Сердце света

Ателье при Академии находилось в маленькой башенке на третьем этаже, куда редко кто заглядывал. Но сегодня здесь было суетливо. — Нет, ну вы посмотрите на это! — Стелла крутилась перед огромным зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. — Это же просто сказка! На ней было изумрудно-зелёное платье в пол, с открытыми плечами и длинными рукавами-колоколами. Ткань переливалась в свете ламп, и когда Стелла двигалась, казалось, что по платью бегут языки пламени. — Ты выглядишь как настоящая огненная королева, — улыбнулась Бьянка, поправляя на себе небесно-голубое платье с цветочной вышивкой по подолу. Скромное, но очень элегантное. — А ты как фея леса, — парировала Ардент. — Жюли, а твоё где? Жюли, которая до этого момента сидела в углу с телефоном, лениво поднялась и вытащила из чехла своё платье — тёмно-бордовое, с разрезом на бедре и дерзким декольте. — Вот. Скромненько, но со вкусом. — Скромненько? — фыркнула Стелла. — Ты в нём всех парней положишь. — А я и не против, — усмехнулась Жюли. Девушки засмеялись. Ирен стояла у окна, рассеянно глядя на снег, падающий за стеклом. Платье — белое, с золотой вышивкой, напоминающей лучи солнца — висело на манекене рядом, но она даже не смотрела на него. — Ирен! — окликнула её Роше. — Ты чего молчишь? — А? — Ирен вздрогнула и обернулась. — Всё хорошо. Просто задумалась. — О Кассиане? — подмигнула Стелла. — Нет! То есть... не только. Жюли и Бьянка переглянулись. — Ирен, ты какая-то странная сегодня, — заметила Жюли, подходя ближе. — Случилось что? — Нет, ничего. — Ирен заставила себя улыбнуться. — Просто завтра Карнавал, переживаю. — Ой, брось, — отмахнулась Стелла. — Карнавал — это праздник! Танцы, музыка, красивые наряды. И, между прочим, Эштон даже не пригласил меня как пару. — А ты хотела? — удивилась Бьянка. — Я? Нет! — Стелла вспыхнула. — То есть... ну, было бы приятно. А он, видимо, будет весь вечер в своём углу стоять и в мысли всех читать. — Он не читает мысли, — мягко поправила Бьянка. — Он чувствует эмоции. — Какая разница! Важно лишь то, что он даже на меня внимания не обращает… — Тебе же нравилась его загадочность? — усмехнулась Жюли. — Признайся, что расстроена… — Заткнись! Девушки снова засмеялись. Ирен смотрела на них и чувствовала, как внутри разрывается что-то важное. Они смеются, шутят, готовятся к празднику. А она носит в себе тайну, которая может всё разрушить. «Я воскресила мёртвую» Мысль пульсировала в голове уже вторые сутки. Она не спала, не ела, только прокручивала в памяти тот момент: свет, хлынувший из неё, и Клэр, открывшая глаза. — Ирен! — Жюли трясла её за плечо. — Ты где витаешь? — Прости, — выдохнула Ирен. — Я просто... много думаю о завтрашнем. — О Лукасе? — спросила Стелла. — Нет! — слишком резко ответила Люмьер. — О ритуале. Тишина. Бьянка подошла и взяла её за руку. — Ты всё ещё собираешься это сделать? — Я обязана узнать. — Мы пойдем с тобой, — проговорила Стелла. — Нет. Это слишком опасно. Если что-то пойдёт не так... — Ирен покачала головой. — Я должна одна. — Тебя и никто не спрашивает, — завершила Ардент. — Мы пойдем с тобой и точка. Как раз таки делать подобный ритуал одной, слишком опасно. — А Кассиан? — Майер вскинула бровь. — Он будет на сцене. А потом... потом придёт помочь. Жюли вздохнула. — Знаешь, Ирен, иногда мне кажется, что ты слишком много на себя берёшь. — Привыкай, — усмехнулась Ирен. — У Люцид — это обыденность. Она подошла к своему платью, провела рукой по белой ткани. — Красивое, — тихо сказала она. — Жаль, что я в нём пробуду недолго. — Зато это будут самые волшебные минуты! — подмигнула Стелла. — Лукас обзавидуется. — Лукас... — эхом повторила Ирен. Лукас, который бежал по коридору. Лукас, который мог быть убийцей. Она отогнала эту мысль. «Не сейчас. Сначала Карнавал. Потом ритуал. Потом правда.» Девушки продолжали мерить наряды, смеяться и спорить, а Ирен стояла у окна и смотрела на кладбище, которое было отчетливо видно с высоты башни. — Ирен, — Бьянка подошла ближе, понизив голос, пока Стелла и Жюли спорили о длине разреза на юбке. — Можно спросить? — Конечно. — Что у вас с Кассианом? — Бьянка смотрела внимательно, по-доброму. