и, не раздеваясь, рухнула на кровать, уткнувшись носом в прохладную подушку. Здесь было безопасно. Или должно было быть безопасно. Сон накрыл ее почти мгновенно, тяжелый и без сновидений, как награда за бессонную ночь в поезде. Разбудил ее не будильник, а звуки, доносившиеся из сада под окном. Солнце уже стояло высоко, заливая комнату золотистым светом. Кто-то переговаривался во дворе. Софи подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы. Внизу, на идеально подстриженном газоне, стояли близнецы. Марс, в одних шортах, с взлохмаченными кудрявыми волосами, агрессивно жестикулируя, спорил о чем-то с Дексом. Декс, одетый в легкую льняную рубашку, спокойно парировал, лениво попивая сок из высокого стакана. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала, и эта его непринужденная уверенность всегда была для Софи острее ножа. Марс вдруг резко обернулся и посмотрел прямо на окно Софи. Она отпрянула, но слишком поздно. Он ее видел. Даже на расстоянии она почувствовала его взгляд — колючий, оценивающий, с вызовом. Через полчаса, умывшись и переодевшись в простые джинсы и футболку, Софи спустилась вниз. В столовой уже был накрыт завтрак. Роза, увидев её, расцвела в улыбке. — Соня, дорогая! — она подошла и обняла её, и от этого объятия запахло духами и искренней добротой. — Как доехали? Ты такая худенькая! Обязательно нужно хорошо питаться этим летом. — Спасибо, мама Роза, всё отлично, — улыбнулась Софи, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Артур, сидевший во главе стола с газетой в руках (маггловской, для вида), поднял на неё глаза и тепло кивнул: — Софи. Рад тебя видеть. Энцо сказал, у вас были хорошие экзамены. — Старались, папа Артур. В столовую ввалились близнецы. Марс плюхнулся на стул напротив Софи, с грохотом подвинув тарелку. Декс сел рядом с братом, с лёгкой, ничего не значащей улыбкой на губах. — О, гости пожаловали, — протянул Марс, не глядя на неё, но обращаясь к пространству. — Декс, смотри, наша приёмная сестричка вернулась из своего мира магии и чудес. Как там, твои успехи в Хогвартсе? Всё ещё безуспешно варишь эликсиры из лягушек? Софи сжала вилку. Энцо, сидевший рядом с ней, спокойно положил свою ладонь на её руку под столом. — Прекрати, Марс, — тихо, но веско сказал он. — А что я? — Марс вскинул брови, изображая невинность. — Я просто интересуюсь. Декс промолчал, лишь мельком взглянул на Софи. В его взгляде не было злобы, как у Марса, но не было и тепла. Было какое-то отстранённое любопытство, словно она была экспонатом в музее, который он видел уже тысячу раз и который ему порядком наскучил. Этот взгляд ранил сильнее слов Марса. — У меня всё хорошо, Марс, — ответила Софи ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. Она не позволит ему испортить её первое утро здесь. — А вы как? Всё так же гоняете на своих мётлах по полю и пугаете соседских магглов? Марс усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — она ответила, не прогнулась. После завтрака Софи вышла в сад. Ей нужно было перевести дух. Роза с Артуром уехали по делам в город, Энцо помогал отцу с какими-то документами. Она шла по знакомой тропинке к старой беседке, увитой диким виноградом, как вдруг дорогу ей преградил Марс. Он вышел из-за кустов сирени, высокий, широкоплечий, с мрачным выражением лица. — Чего ты приехала? — спросил он без предисловий. Голос его был груб, но в глазах плескалось что-то сложное, не поддающееся расшифровке. — Это дом моей семьи, — ответила Софи, останавливаясь. — Я имею право здесь быть. — Семьи? — он хмыкнул. — Мы тебе не семья. Ты просто приживалка, которую мои родители подобрали из жалости. Сводная сестра Энцо, великая и ужасная наследница неизвестно чего. Слова были жестокими, но Софи за годы привыкла к такой жестокости. Больно было не от них. Больно было от того, что за ними стояло. От осознания, что она действительно здесь чужая. — Я знаю, Марс, что ты думаешь обо мне, — тихо сказала она. — Но я тебе не враг. Я никогда им не была. Она обошла его и пошла дальше. Марс не двинулся с места, но его голос догнал её: — Тогда почему ты всё время прячешься? Почему уходишь в сад и тренируешься до потери пульса? Что ты пытаешься заглушить, Софи? Она замерла. Он попал в самую точку. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. Софи не обернулась. Она просто пошла дальше, к беседке, чувствуя спиной его взгляд. Вечером, когда дом снова погрузился в тишину, Софи сидела на подоконнике в библиотеке. Здесь пахло старыми книгами и кожей переплетов. Она смотрела на луну и думала о словах Марса. И о своей тайне. О том парне в Хогвартсе. О его прикосновениях, от которых хотелось содрать кожу. О насмешках, которые преследовали её по коридорам. О заклинаниях, которые летели в спину. О боли, которую она научилась прятать глубоко внутри. Она не рассказывала никому. Даже Энцо. Потому что если рассказать ему, он бросится защищать её. А она не хотела, чтобы он марал руки об этого подонка. И потому что стыдно. Стыдно признаться, что она, такая сильная, такая одарённая, позволила себя травить. Дверь библиотеки тихо скрипнула. На пороге стоял Декс. В руках он держал чашку с дымящимся чаем. — Ты не ужинала, — сказал он просто. Подошёл и поставил чашку на подоконник рядом с ней. — Мама просила передать. Софи с удивлением посмотрела на него. Он никогда не делал ничего подобного. — Спасибо, — растерянно произнесла она. Декс не уходил. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было обычной отстранённости. — Марс сегодня перегнул палку, — вдруг сказал он. — Я знаю. Он не всегда умеет выражать то, что чувствует. — А что он чувствует? — спросила Софи, сжимая тёплую кружку. Декс помолчал, потом пожал плечами: — Мы привыкли быть вдвоём. Нас было двое. А потом появилась ты. И отец с матерью стали смотреть на тебя. Не на нас. Он злится не на тебя. Он злится на ситуацию. Боится признать что ты не просто «приживалка». Боится что родители перестанут нас любить. Это было первое честное объяснение за пять лет. Софи почувствовала, как к горлу подступает ком. — А ты? — спросила она, глядя ему в глаза. — Ты тоже злишься? Декс встретил её взгляд. Тёмные глаза близнецов, такие же, как у Марса, но с совершенно другим выражением — глубоким, изучающим. — Я пытаюсь понять, — ответил он. — Кто ты на самом деле. И почему при всей своей неземной силе ты выглядишь так, будто вот-вот сломаешься. Софи вздрогнула. Он видел. Он видел то, что она так тщательно скрывала. Она не ответила. Декс постоял ещё мгновение, потом развернулся и вышел, так же тихо, как появился. Софи осталась одна в библиотеке. В руках её была тёплая кружка, а за окном — огромная летняя ночь. Она сделала глоток. Чай был сладким, с мёдом, именно так, как она любила. И от этого простого жеста заботы от того, кого она считала холодным и чужим, по щеке её скатилась слеза. Солнце уже давно исчезло, показав красивые звезды, когда Софи вышла из дома. Разговор с родителями дался ей легче, чем она ожидала. Роза только улыбнулась и погладила ее по голове, а Артур кивнул с понимающей усмешкой: «Конечно, дорогая. Этот дом теперь и твой тоже. Приглашай кого хочешь». Она отошла подальше от особняка, туда, где начинался дикий сад, переходящий в небольшой лесок. Здесь, в тени старых дубов, она остановилась и закрыла глаза. Тут было тихо. Не так шумно как в особняке, где во всю играв музыка. Софи глубоко вздохнула, концентрируясь. Она чувствовала, как сила пульсирует в ее венах, как воздух вокруг начинает вибрировать. Проводник. Последняя в своем роду. Она могла управлять всеми стихиями, создавать все, что пожелает, и открывать проходы туда, куда захочет. Она подумала о них. О тех, кто был ее семьей задолго до Беркширов. О тех, с кем она росла в междумирье, кто знал ее настоящую, без масок и притворства. Воздух перед ней задрожал, замерцал, а затем с тихим шипением раскрылся портал — чернильно-черный, с золотыми искрами по краям. Из него пахнуло знакомым теплом, серой и чем-то неуловимо родным. Первым вышел Ноа. Высокий, широкоплечий, он словно вобрал в себя весь закатный свет. Его рыжие кудри, объемные и растрепанные, горели медным пламенем в лучах солнца. Веснушки на светлой коже делали его облик почти невинным, но серо-голубые глаза смотрели прямо и твердо. На нем была темная худи, широкие черные джинсы, белые кроссовки, а на шее поблескивала тонкая цепочка с жемчужными бусинами. За ним, чуть сзади, появился Лукас. Темные волнистые волосы, такие же веснушки, разбросанные по носу и щекам, глубокий меланхоличный взгляд темных глаз. Из-под рукава его худи выглядывали линии татуировки. Он огляделся с легкой ленцой, словно проверяя, безопасно ли. И последним, почти вылетев из портала, показался Лиам. Семнадцатилетний, ровесник Софи, с кудрявыми каштановыми волосами и большими темными глазами. На его лице застыло выражение восторга и любопытства. А за их спинами раскрылись крылья. У Ноа — огромные, огненно-рыжие, с золотыми прожилками, они переливались на солнце, словно были сотканы из самого пламени. У Лукаса — темно-серые, почти черные, с металлическим отливом, внушительные и мрачные. У Лиама — мягкие, шоколадно-коричневые с золотистыми вкраплениями, еще по-юношески легкие. Софи не сдержалась. Она рванула вперед и бросилась на шею Ноа. Он поймал ее легко, будто она всю жизнь в его руках и была. Его руки сомкнулись вокруг нее, крепкие и надежные, и она уткнулась носом в его худи, вдыхая знакомый запах — дым, костер, и что-то свое, родное, ноавое. — Софа, — его голос прозвучал низко и тепло над ее ухом. — Скучала? Она только кивнула, не в силах говорить. Сердце колотилось как бешеное, и она вдруг с ужасающей ясностью осознала: чувство, которое она пыталась похоронить много лет назад, никуда не делось. Оно просто спало. А сейчас проснулось и вспыхнуло с новой силой, обжигая изнутри. Она влюблена в него. Всегда была. — Эй, а нас обнять? — раздался насмешливый голос Лукаса, и Софи оторвалась от Ноа, чтобы обнять сначала его, а потом и подлетевшего Лиама. — Мальчики, — выдохнула она, чувствуя, как глаза щиплет от подступивших слез счастья. — Как же я рада вас видеть. — Ну, показывай свое человеческое жилье, — Лиам оглядывал огромный дом с нескрываемым интересом. — Неплохо устроилась. Ноа, не отпуская ее руки, повернулся к дому и вдруг нахмурился. Из парадной двери с грохотом выскочили Марс и Декс. Оба были злые, растрепанные, явно вырванные из какого-то своего занятия. Марс — в расстегнутой рубашке, Декс — с перекошенным от злости лицом, что было для него редкостью. — Какого черта здесь происходит?! — заорал Марс еще на подходе. — Софи! Ты сбежала с нашей вечеринки, даже не предупредив, а теперь тут... это... цирк с перьями?! Он уставился на крылья парней, и его лицо дернулось. Декс встал рядом, сжав кулаки. — Ты притащила в наш дом..