Сердце света

Тереза стояла в рядах приспешников Астарота и смотрела, как Король Ночи поднимается на возвышение. Здесь, в сердце логова Нокс, даже воздух казался тяжёлым, пропитанным болью и страхом. Сотни свечей горели вдоль стен, но их свет не разгонял тьму — только подчёркивал её, делал ещё более зловещей. В центре возвышения возвышался каменный пьедестал. На нём лежал подросток. Мальчик лет пятнадцати, с бледной кожей и разметавшимися тёмными волосами. Его глаза были открыты и смотрели в пустоту. В груди зияла аккуратная, страшная дыра — ровно там, где должно было биться сердце. Астарот стоял рядом, держа в руке это сердце. Оно ещё дымилось. — Пятое, — произнёс Король Ночи, и его голос разнёсся по залу, проникая в самые тёмные углы. — Пять сердец из семи. Толпа приспешников взревела. Кто-то аплодировал, кто-то скандировал имя своего повелителя, кто-то просто смотрел с благоговейным ужасом. Тереза молчала. Она смотрела на мёртвого мальчика и чувствовала, как внутри закипает тошнота. Он был таким молодым. Таким чистым. Наверное, даже не понимал, что происходит, когда его схватили. «Пятое сердце,» — пронеслось в голове. — «Осталось всего два. Ирен может быть шестой» Она перевела взгляд на Астарота. Он любовался сердцем, как любовник любуется драгоценностью. Кровавые капли стекали по его бледным пальцам, но он не замечал. — Скоро, — прошептал он. — Скоро всё изменится. Тереза огляделась. Вокруг стояли те, кого Нокс называли своей армией. Мужчины и женщины с пустыми глазами, в которых горел фанатичный огонь. Некоторые уже не были людьми — их тела изменились, приняв черты монстров. Другие пока сохраняли человеческий облик, но Тереза знала: внутри они такие же твари. Она была одной из них. Когда-то. Сейчас она стояла в этом ряду, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Каждый мускул её тела кричал: беги, убей его, сделай что-нибудь! Но она молчала. Стояла и смотрела. Потому что если она выдаст себя — умрёт. И не поможет ни Ирен, никому. Астарот повернулся к толпе. Его чёрные глаза с красными искрами обвели ряды приспешников, и Тереза физически почувствовала этот взгляд — тяжёлый, пронизывающий, холодный. — Приведите его, — приказал он. Из теней выступили двое гончих. Между ними, спотыкаясь, шёл человек. Арамис. Тереза замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он был неузнаваем. Тот самый Арамис де Люмьер, которого она знала когда-то — статный, сильный, с гордой осанкой и тёплыми глазами, — превратился в тень самого себя. Его тело покрывали ссадины и гематомы, одежда висела лохмотьями. Руки скованы за спиной тяжёлыми магическими кандалами, шею сдавливал ошейник, пульсирующий красным. Гончие швырнули его на колени перед возвышением. Арамис упал тяжело, но голову не опустил. Смотрел прямо перед собой — на мёртвого мальчика, на сердце в руке Астарота. — Смотри, — ласково сказал Астарот, спускаясь с возвышения и останавливаясь перед ним. — Пятое сердце. Ещё немного, и я соберу все семь. Арамис молчал. — Ты знаешь, кто это был? — Астарот ткнул пальцем в мёртвого подростка. — Потомок Ментисов. Последний в роду. Его бабка когда-то сидела с тобой за одним столом в Совете. Арамис дёрнулся, но кандалы не пустили. — Молчишь, — улыбнулся Астарот. — Это хорошо. Значит, ты ещё можешь чувствовать боль. А боль — это путь к смирению. Он обошёл Арамиса кругом, и Тереза видела, как напряглись мышцы пленника. Как он пытается не дрожать, не показывать слабость. — Шестое сердце, — продолжил Астарот. — Твоей дочери. Ирен. Оно почти моё. Она в Академии, под защитой Марселя, но это ненадолго. У меня там есть... глаза. Которые скоро сделают своё дело. — Не тронь её, — прохрипел Арамис. Голос сел от долгого молчания или от криков, но в нём всё ещё звучала сила. — Не трогать? — Астарот рассмеялся. — Арамис, дорогой мой, я не просто трону её. Я вырву её сердце собственными руками. И ты будешь смотреть. Он щёлкнул пальцами, и один из гончих поднёс к лицу Арамиса магический экран. На