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга. И вчера ночью ты вернулась такая... другая. Ирен почувствовала, как щёки заливаются краской. — Это так заметно? — Только тем, кто умеет видеть, — улыбнулась Бьянка. — Расскажешь? — Я... — Ирен замялась, но на губах сама собой расцвела улыбка. — Всё хорошо. Правда. Даже больше, чем хорошо. — Он тебя любит? — Говорит, что да. — Ирен посмотрела на свои руки. — И я... я, кажется, тоже. Бьянка сжала её ладонь. — Я так рада за тебя. Правда. — Спасибо. — А Стелле скажешь? Она уже неделю голову ломает, что между вами происходит. — Скажу. Просто... — Люмьер запнулась. — Слишком много всего случилось. Бьянка понимающе кивнула. В этот момент Ирен скользнула взглядом по залу и замерла. У дальней стойки, отдельно от всех, стояла Валери. Она рассматривала своё платье — тёмно-синее, почти чёрное, с серебряной вышивкой, напоминающей звёздное небо. Рядом с ней суетилась портниха, что-то поправляя, но Валери смотрела не на платье. Она смотрела прямо на Ирен. Их взгляды встретились. В глазах Валери плескалось столько всего — благодарность, страх, невысказанная тайна. — Я сейчас, — сказала Ирен Бьянке и, не дожидаясь ответа, направилась к Валери. — Ирен? — удивилась та, когда девушка подошла. — Можно поговорить? Валери оглянулась на портниху, потом кивнула. — Отойдём. Они отошли в угол, за огромные манекены с недошитыми костюмами. — Как она? — тихо спросила Ирен. — Клэр. — В порядке, — так же тихо ответила Валери. — Сидит в комнате, боится выходить. Говорит, что до сих пор чувствует тот холод... ту темноту. Но жива. Благодаря тебе. — Ты никому не сказала? — Нет. Мы обе молчим. Но... — Валери замялась. — Ирен, что произошло? Как ты это сделала? Ирен покачала головой. — Я не знаю. Правда. Это просто... случилось. Свет вырвался сам. Валери смотрела на неё с каким-то новым выражением — не вражды, не зависти, а благоговения. — Ты не такая, как все, — сказала она. — Я раньше думала, что ты просто везучая. Что тебе всё даётся просто так. Но теперь... теперь я вижу. — Что ты видишь? — Что ты — настоящая. — Валери отвела взгляд. — И что я была дрянью. Прости меня за те слова. Ирен не ожидала такого. — Ты не обязана... — Обязана, — перебила Валери. — Я оскорбляла твоего отца, завидовала. А ты... ты спасла мою подругу. Не думая о себе. Не думая о том, кто я. Она протянула руку. — Мир? Ирен посмотрела на её ладонь, потом на лицо Валери. Война? Дружба? Пока рано говорить. Но шаг к примирению — это то, что нужно в разгар невидимой опасности. Люмьер пожала её руку. — Мир. Валери выдохнула. — Если что-то понадобится — я помогу. Обещаю. Она развернулась и ушла к своему платью. Ирен смотрела ей вслед и чувствовала, что в этом мире, полном тьмы, иногда случаются маленькие чудеса. — Ирен! — донеслось от девушек. — Иди сюда, мы без тебя не можем решить, какие туфли Стелле брать! Ирен улыбнулась и пошла к подругам. Завтра Карнавал. А сегодня — примерка, смех и немного тепла в холодном мире. Примерки наконец закончились. Стелла довольно крутанулась перед зеркалом в последний раз, поправила волосы и объявила: — Всё, девочки, мы закончили! А теперь — сюрприз! — Какой ещё сюрприз? — насторожилась Жюли. — Я после таких слов обычно жду подвоха. — Подвоха не будет, — загадочно улыбнулась та. — Будет кое-что крутое. Пошли. Она решительно направилась к выходу из ателье, жестом подзывая остальных. — Стелла, куда мы? — Бьянка едва поспевала за ней. — У нас ещё куча дел... — Дела подождут! — отмахнулась та. — Это важно. Для боевого духа. — Для боевого духа обычно нужен шоколад, а не таинственные сюрпризы, — проворчала Жюли, но пошла следом. Стелла привела их к маленькой двери в конце коридора, которую Ирен раньше даже не замечала. На двери не было таблички, только едва заметный символ — череп с крыльями. — Только ничему не удивляйтесь, — предупредила Стелла и толкнула дверь. За ней оказался портал. Ирен узнала это ощущение — лёгкое головокружение, смена воздуха, давления. А через секунду они уже стояли на улице. Холодный воздух ударил в лицо. Где-то вдалеке шумел город, но здесь, в этом переулке, было тихо и темно. Перед ними возвышалось старое заброшенное здание с выбитыми окнами и облупившейся штукатуркой. — Стелла, это притон? — Ирен подозрительно оглядывалась. — Ты привела нас в притон? — Не в притон, а в самое крутое место в округе, — усмехнулась Стелла и направилась к неприметной двери, ведущей, судя по всему, в подвал. Дверь была металлическая, обшарпанная, но стоило Стелле постучать, как она тут же открылась. Внутри играла музыка. Тяжёлые гитарные рифы смешивались с низким басом. Они спустились по узкой лестнице и оказались в другом мире. Красный неон заливал всё