кого? — процедил Декс, и его спокойный, холодный голос был, пожалуй, страшнее криков Марса. Софи открыла рот, чтобы ответить, объяснить, но не успела. Из-за угла дома, где была летняя кухня, вышел еще один парень. Софи похолодела. Ричард. Тот самый. Из Хогвартса. Он был здесь. Откуда? Как? Наверное, его кто-то из местных пригласил на ту самую вечеринку близнецов, о которой говорил Марс. Мир магглов и магов здесь, в загородном доме, иногда пересекался. Ричард увидел ее. Увидел парней с крыльями. И его лицо перекосило от злобы и пьяной уверенности. — Ах ты дрянь! — заорал он, направляясь прямо к ней. — Я так и знал! Я всем говорил! Шлюха! По всему Хогвартсу разлетелось, как ты ноги раздвигаешь перед каждым! Это те, с кем ты трахалась?! Демоны из преисподней?! Он подлетел к Софи, схватил ее за плечо, больно впиваясь пальцами, и замахнулся свободной рукой для удара. Софи не успела даже вскрикнуть. Мир вокруг словно замер. А затем рука Ричарда была перехвачена на полпути. Ноа сжал его запястье с такой силой, что парень взвыл и выпустил плечо Софи. Она мгновенно отшатнулась и спряталась за широкую спину Ноа. Спряталась, как за каменную стену. Как за единственную защиту, которой можно доверять безоговорочно. И в этот момент чувство в груди полыхнуло особенно ярко. — Еще раз тронешь её, — голос Ноа был тихим, но в нем слышался рокот пробуждающегося вулкана. — И я лично прослежу, чтобы ты пожалел, что вообще родился на свет. Ричард попытался вырваться, но Ноа держал крепко. Он смотрел на него сверху вниз холодными серо-голубыми глазами, и в их глубине плясали отсветы адского пламени. Ноа разжал пальцы, и Ричард отлетел назад, потирая руку. Но не успокоился. — Ты кто вообще такой? — заорал он, набычившись. — Знаешь, кто я? Мой отец... Он не договорил. Марс, до этого стоявший в стороне с каменным лицом, вдруг рванул вперед. Его кулак со всей силы врезался в челюсть Ричарда. Звук удара прозвучал как выстрел. Ричард рухнул на траву. Марс стоял над ним, тяжело дыша, с глазами, горящими яростью. — Не смей думать о том, чтобы тронуть мою сестру, — выплюнул он. — Ублюдок. Софи, стоящая за спиной Ноа, замерла. Марс назвал ее своей сестрой. Впервые за пять лет. Но расслабляться было рано. Из-за кустов, где прятались друзья Ричарда, приглашенные на вечеринку, выскочили еще двое. Один из них, здоровый амбал, замахнулся на Марса чем-то блестящим — в вечернем свете сверкнуло лезвие кинжала. Времени на раздумья не было. Софи вытянула руку. Сила ударила из нее мощным потоком, даже не попросив разрешения. Амбал замер, а затем его ноги оторвались от земли. Он взмыл в воздух, беспомощно болтая конечностями и выронив кинжал. Марс отшатнулся, глядя на Софи с неприкрытым шоком. — Ты... — выдохнул он. Но Софи не закончила. Она сделала резкое движение рукой вниз. Земля под амбалом разверзлась — черная, глубокая дыра с рваными краями, откуда пахнуло серой и жаром. Он с диким воплем рухнул вниз, и земля сомкнулась над ним, став ровной и зеленой, будто ничего и не было. Наступила мертвая тишина. Все смотрели на Софи. Лукас присвистнул. Лиам распахнул глаза еще шире. Декс побелел как полотно. Марс смотрел на нее так, словно видел впервые. Ноа обернулся к ней. В его глазах не было страха. Только гордость и что-то еще, глубокое и теплое. — Молодец, — тихо сказал он. — Папа будет рад. Он давно просил раба.—Перебила его Софи и выдохнула, и только сейчас заметила, что дрожит. Ричард, все еще лежащий на земле, смотрел на неё снизу вверх с ужасом. Марс шагнул к ней. Его взгляд метался от неё к Ноа и обратно. — Объяснишь? — спросил он хрипло. — Кто они? И кто ты, черт возьми, такая на самом деле? Софи посмотрела на него. Потом на Декса, который медленно приходил в себя. Потом на Ноа, который положил руку ей на плечо, поддерживая. — Думаю, нам всем нужно поговорить, — тихо сказала она. Тишина повисла над садом, густая и тягучая, как летний мёд. Все застыли в тех позах, в которых их застали последние слова Софи. Марс смотрел на неё так, будто она прямо на его глазах превратилась в кого-то совершенно другого — и, в общем-то, так оно и было. Декс медленно переводил взгляд с Софи на братьев с крыльями и обратно, и на его лице впервые за всё время не было ни привычной отстранённости, ни холодной расчётливости — только растерянность пополам с изумлением. Лукас прислонился плечом к дубу и наблюдал за происходящим с ленивым любопытством, но в тёмных глазах тлела настороженность. Лиам, наоборот, смотрел на Софи с открытым восхищением — кажется, происходящее казалось ему самым захватывающим приключением в жизни. Ноа не двигался. Он стоял рядом с Софи, чуть впереди, и его присутствие ощущалось физически — как тепло от костра, как надёжная стена. Рыжие крылья за его спиной медленно складывались, опадая мягкими огненными перьями, пока совсем не исчезли, спрятанные в ином измерении. — Идемте, — повторила Софи тихо, но внятно. Она шагнула вперёд и, к своему удивлению, не почувствовала привычной дрожи в коленях. Страх, который жил в ней все эти месяцы, всё ещё был здесь — тяжёлым комком где-то в груди, — но рядом с Ноа он отступил на второй план, притих, затаился. — В дом, — добавила она, кивнув в сторону особняка. — Там и поговорим. Марс дёрнулся, словно хотел возразить, но Декс остановил его, положив руку на плечо. Жест был красноречивее любых слов: не сейчас. Ричард так и остался лежать на траве. Он смотрел на Софи снизу вверх с таким выражением, будто увидел саму смерть. Никто не предложил ему подняться. — А этот? — Голос Лукаса прозвучал лениво, почти скучающе, но в тёмных глазах мелькнул опасный огонёк. Он мотнул головой в сторону Ричарда. — Оставим тут? Может, папе всё-таки нужен второй? Софи посмотрела на своего обидчика. Тот вжался в траву, заозирался по сторонам в поисках своих друзей, но те предусмотрительно исчезли — смылись, едва земля поглотила их приятеля. — Нет, — сказала она ровно. — Пусть идёт. Он уже получил сегодня больше, чем заслуживал. Она перевела взгляд на Ричарда. В её карих глазах не было злорадства, только холодная, спокойная усталость. — Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что здесь видел, — сказала она негромко, — я узнаю. И в следующий раз земля разверзнется под тобой прямо в Хогвартсе. Во время завтрака. При всех. Понял? Ричард судорожно закивал, вскакивая на четвереньки, а потом и вовсе сорвался в сторону дороги, спотыкаясь и падая, но не смея оглянуться. Марс проводил его взглядом и хмыкнул. Ничего не сказал, но в этом «ничего» читалось странное одобрение. — Ну, — Лиам подошёл к Софи и толкнул её плечом, по-дружески, как в старые времена, — веди уже, хозяйка. Интересно посмотреть, где ты тут обитаешь. Софи слабо улыбнулась ему и направилась к дому. Ноа пошёл рядом, чуть позади, и его присутствие за спиной ощущалось как обещание защиты. Лукас и Лиам двинулись следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Марс и Декс замыкали шествие. Они переглянулись — и в этом взгляде было всё: и растерянность, и злость, и зарождающееся понимание, что этот вечер изменит всё. В гостиной было прохладно и тихо. Роза и Артур ещё не вернулись из города, в который уехали по делам, и огромный дом словно затаил дыхание в ожидании разговора. Софи опустилась на краешек дивана, Ноа сел рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло. Лукас с Лиамом устроились в креслах напротив, заняв их с какой-то хищной грацией существ, не привыкших к человеческой мебели. Марс и Декс остались стоять у входа. Марс скрестил руки на груди, его лицо было мрачным. Декс прислонился к косяку и внимательно смотрел на Софи. — Ну, — сказал Марс хрипло. — Мы слушаем. Софи глубоко вздохнула. Ноа чуть коснулся её руки — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. — Помнишь, пять лет назад, — начала она тихо, — когда вы впервые спросили родителей, откуда я взялась, они сказали: «Из семьи старых друзей»? Марс кивнул. — Они не соврали, — продолжила Софи. — Мои родители действительно дружили с вашими. Только дружба эта началась не здесь, не в этом мире. Она подняла глаза и посмотрела прямо на Марса. — Мой отец — Ян. Владыка ада. А мама — Гойя. Верховный серафим. Странное комбо, да? В гостиной повисла мёртвая тишина. Где-то в саду закричала ночная птица, и этот звук показался невероятно громким. — Ты... шутишь, — выдохнул Декс. В его голосе впервые за вечер проскользнула неуверенность. — Я никогда не шутила о своей семье, — Софи покачала головой. — В междумирье для меня было опасно. Слишком опасно. Родители отдали меня сюда, к людям, чтобы я могла расти в безопасности. А ваши родители согласились стать моими опекунами. — А они? — Марс мотнул головой в сторону Ноа и его братьев. — Тоже... из ада? — Мы из того же мира, что и Софи, — подал голос Ноа. Спокойно, без вызова. — Но выросли мы вместе. Вместе играли, вместе учились, вместе попадали в передряги. — Он повернул голову к Софи, и в его серо-голубых глазах мелькнула тёплая усмешка. — Эта мелкая вечно лезла туда, куда не надо, а мы её вытаскивали. — Это я вас вытаскивала, — фыркнула Софи, и впервые за долгое время в её голосе проскользнули живые, настоящие нотки. — Если забыл, кто прикрыл вас, когда вы решили украсть огненный цветок у драконицы? Лиам хмыкнул, Лукас лениво улыбнулся. — Ладно, — Марс провёл рукой по лицу, пытаясь переварить услышанное. — Допустим, мы поверили. Хотя это... это бред. Но тогда почему ты молчала? Пять лет, Софи. Пять лет мы жили в одном доме, и ты ни разу... — А ты бы поверил? — перебила его Софи. В её голосе впервые прорезалась