нём появилось изображение — Академия Семи Безмолвий, её коридоры, её студенты. А потом — Ирен. Она сидела в столовой, смеялась с какой-то рыжеволосой девушкой. Живая. Настоящая. Арамис дёрнулся вперёд, но его удержали. — Видишь? — прошептал Астарот. — Она даже не подозревает, что я уже рядом. Что один из её «друзей» ждёт только моего сигнала. — Лжешь, — выдохнул Арамис. — Проверь, — усмехнулся Король Ночи. — Скоро сам увидишь. Он выпрямился и обвёл взглядом зал. — Запомните этот день! — крикнул он. — Пять сердец — наши! Осталось два! И когда последнее падёт, Хаос вернётся в этот мир! И мы будем его властелинами! Толпа взревела. Тереза смотрела на Арамиса. На его изуродованное тело, на его глаза, в которых горела такая ненависть, что, казалось, она могла бы сжечь весь этот зал. И на Ирен — улыбающуюся, живую, не знающую, что за ней охотятся. «Я должна ей помочь,» — подумала Тереза. — «Должна предупредить. Но как?» Астарот снова повернулся к Арамису. — Ты будешь смотреть, — повторил он. — Смотреть, как умирает твоя дочь. А потом присоединишься к ней. Он взмахнул рукой, и гончие потащили Арамиса прочь. Толпа расходилась. Тереза осталась стоять на месте, глядя на пустой пьедестал, с которого уже убрали тело мальчика. Пять сердец. Осталось два. Она должна была что-то сделать. Но что? Люксембург встретил Терезу холодным осенним дождём. Она шла по узким улочкам старого города, пряча лицо под тёмной маской и глубоким капюшоном. Никто не обращал на неё внимания — в этом городе всегда хватало странных прохожих. Ноги сами принесли её туда, куда она не хотела идти. Переулок. Чёрный вход. Обгоревший остов. Кофейня Ирен. Тереза остановилась напротив, глядя на то, что осталось от уютного заведения, где ещё недавно пахло корицей и счастьем. Обгоревшие балки торчали в разные стороны, вывеска валялась на земле, стёкол не было — только чёрные провалы окон. Вокруг обломков всё ещё висела жёлтая лента с надписью: «Défense d'entrer — Interdit au public». Расследование продолжалось. Никого не нашли. Тереза знала почему. Потому что это сделала она. По приказу Астарота. Она смотрела на пепел и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Этот запах гари будет преследовать её до конца жизни. — Свежие газеты! — крикнул мальчишка-разносчик, пробегая мимо. — Все новости дня! Тереза машинально протянула руку, сунула ему монету и взяла газету. Развернула. Первая полоса: «Поджог в центре Люксембурга: расследование зашло в тупик. Полиция не имеет подозреваемых». Она пробежала глазами статью. Ничего нового. Писали о версиях, о случайном возгорании, о возможных хулиганах. Ни слова о настоящих виновниках. Ни слова о ней. Тереза скомкала газету и сунула в карман. «Ирен даже не знает, что это я,» — подумала она. — «Думает, просто очередное зло Астарота». Она отогнала эту мысль. «Сейчас не время для самобичевания. Сейчас нужно действовать». Тереза пошла дальше, углубляясь в старые кварталы. Здесь дома были ниже, улицы — уже, людей — меньше. Идеальное место для того, кто хочет остаться незамеченным. Она искала один адрес. Старый район. Узкий переулок. Дом с облупившейся краской и тяжёлой дубовой дверью, обитой железом. Тереза поднялась на крыльцо, постучала — три коротких, два длинных. Старый код, который не меняли десятилетиями. За дверью долго молчали. Потом послышались шаркающие шаги, лязг цепочек, и дверь приоткрылась на ширину глаза. — Чего надо? — спросил старческий голос. — Поговорить, — тихо ответила Тереза. Пауза. Дверь закрылась, лязгнули замки, двер распахнулась полностью. На пороге стояла пожилая женщина. Седые волосы собраны в пучок. Морщинистое лицо. Глаза за толстыми линзами очков смотрели цепко, изучающе. Домашний халат поверх ночной рубашки — видно, не ждала гостей. — Заходи, — коротко бросила она. Тереза шагнула внутрь. Квартира пахла старостью, травами и магией столетней давности. На стенах висели фотографии, много фотографий. Люди в старомодной одежде, групповые снимки, где угадывались