Welcome to "Horsetail Fall"

Зеркала Нил их ненавидел. Они отражали только испорченную обертку, но никак не суть. Видимо, Стюарт заметил его неприязнь. На второй день пребывания Нила в этом доме он обратил внимание на отсутствие зеркал там, где они изначально находились. Одни полностью сняли, другие занавесили. Нил никак это не комментировал, однако, встретившись глазами со Стюартом, он кивнул в знак благодарности. И вот уже шёл шестой месяц пребывания Нила Джостена, теперь уже официально подтвержденного, в доме его дяди Стюарта. Всё это время Нил ходил к психологу Джози, нанятому дядей, и учился жить заново. После отца ему трудно было доверять мужчинам. По-видимому, Стюарт учёл и это, поэтому его психологом была крупная женщина лет сорока, с добрыми чертами лица. Поначалу и она не вызывала доверия — ведь «никому верить нельзя», твердил мамин голос на подкорке сознания, — но постепенно Джози стала менять что-то в нём, пуская корни в душе Нила, как те цветы, которыми она пахла и которые всегда стояли в её кабинете. Она не давила. Процесс был медленным, и до его завершения было ещё очень далеко. Но начало уже было положено. В один из таких сеансов Джози высказала своё предложение: — Нил, как тебе идея съездить в лагерь этим летом? В качестве вожатого? — говорила она мягко и спокойно. Нил нахмурился, тут же высказывая своё опасение: — Джози, не пугай меня, ты ведь не глупая. Я ни за что не поверю, что ты могла забыть о том, какой пример по воспитанию детей у меня был. Она тепло улыбнулась. — Ни в коем случае, Нил. Однако настоятельно прошу тебя не забывать: ты — не твой отец, ты — не твоя мама. Поэтому тебе не стоит думать, что будешь плох во всём, что касается детей. Попробуй превратить свой опыт в силу. — Не думаю, что у меня получится. Да и ставить эксперимент на детях не хочу. Сразу у меня ничего не выйдет — это логично, но что, если мои ошибки оставят на них отпечаток? Я не могу так рисковать. — Ты не плохой человек, Нил. Об этом говорит уже тот факт, что ты сразу начал думать, как твоя первая попытка отразится на детях. Это служит гораздо большим доказательством моих слов, чем всё остальное. — Нил начал думать, что её улыбку ничто не сможет стереть с лица. — Я не пытаюсь тебя убедить в этом, ты сам способен сделать выбор: согласиться с моей идеей или нет. Но при принятии решения учитывай, что ты можешь попробовать, не опасаясь за свои ошибки в отношении детей. Мы все ошибаемся, когда делаем первые шаги. В таком случае мы учитываем не наши ошибки, а нашу готовность над ними работать. Нил молчал некоторое время, переваривая всю информацию. Джози не стала его трогать, давая время. Она никогда не давила. С такими размышлениями Нил провёл недели две. Он не мог сконцентрироваться ни на чём другом. Если бы служанки Стюарта не следили за его питанием, Нил бы вспоминал о еде только тогда, когда начинал болеть живот. Его привычка везде расхаживать взад-вперёд, трясти ногой или пропадать на пробежке никуда не делась. Стюарту надоело есть за вечно трясущимся столом и везде искать нерадивого племянника уже на третий день первой недели. Он дал указание Нилу занять свою нервозность чем-то менее раздражающим. Что ж, проблема была относительно решена: теперь у Нила были почти все виды кубика Рубика — от средних до самых сложных. Вот только с решением одной проблемы следом пришла другая: он не мог остановиться. День и ночь мысли были забиты только кубиком. «Ну хоть они ему помогали сосредоточиться. Уже хорошо» — такой вывод сделал Стюарт, а потому и не тревожил. Именно так прошли две недели. На следующем сеансе Нил высказал своё решение: — Я попробую. — О, это чудесно, Нил. В таком случае через пару дней я оформлю тебе путёвку. Это восхитительное место, я уверена, тебе понравится. Познакомишься с другими детьми, тебе нужно общаться со сверстниками. Кто знает, может, эта поездка что-то изменит в твоей жизни? Нил хмыкнул. — Надеюсь, жизнь не повернётся так, что я снова окажусь не на лицевой её стороне. Уже спустя три дня сумки были собраны. А Нил, лёжа в кровати, думал, что зря на это согласился.