горечь. — Если бы я пришла к тебе в первый же день и сказала: «Привет, я дочь Сатаны и серафима, я умею создавать всё что угодно, и вообще я не совсем человек», — ты бы что сделал? Марс открыл рот и закрыл. Потому что ответ был очевиден. Он бы рассмеялся ей в лицо. Или решил, что она сумасшедшая. Или использовал бы это против неё. — Вы и так меня не принимали, — тихо добавила Софи, глядя в пол. — Я пыталась подружиться с вами. Честно пыталась. А вы... вы отгораживались. Вдвоём. Как будто я была чужая, лишняя, которую навязали. Декс вздрогнул. Эти слова попали точно в цель. — Софи... — начал он, но она подняла руку, останавливая его. — Я не для того их сюда привела, — она кивнула в сторону братьев, которые молча наблюдали за разговором. — Я привела их, потому что... — она запнулась, подбирая слова. — Потому что мне нужно было, чтобы рядом были свои. Настоящие свои. Которым не нужно ничего объяснять. Которые знают меня и принимают любой. Она замолчала, сцепив пальцы в замок. Ноа чуть наклонился к ней, и этого лёгкого движения оказалось достаточно, чтобы она выпрямилась и продолжила: — А этот парень, Ричард... Он приставал ко мне в Хогвартсе. Два года. Сначала просто доставал, а потом... — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Потом началась травля. Постоянные домогательства. Он распускал слухи, подстраивал всякие гадости, несколько раз пытался... — она сглотнула. — В общем, он хотел меня сломать. И я молчала. Никому не говорила. Даже Энцо. — Почему? — спросил Декс тихо. — Потому что стыдно и страшно, — выдохнула Софи. — Потому что я сильная. Потому что я Проводник, последняя в своём роду. Я могу создавать миры одной мыслью. А позволила какому-то ничтожеству себя травить. И не могла остановиться. Не могла ничего сделать, потому что... потому что если бы я начала, я бы не остановилась. Я бы убила его. А ваши родители не заслужили, чтобы в их доме жила убийца. Или Энцо бы убил. А я никогда этого не допущу. Тишина, повисшая после этих слов, была особенной. Тяжёлой, как свинцовое одеяло. — Ты не убийца, — раздался вдруг тихий голос Марса. Хриплый, сдавленный, но твёрдый. Софи подняла на него глаза. — Ты не убийца, — повторил он. — Ты... — он запнулся, подбирая слово, и вдруг выпалил: — Ты моя сестра. И если этот урод ещё раз приблизится к тебе, я лично... — Марс, — Декс положил руку ему на плечо. — Остынь. — Не могу я остыть! — Марс резко развернулся к брату. — Ты слышал? Два года! Два года она терпела это одна, а мы тут... мы тут даже не пытались... — он осёкся и с силой провёл ладонью по лицу. Софи смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое. Марс, который всегда был грубым, колючим, враждебным, сейчас стоял перед ней и злился не на неё — злился из-за неё. За неё. — Марс, — позвала она тихо. Он обернулся. — Спасибо, — просто сказала она. — За то, что ударил его. И за то, что назвал сестрой. Марс дёрнулся, словно его ударили. Его лицо пошло красными пятнами — то ли от смущения, то ли от злости на самого себя. — Заткнись, — буркнул он. — Не растрогай меня. Я не умею такое переживать. Лиам фыркнул, прикрывая рот рукой. Лукас хмыкнул. Даже Ноа чуть улыбнулся уголками губ. — Знаешь, — подал голос Декс, глядя на Софи с новым, странным выражением, — я всегда думал, что ты какая-то... не от мира сего. — Он усмехнулся собственным словам. — Но даже представить не мог, насколько буквально это окажется правдой. Софи не сдержала ответной улыбки. — Я не кусаюсь, — сказала она. — Обычно. — Ага, ты просто открываешь порталы в ад и закапываешь людей в землю, — поддел её Лиам. — Только тех, кто заслуживает, — парировала Софи. В гостиной повисла пауза — но уже совсем другая. Не тяжёлая, не напряжённая, а какая-то... новая. Будто лёд, сковывавший всех эти пять лет, наконец дал трещину. Ноа осторожно коснулся её руки. — Пойдём, — сказал он тихо, только для неё. — В сад. Подышим. Она кивнула, чувствуя, как от одного его присутствия внутри разливается тепло. Встала, обернулась к остальным. — Мы скоро вернёмся. Марс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Декс опередил его: — Идите. Мы пока... осмыслим. Небо было тёмно-синим, почти чёрным, усыпанным звёздами. Где-то в саду стрекотали сверчки. Они остановились под тем самым дубом, где Софи открывала портал. — Ты как? — спросил Ноа, поворачиваясь к ней. Она подняла на него глаза. В темноте его рыжие волосы казались почти чёрными, но веснушки на лице всё так же выделялись — тёплые, родные. — Странно, — честно ответила она. — Как будто груз с плеч упал. Но и страшно немного. — Почему страшно? — Потому что теперь они знают, — она мотнула головой в сторону дома. — Всё знают. И не знаю, как теперь с этим жить. Ноа помолчал, глядя на неё. — Знаешь, что я думаю? — спросил он наконец. — Я думаю, что ты очень сильная. Всегда была. Не потому, что ты Проводник, а потому что ты — это ты. Потому что ты умеешь любить даже тех, кто делает тебе больно. Потому что ты молчала, чтобы защитить их покой. Потому что ты до последнего пыталась быть хорошей для людей, которые тебя отталкивали. Софи смотрела на него и чувствовала, как глаза начинает щипать. От его слов. От его голоса. От того, как он смотрит. — Ноа... — прошептала она. — Я скучал, — перебил он её просто. — Каждый день. Все эти пять лет. И тогда она поняла, что чувство, которое она так старательно хоронила, не просто живо. Оно взаимно. Она шагнула к нему, и он обнял её — крепко, надёжно, как тогда, при встрече. Только сейчас это было по-другому. Сейчас в этом объятии не было только дружеской поддержки. В нём было всё. — Я тоже, — выдохнула она ему в плечо. — Я тоже скучала. Где-то в доме хлопнула дверь — наверное, вернулись Роза с Артуром. Но Софи не хотела никуда идти. Она хотела стоять здесь, в этом саду, в этих руках, и чтобы этот момент длился вечно. Ноа чуть отстранился, заглянул ей в глаза. — Пойдём, — сказал он тихо. — Познакомишь меня со своей приёмной семьёй. По-настоящему. Софи кивнула и взяла его за руку. И когда они пошли обратно к дому, она вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. Впервые за долгое время — действительно улыбается. —Ты плохо на меня влияешь. Ноа замер на полпути к дому. Рыжие кудри блеснули в свете луны, когда он повернул голову, и на его лице расцвела та самая улыбка — ленивая, чуть хитроватая, от которой у Софи всегда подкашивались колени. — Я? — переспросил он с притворным возмущением. — Я образец добродетели, Софа. Спроси у Лиама. Или у Лукаса. Хотя у Лукаса лучше не спрашивай, он врёт. — Ты за пять минут успел: врезаться в мою жизнь, стать причиной признания, которое я не планировала, и заставить меня улыбаться, когда внутри всё ещё дрожит, — перечислила Софи, загибая пальцы. — Это плохое влияние, Ноа. Очень плохое. Он развернулся к ней полностью, не выпуская её руки. В его серо-голубых глазах плясали лунные блики и что-то ещё — тёплое, глубокое, от чего хотелось провалиться и не выныривать. — А хочешь, я расскажу, на что ещё я плохо влияю? — его голос понизился до заговорщического шёпота. — Например, я умею уговаривать людей есть десерт перед ужином. И пропускать уроки, чтобы смотреть на облака. И... — И ввязываться в авантюры, — подхватила Софи, невольно улыбаясь шире. — Помню-помню. Именно ты уговорил нас украсть тот огненный цветок. — Во-первых, цветок был просто невероятно красивый, — Ноа поднял палец. — Во-вторых, драконица всё равно собиралась его выкинуть. А в-третьих... — он сделал паузу и наклонился чуть ближе, — ты потом сказала, что это было лучшее приключение в твоей жизни. — Я была маленькая и глупая, — фыркнула Софи, но щёки предательски заалели. — А сейчас ты большая и глупая? — поддел он. — А сейчас я большая и... — она запнулась, поймав его взгляд. — И очень запутавшаяся. Ноа вдруг стал серьёзным. Он поднял свободную руку и осторожно убрал прядь волос с её лица, заправив за ухо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но по коже побежали мурашки. — Знаешь, — сказал он тихо, — когда ты ушла в мир людей, я думал, что сойду с ума. У нас там, — он кивнул куда-то в сторону, будто указывая на междумирье, — всё напоминало о тебе. Твои любимые качели под старым деревом. Тропинка, по которой ты бегала быстрее ветра. Тот дуб, куда мы залезли и не могли слезть три часа, пока Лукас не притащил верёвку. Софи рассмеялась — коротко, удивлённо. — Ты помнишь? — Я всё помню, — серьёзно ответил он. — Каждую веснушку на твоём носу. Каждую твою улыбку. Каждую глупость, которую мы вместе делали. И каждый раз, когда ты плакала, я... — он замолчал, сглотнул. — Я хотел быть тем, кто высушит твои слёзы. У Софи перехватило дыхание. Она смотрела на него — на этого рыжего лиса с веснушками и хитрыми глазами, который сейчас смотрел на неё так, будто она была самым ценным сокровищем во всех мирах. — Ты о-о-о-очень плохо на меня влияешь, — прошептала она, но в голосе не было возражений. Только благодарность и что-то очень похожее на любовь. — Знаю, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сожаления. — Но тебе ведь это нравится. И прежде чем она успела ответить, он наклонился и поцеловал её. Легко, почти целомудренно — просто прикосновение губ, от которого, кажется, остановилось сердце, а потом забилось в два раза быстрее. Где-то в доме снова хлопнула дверь, послышались голоса — Роза и Артур явно вернулись и теперь встречали гостей. Лукас, кажется, уже вовсю что-то рассказывал, судя по доносившемуся смеху Лиама. Жизнь продолжалась. Но здесь, в саду, под старым дубом, для Софи существовал только Ноа. Только его тёплые ладони на её талии. Только его губы, которые оторвались от её губ, чтобы прошептать: — Пойдём знакомиться с твоей семьёй. А потом... потом у нас будет всё время мира, чтобы я продолжал на тебя плохо влиять. Софи кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она сжала его руку и потянула к дому — туда, где её ждали. Где теперь, кажется, действительно начиналась новая глава. Ноа шёл рядом, и его пальцы переплетались с её пальцами так естественно, будто всю жизнь только этим и занимались. — Кстати, — сказал он вдруг, когда они уже подходили к крыльцу. — Я серьёзно насчёт десерта перед ужином. У вас тут есть