лица тех, кто когда-то заседал в Совете. Женщина закрыла дверь, заперла на все замки и повернулась к Терезе. — Ты пришла одна? — Да. — Хвоста нет? — Нет. — Хорошо. — Женщина прошла в комнату, тяжело опустилась в кресло. — Говори, зачем явилась. Тереза сняла маску. — Он собрал пять сердец, — сказала она без предисловий. — Осталось два. Ирен — шестая. Старуха замерла. — Девочка Арамиса, — прошипела она. — Черт бы побрал, этого старого увольня, что решил опять сбежать. — Он у нас. Астарот его пытает. Пытается сломать. — Люциды всегда было не осмотрительны. Любят же они показать свой нрав, — старуха закатила глаза. — Зачем ты хочешь её спасти? Мне казалось ты под своим новым хозяином ходишь. — Потому что я видела её свет. После ее вспышки энергии мне показалось, что у нас есть шанс на спасение, — просто ответила Тереза. — Я хочу спасти себя и свое будущее. Пытать детей и вырезать из них сердца в мои планы не входило. Старуха смотрела на неё долго, очень долго. Потом кивнула. — Твоя шкуренка давно сгнила вместе с этой нечестью с черными глазами, — отрезала грубо она, проходя в гостиную. — Если ты пришла за помощью, то можешь возвращаться обратно в свое пристанище. Я слишком стара и слаба. Женщина сжимала кулаки в карманах толстовки. Конечно, Тереза знала, какое к ней отношение будет после предательства, но выбора не было. Она должна, что-то предпринять, чтобы хоть как-то искупить то, что натворила. — Вы можете передать весточку. В Академию. Кому-то, кто предупредит Ирен. — Могу, — неожиданно легко согласилась женщина. — Но не сейчас. Сейчас рано. — Рано?! — Тереза вскинулась. — Ей грозит смерть! — Ей грозит смерть каждый день, — спокойно ответила старуха. — Но если ты вмешаемся раньше времени, шпион Астарота узнает. И тогда Ирен точно не выживет. — Вы знаете кто шпион? Женщина усмехнулась — горько, страшно. — Я знаю больше, чем ты думаешь, девчонка. Я знала, что ты придёшь. Знала, что ты передумаешь. И знаю, что Ирен — последняя надежда. Она поднялась, подошла к секретеру, открыла ящик и достала маленький, потёртый конверт. — Здесь то, что нужно передать в Академию, — сказала она. — Но не сейчас. Когда наступит время — ты узнаешь. — Когда? — В ночь Самайна. Тереза замерла. — Откуда вы... — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, — перебила старуха. — Просто будь готова и не наделай глупостей. На тебе и так уже много грехов. Она протянула конверт. Тереза взяла его дрожащими руками. — Ты знала все с самого начала? — спросила она, глядя в морщинистое лицо. Женщина улыбнулась — загадочно, почти ласково. — Кто знает, может быть, — сказала та, махнув рукой. — А теперь убирайся. Тебе нельзя здесь долго быть. Тереза надела маску и выскользнула за дверь. Дождь всё так же лил на старый Люксембург. А в окне второго этажа горел свет. Старуха смотрела вслед уходящей Терезе и гладила старую фотографию в рамке. На фотографии — улыбающийся Арамис, женщина с младенцем на руках и она сама, молодая, счастливая. Утро в кабинете Марселя было тяжёлым. Ирен сидела в кресле, сжимая в руках чашку остывшего чая, и слушала. Рядом расположились Стелла, Бьянка, Лео, Эштон и Кассиан. Жюли примостилась на подлокотнике кресла Ирен, не выспавшаяся после ночных разговоров, но внимательная. Марсель стоял у окна, спиной к ним, и говорил. Говорил страшные вещи. — ...потомки двух кланов. Оба украдены за последние три дня. Никаких следов, никакой магии, ничего. Просто исчезли. — Какие кланы? — спросил Кассиан. Марсель повернулся. Лицо его было серым от усталости. — Ментисы и Ингниты. Оба — последние в своих родах. И оба теперь в руках Астарота. Стелла вскочила. — Но мы же... мы же ездили в Бельгию! Мы нашли ту девушку, спрятали её, наложили защиту! — И именно поэтому я говорил привести ее сюда! — Марсель развёл руками. — Я знал, что так и будет... Её нет. Исчезла из защищённой комнаты, из-под слоёв древней магии. Как сквозь землю провалилась. — Это невозможно, — Эштон схватился руками за виски, качая