что-нибудь шоколадное? Софи закатила глаза, но улыбнулась. — Плохое влияние, — повторила она. — Я же говорила. — Лучшее в твоей жизни, — поправил он и открыл перед ней дверь. — Ну слушай, я могу сделать тебе шоколадный коктейль. На кухне есть моя барная стойка. Личная. На моей стойке есть всё. Напитки, даже алкогольные, сиропы, посыпки, сладости, газировка, кофемашинка, специальные приборы. Я не зря в Хогвартсе отучилась на баристу и бармена. Я в своем деле — профи. Папа Артур договорился о моем обучении. Глаза Ноа вспыхнули таким неподдельным восторгом, что Софи рассмеялась — легко, свободно, впервые за последние месяцы не контролируя этот смех. — Ты сейчас серьёзно? — он даже остановился на крыльце, пропуская её вперёд, но сам замер, глядя на неё с обожанием и недоверием одновременно. — У тебя есть БАРНАЯ СТОЙКА? В ТВОЕЙ КОМНАТЕ? — На кухне, — поправила Софи, всё ещё улыбаясь. — Я сказала — на кухне. Ты чем слушаешь? Но да, родители разрешили мне обустроить небольшой уголок. Сказали, если уж учиться, то с размахом. — Софи. — Ноа взял её за плечи и развернул к себе. Его серо-голубые глаза горели каким-то безумным огнём. — Ты понимаешь, что сейчас сделала меня самым счастливым демоном во всех мирах? Я люблю шоколад. Я ОБОЖАЮ шоколад. А шоколадный коктейль, сделанный твоими руками... — Ноа, это просто напиток, — засмеялась она, но внутри всё пело от его реакции. — Просто напиток? — он притворно ужаснулся. — Святотатство! Это искусство! Это магия! Хотя постой, — он прищурился, — ты же у нас теперь Проводник, для тебя магия — это действительно просто. Но шоколадный коктейль — это святое. Он схватил её за руку и потащил в дом, забыв про все церемонии. — Где кухня? Веди. Немедленно. — Ноа, там люди! Твои братья, мои... — она запнулась, — ...близнецы. Родители вернулись. — Им тоже по коктейлю? — Он обернулся через плечо, и в его глазах плясали чёртики. — Я угощаю. Ты же угощаешь? Ты сказала — ты профи. Профи не берут деньги с любимых. Софи споткнулась на ровном месте. — С любимых? — переспросила тихо. Ноа моргнул, потом моргнул ещё раз, и вдруг его веснушчатые щёки тронул лёгкий румянец. Но он не отвёл взгляда. — Ну да, — сказал он просто. — С любимых. С моей любимой. Которая сейчас сделает мне шоколадный коктейль. Если я хорошо попрошу. — Ты уже попросил, — выдохнула Софи. — Тогда я попрошу ещё лучше, — он шагнул ближе и прошептал, касаясь губами её виска: — Пожалуйста, Софи. Сделай мне самый лучший шоколадный коктейль в моей жизни. И я обещаю, что буду плохо на тебя влиять ровно столько, сколько ты позволишь. У неё не было шансов. Кухня Беркширов встретила их светом и теплом. Роза стояла у плиты с чашкой чая и с удивлением уставилась на ворвавшегося рыжего парня, который тащил за руку её приёмную дочь. — О, — сказала Роза, — а вот и... гости? — Мама, — выдохнула Софи, пытаясь отдышаться, — это Ноа. Он... мы выросли вместе. — Очень приятно, миссис Беркшир! — Ноа на секунду отпустил Софи, чтобы сделать невероятно вежливый поклон, от которого его кудри смешно подпрыгнули. — Простите за вторжение, но ваша дочь обещала мне шоколадный коктейль, а я тот ещё сладкоежка, так что совесть временно отключена. Роза моргнула, потом посмотрела на Софи, потом снова на Ноа, и вдруг рассмеялась — тёплым, материнским смехом. — О, мне кажется, я начинаю понимать, почему Софи так сияет, — сказала она хитро. — Иди, дорогая, покажи своему... другу твоё королевство. А я пока пойду предупрежу Артура, что у нас тут будет вечеринка. — Спасибо, мама, — Софи чмокнула её в щёку и потащила Ноа в другой конец кухни. Там, в углу, действительно располагалась небольшая, но идеально оборудованная барная стойка. Тёмное дерево, аккуратные полочки с сиропами — карамель, ваниль, лесной орех, мята, клубника, вишня. Ряды разноцветных посыпок в стеклянных баночках. Шейкер, блендер, профессиональная кофемашина, холодильник с газировкой и молоком. На верхней полке поблёскивали бутылки — виски, ром, вино, в холодильнике стояло пиво, ликёры всех цветов радуги, явно для коктейльной базы. Ноа замер с открытым ртом. — Софи. — Его голос был благоговейным. — Это... это храм. — Это моя лаборатория, — улыбнулась она, заходя за стойку и надевая фартук — смешной, с нарисованным единорогом, пьющим коктейль. — Садись. Сейчас ты увидишь магию, которая не имеет ничего общего с моим происхождением. Ноа послушно плюхнулся на высокий стул, упёрся локтями в стойку и приготовился наблюдать. — Итак, — Софи деловито оглядела свои запасы, — шоколадный коктейль для самого лучшего плохого влияния в моей жизни. Какой хочешь? Классический, с мятой, с карамелью, с бананом, с апельсиновой цедрой, с чили...? — С чили?! — Ноа поперхнулся. — Ты серьёзно? — Я же сказала — я профи. Шоколад и чили — божественное сочетание. Острый перец раскрывает вкус какао, знаешь ли. Но если боишься... — Я демон, — оскорбился Ноа. — Я ничего не боюсь. Давай с чили. И с карамелью. И с... а можно со всем? Софи рассмеялась и покачала головой: — Лис, так не работают коктейли. Если мешать все подряд, ты отравишься. Но! Специально для тебя... — она задумалась, оглядывая полки, — я сделаю особенный. «Рыжий закат». Холодный шоколад, карамель, щепотка чили, взбитые сливки и карамельная посыпка. И секретный ингредиент. — Секретный? — Ноа подался вперёд. — Какой? — Не скажу. Иначе это не секрет. Она принялась за работу. Ноа смотрел, как ловко её руки управляются с шейкером, как она отмеряет сиропы, как взбивает молоко в блендере, как уверенно посыпает готовый коктейль карамельной крошкой. В её движениях была та самая магия, о которой она говорила — не врождённая, а выученная, отточенная, любимая. — Держи, — она поставила перед ним высокий стакан. В вечернем свете кухни коктейль и правда переливался оттенками заката — тёмный шоколад снизу, золотая карамель посередине, белоснежные сливки сверху, присыпанные искрами карамели. Ноа взял стакан, сделал глоток и зажмурился. — О, — выдохнул он. — О-о-о. — Нравится? — с замиранием сердца спросила Софи. Он открыл глаза. В них было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — Софи, — сказал он тихо, — если ты будешь делать мне такие коктейли каждый день, я никогда не вернусь в междумирье. Я останусь здесь навсегда. Буду твоим личным дегустатором. Буду мыть твои шейкеры. Буду... Он не договорил, потому что в кухню ворвались Лукас и Лиам. — А почему нас не позвали?! — возмутился Лиам, с ходу запрыгивая на соседний стул. — Тут пахнет так, что у меня крылья сами раскрываются! Лукас подошёл медленнее, но в тёмных глазах тоже горел интерес. — И правда, Софи, — протянул он лениво. — Нечестно. Мы тоже хотим попробовать твоё искусство. — А почему вы без нас тут романтику разводите? — добавил Лиам, подмигивая. Ноа, не моргнув глазом, сделал ещё один глоток и с наслаждением облизал губы: — Потому что я первый занял лучший стул. И потому что я её любимый. А вы так, мебель. — Кто здесь мебель?! Сам ты мебель, рыжая велосипедная сидушка! — возмутился Лиам. — Тихо! — Софи притворно строго постучала ложкой по стойке. — Моя кухня — мои правила. Лукас, тебе что сделать? Лиам, не дёргайся, а то вообще без коктейля останешься. — Есть, шеф, — Лиам шутливо вскинул руки. Лукас усмехнулся уголком губ и опустился на стул рядом с братом: — Мне что-нибудь тёмное. И крепкое. Ты же тут бармен, а не только бариста? — Я всё, — Софи гордо вскинула подбородок. — Сейчас сделаю вам такое, что вы язык проглотите. Она уже потянулась за ингредиентами, когда заметила в дверях кухни две фигуры. Марс и Декс стояли на пороге, глядя на происходящее. Марс — с привычной настороженностью, Декс — с тем самым изучающим взглядом, от которого Софи всегда становилось не по себе. — Заходите, — сказала она просто. — Места хватит. Марс переглянулся с Дексом. Потом, словно приняв какое-то решение, шагнул вперёд. — А мне можно? — спросил он неловко. — Я... ну, если угощаешь. Софи посмотрела на него. На его кудрявые волосы, взлохмаченные после вечеринки, на его напряжённые плечи, на руки, которые он не знал, куда деть. — Тебе, — сказала она тихо, — можно всё. Она перевела взгляд на Декса. Тот кивнул — почти незаметно, но согласно. — Садитесь, — повторила она. — Сейчас я сделаю вам такие коктейли, что вы забудете, зачем вообще ссорились. Ноа поймал её взгляд и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — До сих пор плохо влияю? — одними губами спросил он. — Ужасно, — так же беззвучно ответила она и улыбнулась в ответ. — Лиам, нам с тобой безалкогольные. Иначе с нас шкуру снимут. А да, Марсу и Дексу тоже без градуса, вам тоже ещё нет 18. Папа Ян лично вас двоих пытать будет. — Сказала она, показывая на Лукаса и Ноа. — Иначе что это такое, взрослые кони спаивают его малышку и маленького мальчишку его лучшего друга Маркуса. Итого, алкогольные только Лукасу, Энцо, Ноа и родителям. И кстати, Маркус вас тоже бить будет. Я его любимица, так что меня не тронут, а вам влетит. Ваш отец, Ноа, довольно страшен в гневе. Но не хуже моего. Лиам, уже успевший принять картинно-обиженную позу на своём высоком стуле, тут же выпрямился и погрозил Софи пальцем: — Ну Софа, ты же могла сделать исключение! Мы столько лет не виделись! Я уже взрослый! — Тебе семнадцать, — невозмутимо ответила Софи, доставая с полки шоколадный сироп. — Как и мне. И если мой отец узнает, что я наливала тебе алкоголь, он не просто шкуру снимет — он из неё коврик сделает. Прихожую украсит. Будешь лежать у входа и напоминать всем о последствиях плохих решений. Ноа хмыкнул и потянулся через стойку, чтобы взять Софи за руку: — Она права, мелкий. Ян шутить не будет. Я нашего отца тоже не хочу злить, а Маркус с Яном заодно. Они как сцепка — если один злится, второй уже точит топор. Лукас лениво поднял бровь, развалившись на стуле с видом человека, которому закон не писан: — А мне можно. Мне уже девятнадцать. Я вне опасности. — Тебе можно, — кивнула Софи, ставя перед ним стакан и начиная смешивать что-то тёмное и явно крепкое. — Но если напьёшься и начнёшь учить Лиама плохому, я тебя лишу коктейлей на неделю. — Тирания, — вздохнул Лукас, но в его глазах мелькнула усмешка. Марс, всё ещё стоящий в дверях с неловким видом, кашлянул: — А мы... нам правда нельзя? Ну, мы же почти совершеннолетние. Месяц всего до дня рождения. Софи обернулась к нему. В её карих глазах мелькнуло что-то тёплое — и одновременно строгое, почти материнское, несмотря на разницу в возрасте. — Марс, — сказала она мягко, — я тебя очень люблю. Правда. Но если Артур или Ян узнают, что я налила тебе алкоголь, один приедет сюда лично, а второй снесёт мою стойку. И оба будут не просто ругаться. Они будут разочарованно молчать. А это, поверь мне, страшнее любого крика. Декс, прислонившийся к косяку, вдруг усмехнулся — коротко, но искренне: — Она права. Я слышал истории про твоего отца от наших родителей. Артур рассказывал, как они в Хогвартсе учились вместе. Ян, Маркус и он — это была гремучая смесь. — Лучшие друзья, — подтвердила Софи, наливая в стакан Лукаса тёмный ром. — Не разлей вода. До сих пор. Так что если вы думаете, что мои родители просто страшные истории для отпугивания детей — нет. Они реальны. И они реально меня любят. И реально защищают. Она сделала паузу и добавила тише: — Особенно после того, что случилось сегодня. В кухне повисла короткая тишина. Все вспомнили Ричарда. И землю, разверзшуюся под его другом. — Кстати, — Лиам понизил голос до заговорщического шёпота, — а что с тем типом будет? Ну, который в землю ушёл? Софи пожала плечами с пугающим спокойствием: — Папа разберётся. Он давно просил раба. Теперь получил. Будет ему счастье. — Жесть, — выдохнул Лиам, но в его глазах горело восхищение. — А что касается вас, — Софи вернулась к барной стойке и поставила перед Марсом и Дексом два высоких стакана с чем-то золотистым, украшенным дольками апельсина и вишенками, — вот. «Безалкогольный закат». Сок манго, апельсин, имбирь, газировка и карамельный сироп. Пальчики оближете. Марс взял стакан, с сомнением понюхал, сделал глоток — и его глаза округлились. — Чёрт, — сказал он с чувством. — Это... это офигенно. — Я же говорила, — довольно улыбнулась Софи. — Профи. Декс попробовал свой и одобрительно кивнул. В его взгляде на Софи больше не было отстранённости — только любопытство и что-то похожее на зарождающееся уважение. В кухню вошли Артур и Энцо. Артур — с неизменной газетой в руках, Энцо — с лёгкой улыбкой на лице. — Я слышал, здесь раздают коктейли? — спросил Энцо, подходя к стойке и целуя Софи в макушку. — И мне, кажется, обещали алкогольный? — Тебе можно, братишка, — кивнула Софи. — Ты совершеннолетний. И ты мой любимый брат. — А я? — поднял бровь Артур. — Папе Артуру — всё самое лучшее, — Софи немедленно приняла деловой вид. — Что желаете? Классический виски со льдом? Или что-то более изысканное? — Удиви меня, — усмехнулся Артур, усаживаясь за стол. — Как в старые добрые времена, когда мы с твоим отцом и Маркусом в Хогвартсе устраивали тайные вечеринки. — О, — Ноа подался вперёд, — расскажите! Я своего отца в молодости плохо представляю. — Маркус был тем ещё хулиганом, — Артур улыбнулся воспоминаниям. — Ян вообще молчу. Они вдвоём могли перевернуть всю школу. А я был голосом разума. Который они, правда, никогда не слушали. — Звучит знакомо, — Лукас покосился на Ноа. — Эй, я голос разума в нашей компании! — возмутился Ноа. — Ты? — Лиам фыркнул. — Ты тот, кто предлагает самые безумные идеи! — Но разумно обосновываю, почему они хорошие! Софи, помешивая коктейль для Артура, поймала взгляд Ноа. Он смотрел на неё с той самой тёплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. — Лис, — позвала она тихо, — твой коктейль допит. Будешь ещё? — Буду, — кивнул он. — Но только если ты сядешь рядом и тоже выпьешь что-нибудь. Ты целый день на ногах. — Я работаю, — возразила она, но без особой убеждённости. — Твоя смена закончена, — вмешался Энцо, забирая у неё шейкер. — Иди отдыхай. Я посторожу бар. — Энцо, ты даже сироп от сока не отличишь! — Научусь. Давай, Софа, иди. —Ну нет, братец, моя стойка - мое царство. Кыш брысь отсюда. Соня, не испытывая угрызения совести, выпихнула брата за стойку и зевнула. — Устала? — спросил тихо. — Немного, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Такая... живая. — А знаешь, что сейчас было бы, если бы мы были в междумирье? — Ноа лукаво улыбнулся. — Мы бы сидели у костра, жарили маршмеллоу, и ты бы рассказывала страшные истории, от которых Лиам бы визжал. — Я не визжу! — донёсся возмущённый голос Лиама с другого конца стола. — Визжишь-визжишь, — отмахнулся Ноа. — Я помню тот раз с пауками. — Там были ОГРОМНЫЕ пауки! Кухня наполнилась смехом. Марс, сидящий рядом с Дексом, вдруг поймал взгляд Софи и чуть заметно кивнул. В этом кивке было всё: извинение, принятие, обещание попытаться стать лучше. Софи улыбнулась ему в ответ. — Знаешь, — прошептал Ноа, поднимаясь и встав рядом с ней, — здесь хорошо. — Здесь просто теперь по-настоящему, — ответила она. Доделав коктейли, Софи легко потянулась с грацией сытой кошки, отчего Ноа задержал взгляд на изгибе её спины чуть дольше положенного, и направилась к выходу из кухни. — Я на улицу, — бросила она через плечо. — Хочу размять магию. Давно не пользовалась силами. — Мы идём! — Лиам спрыгнул со стула быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. — А нас пригласили? — Марс всё ещё пытался сохранять независимый вид, но любопытство в его глазах горело ярче любой обиды. — Весь дом приглашён, — улыбнулась Софи и скрылась в дверях. Они высыпали в сад следом за ней — шумной гурьбой: братья, близнецы, Энцо, даже Артур с Розой вышли на крыльцо, встав в дверях с бокалами в руках. Ночь уже давно вступила в свои права. Небо было тёмным, звёздным, луна висела низко над горизонтом, заливая сад серебристым светом. Софи отошла подальше от дома, туда, где трава была мягче, а тени от деревьев гуще. Она остановилась, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Смотрите, — шепнул Лиам, присаживаясь на траву. Воздух вокруг Софи начал меняться. Сначала это было едва заметно — лёгкое колебание, будто сама ночь затаила дыхание. А потом... Сначала появилась вода. Она возникла из ниоткуда — прозрачная, живая, переливающаяся в лунном свете. Тонкая струя взметнулась вверх, закручиваясь в огромную арку, которая опоясала Софи сияющим кольцом. Вода искрилась, пузырьки поднимались в ней, словно в бокале с шампанским, и в центре этого водного круга начало формироваться нечто. Дракон. Или змей. Он свернулся в изящную спираль, напоминающую древний символ бесконечности. Его чешуя переливалась, он двигался внутри водной рамы, живой и настоящий, но сотканный из чистой стихии. — Матерь божья, — выдохнул Марс. — Она всегда так могла? — спросил Декс у Энцо. — Я сам впервые вижу, — тихо ответил Энцо. В его глазах было изумление и гордость. Затем Софи открыла глаза. И вокруг неё начали проявляться круги. Три огромных магических кольца поднялись в воздух, паря над её головой и вокруг тела. Они переливались ярко-розовым и фиолетовым, искрились, как северное сияние, соединённые с фигурой девушки тонкими световыми нитями. Верхний круг закручивался сложным орнаментом, напоминающим крылья, — он вращался медленно, величественно, и от него исходила такая мощь, что Лиам невольно отодвинулся назад. — Софи... — прошептал Ноа. Он стоял ближе всех, и ветер, поднятый магией, трепал его рыжие кудри. А потом появились крылья. Они раскрылись за её спиной внезапно — огромные, золотые, ослепительные. Каждое перо было прорисовано светом, они переливались металлическим блеском, и от них исходило такое сияние, что сад на миг показался залитым солнцем. Крылья архангела. Крылья серафима. Они раскинулись в стороны, занимая всё пространство, и из центра их били лучи чистого света, расходящиеся во все стороны. Роза прижала руку к груди. Артур обнял её за плечи. Никто не произносил ни слова. Но Софи не закончила. Золотые крылья вдруг дрогнули, пошли рябью — и опали, исчезая, растворяясь в воздухе, как утренний туман. А на их месте... Тьма начала сгущаться перед ней. Воздух задрожал, пошёл чёрными разводами, и из этой тьмы проступила фигура. Высокая, статная, величественная. Тёмная кожа, почти чёрная, контрастировала с белоснежными длинными волосами, ниспадающими на плечи. Огромные чёрные крылья раскрылись за спиной — плотные, матовые, с едва заметным блеском, внушительные и пугающие. На голове фигуры возвышалась массивная корона с острыми шипами, инкрустированная синими камнями. Длинная мантия, сочетающая чёрные и белые элементы, струилась до земли. На груди висел крупный медальон с синим камнем. Лицо было строгим, холодным, с выражением абсолютной сосредоточенности. Глаза скрыты в тени. — Что это за хрень? — выдохнул Марс, хватаясь за перила крыльца. Но Софи шагнула вперёд — и обняла это существо. — Здравствуй, родной, — сказала она ласково, уткнувшись носом в чёрное одеяние. — Давно не выходил. В саду повисла мёртвая тишина. Даже сверчки, кажется, притихли. Софи отстранилась и обернулась к остальным. Её глаза сияли. — Знакомьтесь, — сказала она просто. — Это Элион. Мой хранитель. — Твой... кто? — выдавил Декс. — Хранитель, — повторила Софи. — У каждого небесного или адского жителя есть такой. У кого-то это животное, у меня и у Ноа с братьями — вот такие, — она улыбнулась и погладила чёрное крыло Элиона. — Милашки, правда? — Милашки, — эхом повторил Лиам, глядя на существо, от которого веяло мощью древней стихии. Софи перевела взгляд на Ноа, Лукаса и Лиама: — Парни, выпустите своих. Ноа усмехнулся и шагнул вперёд. Он не закрывал глаза, как Софи, — просто поднял руку, и воздух перед ним вспорола тень. Из тени вышел он. Высокий, под два метра, смуглый, с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост. Острые скулы, тяжёлый взгляд, на лице — лёгкая небритость. Огромные чёрные крылья с металлическим отливом сложились за спиной. Одет он был в тёмную кожаную куртку поверх простой чёрной футболки и потёртые джинсы. На вид — лет двадцать пять по человеческим меркам, но глаза выдавали века, спрятанные за этим обликом. — Стейс, — представил Ноа. — Мой хранитель. Любит ворчать, что я слишком рискованный. Стейс окинул присутствующих тяжёлым взглядом и коротко кивнул. Никакой улыбки, никакого лишнего движения. — Очень приятно, — пискнул Лиам, и Стейс едва заметно дёрнул бровью. Лукас шагнул вперёд, и его