головой. — Я сам проверял барьеры. Они были надёжны. — Значит, кто-то помог, — тихо сказал Кассиан. Все посмотрели на него. — Шпион, — закончил он. — Тот, о ком говорила Лина. Тот, кто внутри Академии. Ирен вздрогнула. — Но кто? — спросила она. — Кто может быть настолько близко, чтобы знать всё? — Не знаю, — Кассиан покачал головой. — Но это единственное объяснение. Марсель тяжело опустился в своё кресло. — Совет в ярости, — сказал он. — Они требуют объяснений. И они хотят видеть тебя, Ирен. — Меня? — удивилась она. — Ты — последняя Люцида. Самая ценная цель Астарота. Совет хочет убедиться, что ты в безопасности, и предупредить всю Академию об угрозе. — Когда они прибудут? — Сегодня. Через несколько часов. В кабинете повисла тяжёлая тишина. — Пять сердец, — прошептала Бьянка. — Осталось всего два. Люциды и Ноктурны... — Ирен теперь еще в большой опасности, — добавил Лео, и голос его дрогнул. — Мы не допустим, — твёрдо сказал Кассиан. — Никто её не тронет. Ирен посмотрела на него. В его глазах горела такая решимость, что на секунду ей стало спокойно. Но только на секунду. — Как они это делают? — спросила Жюли, впервые подавая голос. — Как они находят этих людей? Ирен же тоже нашли. И Кларка... Кларка тоже они, да? Все замолчали. — Скорее всего, — тихо ответил Марсель. — Ваш друг, вероятно, тоже в руках Астарота. — Или мёртв, — выдохнула Жюли. — Не думаю, — покачал головой Марсель. — Астарот не убивает просто так. Он использует людей как рычаги давления. — Значит, он жив, — с надеждой сказала Льюмьер, чувствуя как нога сама по себе начинает отбивать удары об пол. — Возможно. Воклен поднялся. — У нас мало времени. Совет будет здесь через три часа. Нужно подготовиться. Эгида, вы со мной. Ирен, тебе лучше отдохнуть перед встречей. Выглядишь усталой. — Я в порядке, — соврала Ирен. — Иди, — мягко сказал Марсель. — Жюли, присмотри за ней. Девушки вышли в коридор. — Дерьмово всё, — выдохнула Майер, когда они отошли подальше. — Просто полное дерьмо. — Ага, — согласилась Ирен. Она думала о Кларке. О тех, кого украли. О шпионе, который ходит где-то рядом. И о том, что через несколько часов ей придётся смотреть в глаза людям, от которых зависит её судьба. — Всё будет хорошо, — сказала Жюли, сжимая её руку. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Потому что ты сильная. И потому что у тебя есть мы. Ирен улыбнулась сквозь страх. Впереди был длинный день. А в конце его — встреча с Советом. Один час спустя. Ирен сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. В комнате было тихо. Слишком тихо. После шумного кабинета Марселя, после встревоженных голосов Эгиды, после всего этого хаоса — тишина давила на уши. Жюли ушла с Бьянкой и Стеллой в столовую. Они звали её с собой, уговаривали, убеждали, что поесть нужно обязательно. Но Ирен отказалась. — Я не голодна, — сказала она тогда. Врала. Она просто не могла находиться среди людей. Среди их взглядов, полных жалости и тревоги. Среди вопросов, на которые у неё не было ответов. Через пару часов прибудет Совет. Они будут смотреть на неё, оценивать, решать её судьбу. Ирен чувствовала себя подопытным кроликом. Она сползла с кровати на пол, заглянула под неё. Там, в пыльной темноте, лежал старый рюкзак. Ирен вытащила его, расстегнула молнию и осторожно достала свёрток. Сфера. Она лежала в её ладонях, тёплая, пульсирующая слабым золотистым светом. Внутри неё, в самой глубине, что-то двигалось — будто живое существо дышало в такт сердцу. Ирен смотрела на неё и думала. «Рассказать? Или нет?» Марсель был добр к ней. Эгида рисковала жизнями ради неё. Они заслуживали знать правду. Но с другой стороны — эта сфера была от отца. Его тайна, его наследие. Ирен чувствовала, что должна сначала понять, что это такое, прежде чем открывать кому-то. — Что мне делать? — прошептала она, глядя на пульсирующий свет. Сфера не ответила. Только светилась чуть ярче, будто улыбалась. Ирен провела пальцем по гладкой поверхности. Тёплая. Почти горячая. В библиотеке