тень повела себя иначе — она просто... уплотнилась. Из неё материализовался парень. Ровесник Ноа и Лукаса по человеческим меркам, с тёмными, чуть вьющимися волосами и спокойным, почти сонным выражением лица. Его крылья были тёмно-серыми, с пепельным отливом, и он зевнул, появившись. — Йио, — лениво представил Лукас. — Самый спокойный хранитель из всех. Иногда мне кажется, что он спит даже когда стоит. Йио моргнул, посмотрел на Лукаса, потом на Софи, потом на Элиона и коротко кивнул: — Хозяйка. — Привет, Йио, — улыбнулась Софи. — Давно не виделись. Йио снова моргнул и, кажется, снова задремал стоя. Лиам вышел вперёд последним, но с таким видом, будто собирался устроить шоу. Он щёлкнул пальцами — и из ниоткуда, из воздуха, соткалась фигура. Парень. Примерно их с Софи возраста, с тёмными кудрявыми волосами и живыми, хитрыми глазами. Его крылья были шоколадно-коричневыми с золотистыми прожилками, и он сразу же улыбнулся — открыто, дружелюбно, совсем не по-демонически. — Лорак, — Лиам ткнул хранителя в плечо. — Мой лучший друг и сообщник во всех преступлениях. — Привет, народ! — Лорак махнул рукой, оглядывая сад, дом, людей и нелюдей. — Классно тут у вас. А есть что поесть? Марс, который всё это время стоял с открытым ртом, наконец обрёл дар речи: — Они... они все демоны? — Хранители, — поправила Софи. — Но да, они демоны. Кроме Элиона. Он... сложный случай. — Я хранитель, — подал голос Элион. Голос у него оказался глубоким, вибрирующим, с лёгким акцентом вечности. — И я следую за хозяйкой. Софи поморщилась: — Элион, я же просила не называть меня так. — Как скажешь, хозяйка. — Элион! Чёрное существо склонило голову, и в этом жесте почудилась тень улыбки. Кажется, он дразнил её. — Кстати, — Софи вдруг стала серьёзной, — вы все видели мои крылья. Золотые. Она вздохнула и, не говоря ни слова, развернулась спиной. Её футболка на секунду вспыхнула светом — и из лопаток вырвались настоящие крылья. Сад ахнул. Одно крыло было чёрным. Глубокого, бархатистого чёрного цвета, с едва заметным синим отливом. Перья его казались вырезанными из ночного неба. Второе было белым. Ослепительно-белым, светящимся изнутри, с золотыми искрами на концах перьев. — Они двухцветные, — тихо сказала Софи, не оборачиваясь. — Как у моего родного брата. У Марка. У нас обоих так — одно крыло от отца, другое от матери. Чёрное и белое. Свет и тьма. Она медленно повернулась к остальным, и на её глазах блестели слёзы, которые она отказывалась позволить упасть. Она их быстро смахнула. — Золотые, которые я показывала, — это просто иллюзия. Чтобы не привлекать внимания. Чтобы никто не задавал вопросов. Чтобы быть... незаметной. Тишина была абсолютной. Ноа подошёл к ней первым. Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся чёрного крыла, а потом — белого. Перья дрогнули под его прикосновением. — Они прекрасны, — сказал он просто. — Ты прекрасна. — Спасибо.. Но ты видишь их не впервые. Подлиза. — Я говорю правду. И вообще, я твой подлиза. Софи улыбнулась и покачала головой. — Элион, Йио, Лорак, Стейс. Хотите коктейли? Как раз расскажете, чего нового произошло. Четыре хранителя переглянулись. В этом коротком обмене взглядами читалась целая вселенная — та степень понимания, которая возникает только между существами, знающими друг друга тысячелетиями. Элион первым нарушил молчание. Его чёрные крылья дрогнули и медленно сложились за спиной, когда он сделал шаг в сторону дома. — Коктейли, — повторил он своим глубоким голосом. — Я наблюдал за тобой, хозяйка. Ты стала виртуозом. — Элион! — Прости, — в его голосе определённо слышалась усмешка. — Софи. Ты стала виртуозом. Йио, который, кажется, действительно дремал стоя, открыл глаза и моргнул с ленивой грацией кота: — Я не пью. — Ты ничего не делаешь, — фыркнул Лукас. — Ты просто существуешь. — Это моя работа, — невозмутимо ответил Йио. — Я хранитель. Храню. Это не требует активности. Лорак, в отличие от Йио, уже подпрыгивал на месте от нетерпения: — Коктейли? Я за! А что там у вас? Сладкое? Кислое? Острое? Я всё люблю! Лиам, ты пробовал уже? Вкусно? — Лорак, заткнись, — беззлобно бросил Лиам, но сам улыбался. — Веди себя прилично, мы в гостях. — Я всегда веду себя прилично! — Ты в прошлый раз спалил кухню. — Это была случайность! — Ты хотел поджарить хлеб дыханием. — Хлеб сам напросился! Стейс, самый старший и самый мрачный из всех, окинул Лорака тяжёлым взглядом, от которого тот мгновенно притих. Затем перевёл взгляд на Софи. — Новости, — сказал он коротко. — Марк искал тебя. Софи замерла. Её крылья дрогнули и медленно втянулись обратно, исчезая, словно их и не было. — Марк? — переспросила она тихо. — Твой брат, — напомнил Стейс, и в его голосе не было иронии. — Он приходил в междумирье. Спрашивал, как ты. — Он... — Софи запнулась. — Он знает, где я? — Знает, — кивнул Стейс. — Он всегда знал. Он твой брат. В воздухе повисла пауза. Ноа подошёл ближе и осторожно коснулся её руки. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Всё хорошо, — прошептал он. — Если захочешь, мы поговорим об этом позже. А сейчас — идём делать коктейли для этих оболтусов. — Я не оболтус, — обиделся Лорак. — Ты оболтус, — подтвердил Лиам. — Мы оболтусы, — примирительно добавил Лорак. Софи выдохнула и улыбнулась — слабо, но искренне. — Идёмте, — сказала она и направилась к дому, и вся разношёрстная компания потянулась за ней — хранители, братья, близнецы, родители. Ночь наполнилась голосами, смехом, шорохом крыльев и обещанием новых историй. — Элион, — позвала Софи, не оборачиваясь, — расскажешь, что ещё произошло? — Расскажу, — отозвался чёрный хранитель, и в его голосе послышалась та редкая мягкость, которую он позволял себе только с ней. — Но сначала — коктейль. Тот, с чили. Мне понравился. Софи рассмеялась и толкнула дверь в дом, пропуская всех внутрь. — Ты невозможен. — Я твой хранитель, — парировал Элион. — Это моя работа — быть невозможным. — Сонь, а почему у вас у всех хранители.. ну.. парни? Почему не девушки? И можно ли быть в отношениях с хранителем? Прости за тупой вопрос.. Я не.. В кухне повисла тишина. Марс, задавший вопрос, уже начал извиняться, но Софи подняла руку — и он заткнулся на полуслове. — Марс, — сказала она спокойно, — лучше задать тупой вопрос и узнать ответ сразу, чем краснеть, когда Владыка спросит тебя о том же, а ты не ответишь, и он посмотрит на тебя своим тяжёлым взглядом и скажет: «Ты не знаешь ответа на такой простой вопрос?» Марс судорожно сглотнул. Судя по лицу, он представил эту картину — и ему стало не по себе. — Так что спрашивай что хочешь. А тот вопрос, повтори, пожалуйста. — кивнула Софи, возвращаясь за барную стойку. — Вопрос был хороший. — Ну... — Марс покосился на хранителей, которые с любопытством наблюдали за ним. Стейс — с каменным лицом, Йио — с сонным, Лорак — с откровенно ехидным, Элион — с непроницаемым. — Почему у вас у всех хранители... ну... парни? И можно ли быть в отношениях с хранителем? Софи улыбнулась и жестом позвала Марса подойти ближе. Он неловко приблизился к стойке, чувствуя себя нашкодившим щенком среди стаи матёрых волков. — Смотри, — Софи взяла шейкер и начала ловко смешивать ингредиенты, словно иллюстрируя ответ действием. — Хранитель — это не просто существо, которое тебе выдали при рождении. Хранитель — это часть тебя. Буквально. Твоя сущность, твоя сила, твоя тень, обретшая форму, имеющая кусок твоей души. Она кивнула в сторону Элиона, который стоял у окна, прислонившись к стене, и казался частью ночи за стеклом. — Элион — это я. Не в том смысле, что мы одно целое, а в том... — она задумалась, подбирая слова. — Помнишь, в Хогвартсе нам рассказывали про патронусов? Что патронус — это отражение души? Марс кивнул. — Вот тут примерно то же самое, — продолжила Софи. — Только патронус — это просто проекция, а хранитель — это живое существо со своим характером, своими мыслями, своей волей. Но он неразрывно связан с хозяином. Он — воплощение той части твоей сущности, которая нуждается в защите. Или которая защищает. — И поэтому они парни? — уточнил Марс. — И поэтому они принимают тот облик, который нужен хозяину, — поправила Софи. — Элион мог бы быть девушкой. Мог бы быть ребёнком. Мог бы быть драконом. Но я... — она запнулась, — я всегда нуждалась в защите. В сильном плече. В том, кто закроет спину. И моя сущность выбрала этот облик. — А у них? — Марс кивнул в сторону Ноа и его братьев. Ноа ответил сам, не дожидаясь вопроса: — У нас это семейное. Мы — демоны. Нам нужна была сила, а не нежность. Наши хранители — воины. Воины в нашем мире чаще принимают мужской облик. — Не потому что женщины слабее, — вставил Лукас, заметив, как дёрнулась Роза. — А потому что в нашей культуре так сложилось исторически. В других семьях хранители — женщины. И они ничуть не менее опасны. Иногда даже опаснее. Убивают без разбора. — Йио, например, мог бы быть девушкой, — лениво добавил Лукас, — но ему лень менять облик. Йио, стоящий в углу, едва заметно пожал плечами: — Мне и так хорошо. Лорак, не выдержав, влез в разговор: — А я могу быть кем угодно! Хоть попугаем! Но Лиам сказал, что с попугаем его никто серьёзно воспринимать не будет, так что я теперь вот это, — он обвёл руками своё тело, — красавчик. — Ты не красавчик, ты моё наказание, — буркнул Лиам, но беззлобно. Марс переваривал информацию, когда Декс, до этого молчавший, подал голос: — А вторая часть вопроса? Про отношения? Софи поставила перед Марсом готовый коктейль — ярко-синий, с искрящейся посыпкой, и облокотилась на стойку. — Вот тут сложнее, — признала она. — Можно. Технически — можно всё. Но... — Это плохая идея, — закончил за неё Элион, не меняя позы. Все обернулись к нему. — Почему? — спросил Марс, беря коктейль и делая глоток, чтобы скрыть неловкость. — Потому что хранитель — это часть тебя, — ответил Элион. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась глубина, от которой у Марса мурашки побежали по коже. — Отношения с хранителем — это отношения с самим собой. Это нарциссизм, возведённый в абсолют. Это замыкание в петле, из которой нет выхода. — Но бывают исключения, — тихо добавила Софи. — В истории были случаи, когда хранитель и хозяин... — она запнулась, — когда они становились чем-то большим. Но это всегда заканчивалось плохо. — Почему? — Декс подался вперёд. — Потому что хранитель не может жить без хозяина, — ответил Ноа. — А хозяин может. И когда хозяин умирает... — он не договорил. — Хранитель уходит следом, — закончил Лукас. — Всегда. Это закон. И если вы связаны не только узами хранительства, но и чем-то ещё... потеря становится невыносимой. Хранители сходили с ума. Исчезали раньше времени. Или, что хуже, пытались утащить хозяина за собой раньше срока. Иногда бывает, что хранителю нужно покинуть хозяина, и чаще всего хозяин сходит с ума. В кухне повисла тишина. Даже Лорак перестал ёрзать и стал серьёзным. — Поэтому, — подвела итог Софи, глядя Марсу прямо в глаза, — мы не позволяем себе этого. Мы любим своих хранителей. Бесконечно. Но — как часть себя. Как брата. Как друга. Как того, кто всегда будет рядом. Но не как возлюбленного. Марс кивнул, переваривая информацию. Потом вдруг посмотрел на Софи с новым выражением: — А ты? Ты... ты никогда не хотела? Софи замерла. Элион у окна едва заметно напрягся. — Я... — начала она, но её перебил Ноа. — Марс, — его голос прозвучал твёрже обычного. — Это личное. — Нет, — Софи остановила его жестом. — Всё нормально. Она посмотрела на Элиона. Тот смотрел в ответ — и в этом взгляде читалась целая вечность. — Я люблю Элиона, — сказала Софи просто. — Больше, чем кого-либо в этом мире. Кроме, может быть, Ноа. — Она бросила быстрый взгляд на рыжего, и тот чуть улыбнулся. — Но это разная любовь. Элион — это я. Моя сила. Моя защита. Моя тень. И если бы я попыталась сделать его чем-то большим... я бы потеряла себя. А он бы потерял меня. Мы это знаем. И мы это приняли. Об этом думают все. Об этом просто нельзя не думать. Ведь рядом с тобой красивый/красивая девушка или парень, почему бы и нет? Но, как правило, родители объясняют детям опасность, и часто отказываются от такого, узнав, что ребенок испытывает чувства к хранителю. Иногда выжигают суть хранителя, делая его простой машиной. Иногда, когда хранитель использует секреты, слабости или страхи хозяина, они убивают обоих. Элион медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — настолько редкое, что Лорак даже рот открыл от удивления. — Хозяйка права, — сказал он. — Мы — одно целое. В этом наша сила и наша граница. Но и частично наше проклятье. Быть неразрывно вместе, но в то же время порознь. Софи закатила глаза: — Элион. — Прости. Софи права. Марс выдохнул, не заметив, что задержал дыхание. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что ответила. И за то, что не засмеяла. — Ты мой брат, — Софи улыбнулась ему тепло. — Я никогда не буду над тобой смеяться за вопросы. Только за откровенно идиотские поступки. — Например? — с вызовом спросил Марс. — Например, если ты решишь украсть огненный цветок у драконицы, — вмешался Ноа. — Поверь, мы это проходили. Не советую. — Это было одно из лучших приключений в моей жизни! — возмутилась Софи. — Я тебя вытаскивал из гнезда! — Ты меня туда затащил! — Но вытаскивал же! Кухня наполнилась смехом. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось, уступив место теплу и свету. Роза, наблюдавшая за всем со стороны, подошла к Софи и обняла её за плечи: — Ты выросла такой сильной, девочка моя. Я так горжусь тобой. Софи прижалась к ней на секунду, вдыхая знакомый запах духов и домашнего уюта. — Спасибо, мама. — А теперь, — Роза хлопнула в ладоши, — давайте-ка я тоже попробую этот знаменитый коктейль, о котором все говорят. Софи, удиви меня. — Легко, — улыбнулась Софи и нырнула обратно за стойку, где её уже ждали шейкер, сиропы и целая компания родных душ. — А хранитель может состоять в отношениях с другим хранителем? А человек с другим хранителем? Я.. я знаю, что слишком много вопросов, мне просто интересно.. Софи замерла с шейкером в руках. В кухне снова повисла тишина — но на этот раз другая. Не напряжённая, а скорее задумчивая. Даже Йио, кажется, открыл глаза чуть шире. — Марс, — сказала Софи медленно, — ты сегодня задаёшь вопросы, которые я сама себе боялась задавать. — Я же говорил, что тупые вопросы, — Марс уже открыл рот, чтобы начать извиняться снова, но Декс толкнул его локтем. — Замолчи. Это интересно. Ноа хмыкнул и откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Его рыжие кудри качнулись, когда он перевёл взгляд на хранителей. — Ну что, ребята? — спросил он с ленивой усмешкой. — Ответите? Я, если честно, тоже всегда хотел это спросить, но как-то неловко было. Лорак, сидевший на подоконнике, тут же оживился: — О! О! Можно я отвечу? Я знаю! — Ты ничего не знаешь, — осадил его Лиам. — Знаю! Я всё знаю! Я же хранитель! — Ты хранитель всего пять минут по космическим меркам. — Пятнадцать лет! — возмутился Лорак. — Это прилично! — Заткнитесь оба, — лениво бросил Йио, и это было настолько неожиданно — потому что Йио вообще редко говорил больше трёх слов за раз, — что все замолчали. Йио перевёл свой сонный взгляд на Марса. Тот невольно выпрямился под этим взглядом — в нём чувствовалась такая древность, что становилось не по себе. — Хороший вопрос, — сказал Йио. — Редко кто спрашивает. — Правда? — удивился Марс. — Люди обычно спрашивают, можно ли убить хранителя, — пожал плечами Йио. — Или можно ли сменить хранителя на более красивого. Твой вопрос лучше. Марс покраснел. Софи улыбнулась. — Так вот, — продолжил Йио, — ответ: да, можно. Хранители могут состоять в отношениях друг с другом. — Но? — подхватила Софи, чувствуя, что будет "но". — Но это редкость, — ответил Элион, отходя от окна и приближаясь к стойке. Впервые за вечер он сел — на высокий стул рядом с Софи, и это движение само по себе было событием. — Хранитель привязан к своему хозяину. Мы существуем в их тени. Мы живём их жизнью, дышим их воздухом, чувствуем их боль. Для того чтобы построить отношения с другим хранителем, нужно найти время и пространство, где ты не будешь нужен своему хозяину. — А хозяева... — Стейс подал голос впервые за долгое время, и его низкий, рокочущий голос заставил вздрогнуть даже Артура, — ...редко отпускают. Даже не специально. Мы просто... нужны. Всегда. — Но бывает? — настаивал Марс. — Бывает, — кивнул Элион. — Есть пары хранителей. Они встречаются в междумирье, когда хозяева спят или заняты. Иногда это длится годами. Иногда — веками. — А... — Марс замялся, но пересилил себя, — а вы? Кто-нибудь из вас? Четыре хранителя переглянулись. В этом взгляде снова была та самая древняя связь, которую невозможно подделать. — Нет, — ответил за всех Стейс. — Мы слишком разные. — И слишком заняты своими, — добавил Лорак, но в его голосе не было обиды. — Эти оболтусы, — он ткнул пальцем в Лиама, — требуют внимания. — Сам ты оболтус! — Я хранитель оболтуса, значит, я оболтус по определению! Софи фыркнула, прикрывая рот рукой. — Ладно, — Марс набрался смелости, — а второй вопрос? Человек с хранителем? Ну, не со своим, а с чужим? Тишина стала абсолютной. Даже Лорак перестал ёрзать. Элион медленно повернул голову к Марсу. В его глазах, скрытых тенью, мелькнуло что-то, отчего Марсу захотелось провалиться сквозь землю. — Ты действительно хочешь знать ответ? — спросил Элион тихо. — Я... — Марс сглотнул. — Если нельзя, я пойму... — Можно, — оборвал его Элион. — Всё можно. Вопрос не в возможности. Вопрос в последствиях. — Каких? Ноа вдруг встал и подошёл к стойке. Встал рядом с Софи, и та благодарно коснулась его руки. — Человек и чужой хранитель, — начал Ноа медленно, — это как... как если бы ты попытался подружиться с чьей-то тенью. Тень может откликнуться. Может даже потянуться к тебе. Но она всегда будет принадлежать своему хозяину. — Хранитель не может предать хозяина, — добавил Лукас. — Даже если захочет. Это зашито в нас глубже, чем инстинкты. — Но если хозяин согласен? — не унимался Марс. — Если хозяин отпускает? Элион и Стейс переглянулись. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Софи сжалось сердце. — Было однажды, — сказал Элион тихо. — Давно. Очень давно. Хранитель полюбил человека. Не своего. Человек полюбил в ответ. Хозяин хранителя был стар и мудр. Он отпустил. — И что случилось? — прошептал Марс. — Хранитель прожил с человеком всю его жизнь, — ответил Элион. — Тридцать лет. Для нас это миг. А потом человек умер. Он замолчал. Тишина стала давящей. — Хранитель не умер, — продолжил Элион. — Он не мог умереть — его хозяин был жив. Но он сошёл с ума. От потери. От того, что не мог последовать за любимым. От того, что должен был жить дальше, когда его сердце осталось в могиле. — Его хозяин пытался помочь, — вставил Стейс. — Пытался закрыть его от боли. Не вышло. Хранитель искал смерти, но не мог умереть. Он искал способ воссоединиться с человеком, но тот был в другом мире, куда хранителям хода нет. — Что с ним стало? — спросил Декс тихо. — Он исчез, — ответил Элион. — Не умер. Просто... перестал быть. Растворился в своей боли. Такое бывает. Редко, но бывает. В кухне повисла тяжёлая тишина. Даже Лорак сидел неподвижно, и его глаза были серьёзными. Марс сидел бледный, сжимая в руках свой коктейль. — Я... — начал он. — Простите. Я не хотел... — Ты хотел знать правду, — перебила его Софи мягко. — Это правильно. Лучше знать правду, даже страшную, чем жить в иллюзиях. Она вышла из-за стойки, подошла к Марсу и положила руку ему на плечо. — Ты молодец, что спросил. Правда. Не каждый решится. Марс поднял на неё глаза. В них было что-то новое — уважение? Благодарность? — А ты? — спросил он вдруг. — Ты бы хотела... ну, чтобы кто-то из вас... — он мотнул головой в сторону хранителей, — был с кем-то? Софи улыбнулась, но в улыбке этой была лёгкая грусть. — Я хочу, чтобы они были счастливы, — сказала она просто. — Каждый из них. Если когда-нибудь кто-то из них встретит того, с кем захочет быть — будь то человек, хранитель, кто угодно, — я отпущу. Без вопросов. Без сожалений. — Даже если это будет означать, что ты останешься без хранителя? — спросил Декс. — Хранитель не перестаёт быть хранителем, если у него есть отношения, — ответил Элион. — Мы просто... делим своё внимание. Но хозяин всегда остаётся главным. — Как родители, — подал голос Лиам. — У них есть дети, но они не перестают любить друг друга. — Примерно, — кивнул