она прочитала, что Сфера Изначального Света может усилить носителя. Но как? Как ей пользоваться? Нужно ли что-то делать? Просто держать в руках? — Папа, — прошептала она. — Зачем ты оставил это мне? Что я должна с этим делать? Тишина. Только сфера продолжала пульсировать. Ирен вздохнула и завернула её обратно в футболку. Не сейчас. Сначала нужно пережить встречу с Советом. А потом... потом она решит. Она засунула рюкзак обратно под кровать и легла на пол, глядя в потолок. Неоновая лента мерцала фиолетовым. Мысли путались. Кларк. Лина. Кассиан. Астарот. Пять сердец. Шпион. Совет. Слишком много всего. — Ирен? — раздался голос. Низкий, чуть хрипловатый, такой знакомый. Она вздрогнула. — Да? — голос предательски дрогнул. Дверь открылась. Кассиан стоял на пороге. Высокий, черноволосый, с этой своей вечной маской спокойствия на лице. Он не вошёл сразу — просто стоял, опираясь плечом на дверной косяк, и смотрел на неё. Смотрел так, что у Ирен перехватило дыхание. На его губах играла лёгкая, расслабленная улыбка. Такая редкая, такая необычная для него. От этой улыбки внутри всё переворачивалось. — Стелла сказала, ты не пошла есть, — сказал он. — Решил проверить. — Я в порядке, — соврала Ирен, садясь на кровати. — Я чувствую твою ложь, — улыбнулся он. — Но я не за этим. Он не двигался. Просто стоял и ждал. Чего-то. Первого шага. Ирен вдруг вспомнила вчерашний разговор с девочками. Их слова, их советы. Жюли, Стелла, Бьянка — все они говорили одно и то же: не бойся, сделай шаг, он ждёт. Сердце колотилось где-то в горле. — Кассиан, понимаю, что сейчас не время из-за нынешней ситуации, — выдохнула, собирая все свое мужество в кулак. — Что между нами происходит? Он улыбнулся шире, по кошачьи, словно сказанные слова стали медом для его ушей. — Наконец-то ты спросила. Он оттолкнулся от косяка и медленно подошёл к ней. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. — Я скажу тебе прямо, Ирен. Мне нечего скрывать. Я хочу тебя. Не как свет, не как цель для защиты. Я хочу тебя. Всю. С твоим светом, с твоими страхами, с твоей силой. Ирен сглотнула, ощущая себя как лань загнанная волком в тупик. — Но откуда ты знаешь? — прошептала Люмьер дрожащим голосом. — Может, это просто... магия? Тени тянутся к свету? Может, это не настоящее? Блэквуд покачал головой. В его глазах мелькнула теплота. — Я думал об этом, — признался он. — Каждую ночь. Каждый день. И пришёл к выводу: нет. — Почему? Он сел рядом с ней на кровать. Близко. Очень близко. — Моя мать была из простых людей, — сказал он тихо. — Обычная женщина, без капли магии. Мой отец — Ноктурн, чистокровный. Они полюбили друг друга вопреки всему. Вопреки правилам рода, вопреки магии, вопреки здравому смыслу. Ирен слушала, затаив дыхание. — Я родился с этим, — он коснулся своего лица, указывая на разноглазые глаза. — Знак смешанной крови. Для Ноктурнов — позор. Меня не приняли. Вышвырнули, как мусор. Мать умерла от горя, когда мне было десять. — Кассиан... — Я знаю, что такое настоящие чувства, — перебил он. — Я видел их в родителях. Я знаю, когда магия тянется к магии, а когда — человек к человеку. Он взял её руку в свои. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. — Ты не просто свет, Ирен. Ты — это ты. Твоя улыбка, твоя злость, твоя боль, твоя сила. Всё это вместе. И я хочу быть рядом с этим. Не потому что ты Люцида. А потому что ты — Ирен. У неё перехватило дыхание. Именно это девушка и хотела услышать. Что ее принимают, не как средство массовой гибели, а как личность, как простого человека. — А ты? — спросил он тихо. — Что ты чувствуешь? Ирен смотрела в его глаза — один огненно-жёлтый, один тёмно-карий. И тонула в них. — Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что не справлюсь. Что подведу тебя. Что из-за меня пострадают те, кто мне дорог. — Я тоже боюсь, — сказал он. — Но страх — не причина отказываться от жизни. От счастья. — Кассиан... Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал пальцы. — Я никуда не тороплю тебя, — прошептал парень. — Буду ждать столько, сколько нужно. Просто знай: я здесь. И я твой. Ирен смотрела на него и чувствовала, как тает последний лёд в груди. — Поцелуй меня, — выдохнула она. — В этот раз без звонков. Он улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой — и наклонился. Их губы встретились. Медленно, нежно, осторожно. Рука Кассиана скользнула в её волосы, притягивая ближе. Вторая — легла на талию. Ирен закрыла глаза и позволила себе утонуть. В этом поцелуе был весь мир. Губы Кассиана были тёплыми, чуть шершавыми, но такими правильными. Он целовал её так, будто боялся спугнуть, будто она была чем-то хрупким и бесценным. Ирен отвечала — сначала робко, потом смелее. Её руки сами собой обвили его шею, пальцы зарылись в чёрные волосы, собранные в хвост. Кассиан углубил поцелуй. Страсть нарастала. Мужские сильные руки притянули её ближе, и Ирен вдруг оказалась у него на коленях, сидя верхом, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань одежды. Его руки скользнули по её спине, прижимая к себе за поясницу. Ирен застонала — тихо, почти беззвучно. Внутри всё горело. Кассиан целовал её шею, спускался к ключице, возвращался к губам. Дыхание сбивалось, становилось частым, горячим. — Ирен... — выдохнул парень куда-то в её плечо. Люмьер чувствовала, как его пальцы чуть дрожат, как напряжено его тело. И вдруг Кассиан замер. Оторвался от неё, тяжело дыша, смотря в глаза. Его зрачки были расширены, на скулах горел румянец. — Ирен, — сказал он хрипло. — Остановимся. — Почему? — выдохнула она, всё ещё чувствуя сладкое головокружение. — Потому что если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом, — честно ответил Блэквуд. — А скоро Совет. Ты нужна там собранной. Ирен замерла, возвращаясь в реальность. «Совет. Точно» Она медленно слезла с его колен, поправила одежду, провела рукой по растрёпанным волосам. — Ты прав, — выдохнула она. — Прости, я... — Не извиняйся, — перебил он, беря её за руку. — Никогда не извиняйся за это. Он поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — Мы ещё успеем, — пообещал он. — Когда всё это закончится. Ирен кивнула, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. Кассиан посмотрел на неё внимательно, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то ещё — любопытство? — Ирен, — сказал он. — Можно спросить? — Да. — Та ночь. В кофейне. Когда мы нашли сейф. Ирен замерла. — Что ты сделала с тем, что было внутри? Со сферой? Она отвела взгляд. — Она у меня, — тихо сказала она. — Под кроватью. Кассиан не удивился. Кивнул, будто ждал этого. — Ты узнала, что это? — Да. Тогда в день убийства Лины в библиотеке. Я нашла книгу об артефактах Люцидов. Она подошла к кровати, заглянула под неё, вытащила рюкзак. Достала свёрток, развернула футболку. Сфера лежала на ткани, пульсируя мягким золотым светом. — Сфера Изначального Света. Один из древнейших артефактов рода. Создана Первым Люцидом в момент Разделения Хаоса. Содержит частицу чистого Света. Кассиан смотрел на неё, не отрываясь. — Она может усилить носителя, — продолжила Ирен. — Но я не знаю как. В книге было сказано, что для активации нужно полное единение с даром. И что неподготовленный может... — Что? — Не дописано, — вздохнула она. — Страницы были зачёркнуты. Парень подошёл ближе, осторожно косаясь сферы пальцем. Та откликнулась — вспыхнула ярче, тёплая волна прошла по его руке. — Она чувствует тебя, — сказал он. — Твой свет. — Я не знаю, что с ней делать, — призналась девушка. — И не знаю, говорить ли о ней Марселю или Совету. Кассиан задумался. — Пока не говори, — сказал он. — Если в Академии есть шпион, он может узнать. А этот артефакт слишком ценен. Особенно для Астарота. — Ты прав, — кивнула она и завернула сферу обратно, убрав под кровать. — Спасибо, — Люмьер подняла глаза на Блэквуда. — За то, что есть. Кассиан улыбнулся — тепло, по-настоящему. — Тень всегда будет защищать свет, — завершил тот и поднялся. — Мне пора. Марсель ждёт. А тебе