Элион. — Только здесь дети и родители — одно целое. Марс выдохнул, расслабляясь. — Спасибо, — сказал он искренне. — За то, что ответили. И за то, что не выгнали меня за дурацкие вопросы. — Твои вопросы не дурацкие, — возразила Софи. — Они важные. Просто мало кто их задаёт. Она вернулась за стойку и вдруг, словно вспомнив что-то, обернулась к хранителям: — А хотели бы вы? Ну, отношений? Четыре хранителя снова переглянулись. — Нет, — ответил Стейс первым. — Моя цель — защищать Ноа. Всё остальное отвлекает. — Мне лень, — пожал плечами Йио. — Я ещё молод! — воскликнул Лорак. — У меня вся вечность впереди! Успею! — А я... — Элион замолчал, глядя на Софи. — Я там, где она. Этого достаточно. Софи улыбнулась ему — тепло, по-особенному. — И этого достаточно для меня, — ответила она. Ноа обнял её за плечи, притягивая ближе. — Знаете, — сказал он, глядя на всех собравшихся, — у меня такое чувство, что сегодня ночью мы стали чуточку ближе друг к другу. — Чуточку? — фыркнул Лиам. — Мы узнали такие тайны мироздания, что теперь можем открывать курс лекций в Хогвартсе. — Только попробуй, — пригрозила Софи. — Я тебя лишу коктейлей на год. — Не надо! Я буду молчать как рыба! — Рыбы не молчат, они булькают, — заметил Лорак. — Лорак! — Что? Это правда! Кухня снова наполнилась смехом, и тяжёлая тишина, висевшая в воздухе, рассеялась, уступив место теплу и свету. Марс допил свой коктейль и вдруг улыбнулся — открыто, по-настоящему, впервые за этот долгий вечер. — Знаете, — сказал он тихо, — я рад, что вы все здесь. Софи поймала его взгляд и улыбнулась в ответ. — Я тоже, Марс. Я тоже. — У нас могут быть хранители? — повторил Марс. — И как их вызвать? Софи замерла с бутылкой сиропа в руках. В кухне снова стало тихо — но на этот раз тишина была особенной, наполненной ожиданием. Марс смотрел на неё с таким выражением, будто спрашивал о чём-то запретном, но очень важном. Декс стоял рядом, внешне спокойный, но в его глазах тоже горело любопытство. Софи медленно поставила бутылку на стойку и облокотилась на неё, внимательно глядя на близнецов. Ноа рядом с ней тихо присвистнул. — Ну, ребята, — протянул он, — вы либо очень смелые, либо очень безрассудные. — А есть разница? — фыркнул Марс. — В данном случае — нет, — усмехнулся Лукас из своего угла. Софи подняла руку, призывая к тишине. Она смотрела на Марса и Декса так, будто видела их впервые — или будто решала что-то очень важное. — Хранители могут быть у всех, — сказала она наконец. — Не только у небесных или адских жителей. У людей тоже. Просто... люди редко их видят. Ещё реже — могут призвать. — Почему? — спросил Декс. — Потому что для этого нужно быть открытым, — ответил Элион из своего угла. — Очень открытым. Нужно впустить в себя ту часть мира, которую люди обычно игнорируют. Нужно поверить, что ты достоин защиты. — И нужна причина, — добавил Стейс. — Хранитель не появляется просто так. У него должна быть цель. Зачем ты хочешь хранителя, Марс? Марс замялся. Он посмотрел на Декса, потом на Софи, потом снова в пол. — Я... — начал он и запнулся. — Я просто... я устал чувствовать себя беспомощным. Тишина стала гуще. — Сегодня, — продолжил Марс, с трудом выдавливая из себя слова, — когда тот урод замахнулся на Софи, я ничего не смог сделать. Я просто стоял и смотрел. Если бы не Ноа... — он сглотнул. — Я не хочу больше так. Я хочу уметь защищать. Своих. Он поднял глаза на Софи, и в них было столько боли и решимости одновременно, что у неё сжалось сердце. — Ты уже защитил, — тихо сказала она. — Ты ударил его. Ты назвал меня сестрой. — Это было после, — покачал головой Марс. — А я хочу быть готовым до. Софи перевела взгляд на Декса. Тот стоял молча, но в его глазах читалось то же самое. — А ты? — спросила она. Декс помолчал, потом ответил: — Я всегда всё контролирую. Всегда просчитываю. А сегодня... сегодня я ничего не контролировал. И мне это не понравилось. Он посмотрел на неё прямо: — Я хочу понимать. Хочу видеть то, что вы видите. Хочу знать, что есть за гранью. Софи выдохнула. Потом обернулась к Элиону. Тот едва заметно кивнул. — Хорошо, — сказала она. — Я попробую. Но предупреждаю сразу: это может не получиться. Хранитель сам выбирает, откликаться или нет. — Мы поняли, — кивнул Декс. — И ещё, — вмешался Ноа, — когда они появятся, не пугайтесь. Хранители выглядят так, как должны выглядеть. Иногда это бывает... неожиданно. — Страшно? — спросил Марс. — По-разному, — пожал плечами Ноа. — Мой Стейс, например, выглядит так, будто может убить взглядом. А он просто не любит улыбаться. — Я умею улыбаться, — возразил Стейс каменным голосом. — Когда? — Когда есть повод. Лорак фыркнул, но быстро затих под тяжёлым взглядом старшего хранителя. Софи вышла из-за стойки и подошла к близнецам. Встала напротив них, взяла каждого за руку. — Закройте глаза, — сказала она тихо. — И подумайте о том, чего вы хотите на самом деле. Не о форме, не о внешности. О сути. О том, кто мог бы стать вашей тенью. Вашей защитой. Вашим отражением. Марс и Декс послушно закрыли глаза. В кухне повисло напряжение. Даже Лорак перестал ёрзать. Йио открыл глаза полностью — что случалось раз в столетие. Элион подошёл ближе, встав за спиной Софи. Прошла минута. Две. Воздух начал меняться. Сначала это почувствовала Софи — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно статическое электричество. Потом Ноа — он выпрямился, инстинктивно готовый к чему-то. Потом все остальные. Тени в углах кухни начали сгущаться. — Ого, — выдохнул Лиам. Из тени за спиной Марса начала проступать фигура. Медленно, словно проявляясь на фотоплёнке. Сначала очертания — высокие, худощавые. Потом детали. Парень. Примерно их возраста, может, чуть старше. Ярко-красные волосы — не рыжие, как у Ноа, а именно красные, будто жидкое пламя застыло прядями. Растрёпанные, небрежно падающие на лицо. На нём была свободная толстовка тёмно-серого цвета и широкие чёрные джинсы, висящие на бёдрах. На ногах — тяжёлые ботинки. Он открыл глаза. И улыбнулся — дерзко, ярко, с вызовом. — Ну привет, — сказал он хрипловатым голосом. — Долго же ты собирался. Марс распахнул глаза и отшатнулся, едва не упав. Декс схватил его за плечо, но сам смотрел на фигуру за спиной брата с изумлением. — Ты... — выдохнул Марс. — Ты кто? — Твой хранитель, — парень пожал плечами, засовывая руки в карманы толстовки. — Или ты кого-то другого ждал? Могу уйти, если не нравлюсь. — Нет! — вырвалось у Марса быстрее, чем он успел подумать. — Не уходи. Красноволосый усмехнулся — довольно, но не зло. — Зови меня Игнис, — сказал он. — И не благодари. Я здесь не ради благодарности. Софи перевела взгляд на Декса. Тот всё ещё стоял с закрытыми глазами, и вокруг него тоже сгущалась тьма. Фигура появилась бесшумно. Блондин. Светлые, почти белые волосы, аккуратно уложенные. Идеально белая водолазка под горло, чёрные брюки со стрелками, дорогие ботинки. Ни одной лишней складки, ни одного пятнышка. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала или из очень дорогого рекламного каталога. Глаза у него были светлые — то ли серые, то ли голубые, сложно понять. И смотрел он на Декса с холодным, оценивающим спокойствием. Декс открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Люциус, — представился блондин. Голос у него оказался под стать внешности — ровный, чистый, без лишних эмоций. — Твой хранитель. Декс молчал несколько секунд, просто глядя на него. Потом кивнул — медленно, почти уважительно. — Ты такой... — начал он и запнулся. — Аккуратный? — закончил за него Люциус. — Да. Я такой. У тебя проблемы с аккуратностью? — У меня проблемы с хаосом, — ответил Декс. — Значит, мы сработаемся. Кухня замерла. Два новых хранителя — четыре уже знакомых и два новорождённых — смотрели друг на друга. Игнис первым нарушил молчание. Он оглядел кухню, хранителей, людей и хмыкнул: — А ничего тут у вас. Уютненько. Кормить будут? Марс, всё ещё не пришедший в себя, выдохнул: — Ты... ты есть хочешь? — А ты нет? — Игнис поднял бровь. — Я — часть тебя, балбес. Если ты голоден, я тоже хочу жрать. Логика. — Он всегда такой? — спросил Марс у Софи слабым голосом. — Твой — всегда, — усмехнулась она. — Поздравляю. Вы друг друга стоите. Люциус тем временем оглядел кухню с лёгким, едва заметным одобрением: — Чисто. Организованно. Приятно. — Ты бы видел, что тут было час назад, — фыркнул Лиам. — Не хочу, — отрезал Люциус. — Прошлое меня не интересует. Декс смотрел на своего хранителя и вдруг улыбнулся — редко, но искренне: — Кажется, я начинаю тебя понимать. — Хорошо, — кивнул Люциус. — Понимание — первый шаг к эффективному взаимодействию. — О боже, их двое, — простонал Лиам. — Теперь Декс будет разговаривать как книга по этикету. — Лучше, чем разговаривать как недоразвитый дракон, — парировал Люциус, даже не взглянув на Лиама. — Эй! — Он о тебе? — уточнил Игнис у Марса. — Нет, он о Лиаме, — отмахнулся Марс. — Тот просто мелкий. — Понял, — кивнул Игнис и вдруг подошёл к Софи. — Спасибо, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — За то, что помогла ему открыться. Он давно этого хотел. Просто не знал как. Софи посмотрела на красноволосого хранителя и увидела в его глазах что-то, чего не показывала дерзкая улыбка — глубину. — Он мой брат, — ответила она так же тихо. — Я всегда буду ему помогать. Игнис кивнул и отошёл, снова становясь тем дерзким парнем в толстовке, который уже тянулся к стойке с сиропами. — Так что там с коктейлями? Я слышал, тут профи работает. Софи рассмеялась и вернулась за стойку. — Садитесь, — скомандовала она, обводя взглядом всех — старых и новых, людей и нелюдей, хранителей и хозяев. — Сейчас я сделаю такие коктейли, что вы запомните этот вечер навсегда. — Я и так запомню, — буркнул Марс, усаживаясь рядом с Игнисом. — У меня теперь личный демон за спиной. — Хранитель, — поправил Игнис. — Демон, — упрямо повторил Марс. — Хранитель. — Демон в толстовке. — Это стильно. — Это уродливо. — Сам ты урод. — Сам такой. Софи смотрела на них и улыбалась. Рядом Декс и Люциус обсуждали что-то явно интеллектуальное — судя по тому, как серьёзно они кивали друг другу. Ноа обнимал её за талию, Элион стоял за спиной, а Лорак уже уговаривал Лиама дать ему попробовать что-то «покрепче».