советую собраться. Через час Совет будет здесь. — Я справлюсь. — Знаю, но все равно будь осторожна. Он шагнул к ней, поцеловав в лоб — легко, невесомо, а после вышел. Ирен осталась одна. Пальцы коснулись губ, всё ещё горящих после поцелуев, и улыбнулась. Скоро Совет. Но теперь она знала: кто-то будет за неё сражаться. И это придавало сил. Главный зал Академии постепенно заполняли студенты. Ирен стояла у входа, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Толпы людей стекались со всех сторон — занятия отменили, и теперь все хотели увидеть прибытие Совета своими глазами. Она поправила форму — чёрные брюки, тёмно-синий свитер, серый пиджак. Волосы забраны в высокий хвост. Ничего лишнего. Только собранность. — Ирен! — окликнули её. Она обернулась. Мира и Лукас пробирались сквозь толпу к ней. Мира выглядела взволнованной, Лукас — как обычно, слегка испуганным и неуклюжим. — Ты как? — спросила Мира, хватая её за руку. — Мы слышали, Совет хочет тебя видеть. Это правда? — Правда. По правде говоря, я очень волнуюсь. — Ничего себе, — выдохнул Лукас. — Сам Совет... это же легендарные люди. Мой дед рассказывал, что они могут одним взглядом уничтожить. — Не преувеличивай, — улыбнулась Люмьер, хотя внутри всё сжималось. Она смотрела поверх их голов, выискивая в толпе знакомые лица. Стелла. Бьянка. Лео. Эштон. Кассиан. Где они? — Ищешь кого-то? — спросила Солье, проследив за её взглядом. — Эгиду, — не подумав, ответила та. Мира удивлённо моргнула. — Кого-кого? — А, неважно, — спохватилась Ирен. — Друзей. Лукас бросил на неё странный взгляд — быстрый, почти незаметный. Но Ирен не заметила. Она слишком нервничала. — Ирен! — наконец раздался голос Стеллы. Она пробивалась сквозь толпу, за ней — Бьянка, Лео и Эштон. — Жюли не пришла? — спросила Бьянка, оказавшись рядом. — Нет, — покачала головой Ирен. — Совет не знает о ней. Решили не рисковать. Она в блоке, ждёт. — Правильно, — кивнул Лео. — Лишние вопросы ни к чему. — А где... — начала Ирен и осеклась. — Кассиан уже внутри, — ответил Эштон с лёгкой улыбкой. — Марсель вызвал его пораньше. Готовят зал. — Понятно, — выдохнула Ирен. Мира смотрела на всю компанию круглыми глазами. — Вы все... друзья Ирен? — спросила она. — Ага, — ухмыльнулась Стелла. — Самые лучшие. — Круто, — прошептал Лукас, но в его голосе послышалась нота завести. — Идём, — сказала Роше, беря её за руку. — Мы с тобой. — Мы все с тобой, — поправила Стелла. Они вошли в зал. Студенты уже заполнили скамьи амфитеатра. В центре, там, где Ирен стояла на распределении, сейчас было пусто. Но по краям, у специальных возвышений, уже сидели преподаватели. А наверху, на самой почётной трибуне, пустовали семь кресел. Семь. Для Совета. — Ого, — выдохнула Солье. — Я никогда не видела их так близко. — Я тоже, — признался Вейр. Люмьер провожали к первому ряду, где уже сидели старшекурсники. Стелла, Бьянка, Лео и Эштон заняли места прямо за ней. А впереди, в первом ряду, сидел Кассиан. Он обернулся, когда она проходила мимо. Их взгляды встретились. В его глазах бушевало море тепла, поддержки, обещаний. — Ты справишься, — одними губами сказал он. Ирен кивнула и села. Сердце колотилось. Двери главного входа распахнулись. — Члены Совета Семи Безмолвий! — провозгласил распорядитель. Все встали. Ирен встала вместе со всеми, чувствуя, как ладони потеют. На входе появились семеро в тёмных одеждах, с лицами, скрытыми капюшонами. От них веяло такой силой, что, казалось, воздух в зале стал плотнее. Они заняли свои места на возвышении. Ирен смотрела на них и чувствовала себя муравьём перед великанами. — Садитесь, — раздался голос. Женский, низкий, властный. Все сели. Ирен перевела дыхание. — Ирен де Люмьер, — позвал тот же голос. — Выйди в центр. Она поднялась. Ноги шли медленно, будто подошву ботинок смазали клеем и теперь прилипала к полу. Ирен шагнула в центр зала. Тишина резала слух. Сотни глаз смотрели на неё. Студенты, преподаватели, и — главное — они. Семь кресел на возвышении, но занятых — только шесть. Седьмое пустовало. Тёмное, массивное, с вырезанным на спинке символом — солнце с расходящимися лучами. Герб Люцидов. Ирен сглотнула. — Подойди ближе, — голос принадлежал женщине в центре. Она сдвинула капюшон, открывая лицо. Ирен увидела пожилую женщину с острыми чертами лица и глазами цвета расплавленного золота. Её седые волосы были убраны в сложную причёску, на шее поблёскивало ожерелье с рубинами, пульсирующими в такт дыханию. — Я — Агата, глава Совета, представляющая род Игнитов, — сказала она. — А это мои коллеги. Она указала на мужчину справа. Высокий, худой, с неестественно бледной кожей и чёрными глазами без зрачков. От него веяло холодом. — Ноктурны, — коротко представился он. — Можете звать меня лорд Вейлон. Дальше — женщина с тёплым, почти материнским лицом, одетая в зелёные одежды. Вокруг неё витал запах леса и цветов. — Сангвины, — улыбнулась она. — Изабель. Рядом — крупный мужчина с руками, покрытыми шрамами, и цепким взглядом. — Феррумы, — прогудел он. — Брайан. Дальше — двое, сидящие рядом. Один — с пепельными волосами и пустыми глазами, второй — нервный, постоянно оглядывающийся. — Ментисы, — кивнул первый. — Мы не называем имён. И последняя — женщина, чьё лицо постоянно менялось. То молодая, то старая, то красивая, то уродливая. — Морфы, — прошелестела она. — Зови меня Тенью. Шесть пар глаз смотрели на Ирен. Седьмое кресло пустовало. — Ты знаешь, почему это место свободно? — спросила Агата, кивая на пустой трон. — Люциды, — тихо ответила Ирен. — Их больше нет. — Были уничтожены, — жёстко поправил лорд Вейлон. — Систематически, методично, год за годом. Астарот охотился на них, пока не осталась только ты. — И твой отец, — добавила Изабель мягче. — Арамис де Люмьер. Мы знаем, что он жив. И в плену. Ирен вздрогнула. — Мы не можем его спасти, — продолжила Агата. — Пока не можем. Но ты — наша надежда. — Я? — выдохнула Ирен. — Я даже не умею пользоваться своей силой до конца. — Научишься, — отрезал Брайан. — У тебя нет выбора. — Брайан, — осадила его Агата. — Не запугивай девочку. Она поднялась и медленно подошла к Ирен, останавливаясь в шаге, вглядываясь в молодое лицо. — Твой свет, — сказала она тихо. — Мы видели записи распределения. Он чист. Очень чист. Такого не было даже у твоего отца. — Что это значит? — Это значит, что ты — не просто Люцида. Ты — нечто большее. Возможно, та, кто сможет объединить то, что было разрушено. Агата вернулась на своё место. — Мы здесь не затем, чтобы судить тебя, Ирен, — сказала она громко. — Мы здесь, чтобы предупредить. Астарот собрал пять сердец. Осталось два. Твоё и сердце Ноктурнов. — Кто может оказаться Ноктурном? — спросила Ирен. — Неизвестно, — ответил лорд Вейлон, смотря за спину Люмьер, в сторону, где сидели друзья, где сидел Кассиан. — Это может оказаться, кто угодно с чистой кровью нашего рода. — Но твоё сердце — главная цель, — добавила Изабель. — Ты должна быть осторожна. Ирен молчала, переваривая. — В Академии есть шпион, — вдруг сказала она. Совет замер. — Откуда ты знаешь? — спросила Тень, и её лицо на секунду стало лицом Лины. Ирен вздрогнула, но не отвела взгляд. — Моя подруга сказала перед смертью. И я нашла символ Нокс в её руке. — Покажи, — потребовал Брайан. Ирен достала из кармана маленький клочок бумаги. Протянула. Агата взяла его, посмотрела и передала остальным. — Нокс, — подтвердил лорд Вейлон. — Сомнений нет. — Мы проведём расследование, — сказала Агата. — Но ты должна быть осторожна. Не доверяй никому. — Кроме нас, — усмехнулся Брайан. Ирен посмотрела на пустое кресло Люцидов. — Я не подведу, — сказала она твёрдо. Агата улыбнулась. — Мы знаем. Совет поднялся. — Студенты Академии! — провозгласила Агата. — Враг близко. Нокс охотятся за нашими сердцами. Но пока мы едины — мы непобедимы. Будьте бдительны. И берегите друг друга. Зал взорвался аплодисментами. Ирен стояла в центре и чувствовала, как сотни глаз смотрят на неё. Пустое кресло Люцидов ждало. Когда-нибудь она займёт его. Или умрёт.