помещение мягким пульсирующим светом. Стены из тёмного кирпича были увешаны плакатами рок-групп — Metallica, Rammstein, какие-то коллективы, названий которых девушка не знала. В углу стояли старые кожаные диваны, потёртые, но уютные. На потолке висели настоящие байкерские цепи с тяжёлыми звеньями. В центре комнаты, под яркими лампами, стояло кресло — такое, как в тату-салонах. Чёрное, кожаное, с подголовником. Рядом — столик, заставленный банками с краской, машинками и стерильными упаковками игл. — Это... тату-салон? — выдохнула Бьянка. — Не просто салон, — раздался голос из глубины комнаты. — Салон Эштона. Из-за стойки, заваленной эскизами, вышел он сам. В чёрной футболке с прорезями на рукавах, с пепельными волосами, падающими на глаза. В руках он держал планшет с каким-то рисунком. — Эштон? — Ирен удивилась. — Ты... — Я тут подрабатываю, — пожал он плечами. — Когда не нужно никого чувствовать. Люди под иглами молчат. Или кричат, но это другие эмоции. Проще. — Это потрясающе, — выдохнула Жюли, разглядывая плакаты. — У вас тут настоящий рок-клуб! — Спальник иногда, — усмехнулся Эштон. — Но да, атмосфера кайфовая. Стелла уже устроилась на диване, закинув ноги на журнальный столик. — Эштон, покажи им свои работы, — потребовала она. — У него такие эскизы! Я себе следующую татуировку только у него буду делать. — Ты говорила, что следующую будешь делать у мастера в Японии, — напомнила Бьянка. — Передумала. Эштон молча протянул им планшет. На экране сменяли друг друга фотографии татуировок — сложные узоры, переплетающиеся линии, драконы, цветы, абстракции. Каждая работа была уникальной. — Это ты рисовал? — удивилась Ирен. — Я, — кивнул он. — Помогает отключать эмпатию. Когда рисуешь, не чувствуешь никого, кроме себя. — Гениально, — выдохнула Жюли. — Я тоже хочу! — Записывайся, — усмехнулся Эштон. — Но учти, иглы — это больно. А я не использую обезболивающее. — А что, боль — это часть кайфа, — подмигнула Жюли. Бьянка покачала головой. — Вы все сумасшедшие. — В этом и прелесть, — улыбнулась Стелла. Ирен смотрела на этот странный, тёмный, но такой живой уголок и чувствовала, как отпускает напряжение последних дней. Здесь, под красным неоном, среди плакатов рок-групп и эскизов татуировок, было почти уютно. Эштон разлил по бокалам какой-то терпкий напиток похожий на глинтвейн, пахнущее вишней и дымом. Майер одобрительно хмыкнула принимая стакан, Стелла уже во всю пила, а Бьянка вежливо отказалась, ссылаясь на целительскую диету. — За нас, — подняла бокал Стелла. — За лучших девчонок Академии и за этого мрачного типа с иголками. Эштон усмехнулся, смотря из под лобья на Ардент, но чокаться не стал — просто кивнул. В этот момент дверь наверху громыхнула, и по лестнице загрохотали шаги. — ...я тебе говорю, этот рифф нужно играть быстрее! — голос Лео ворвался в подвал раньше, чем он сам. — Быстрее — не значит лучше, — ответил второй голос. Низкий, спокойный, такой знакомый. Кассиан. Он спустился следом за Лео, всё ещё в чёрной футболке, с растрёпанными волосами и лёгкой испариной на лбу — видимо, только что с репетиции. Лео что-то возбуждённо доказывал, размахивая руками, но Кассиан его не слушал — его взгляд сразу нашёл Ирен. Она замерла с бокалом в руке. Их глаза встретились. С прошлой ночи в душевой они не виделись — всего один день, но казалось, что прошла вечность. Ирен чувствовала, как щёки заливает румянцем, а в груди разливается то самое тепло, которое она помнила с той ночи. — О, девчонки уже здесь! — Лео наконец заметил их и тут же забыл про спор. — Класс! А чего пьём? — Эштон угощает, — кивнула Стелла на барную стойку. — Эштон, ты святой, — Лео метнулся к бутылкам. Кассиан медленно подошёл к дивану, где сидела Ирен. Слишком медленно, слишком заметно для всех. — Привет, — сказал он тихо, останавливаясь рядом. — Привет, — ответила она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я скучал, — просто сказал он. Жюли за спиной Ирен тихо пискнула и толкнула Стеллу локтем. Та закашлялась, делая вид, что ничего не слышит. — Я тоже, — выдохнула Ирен. — Ладно, хватит там ворковать, — подал голос Эштон из-за стойки. — Кассиан, ты пришёл по делу или как? Кассиан перевёл на него взгляд. — По делу. — Тогда раздевайся, — Эштон уже доставал машинку и настраивал иглы. — Прямо сейчас? — удивилась Бьянка. — А чего тянуть? — пожал плечами Вейл. — Он просил записать его на сегодня. Сказал, что важная татуировка. — Ирен, останься, — вдруг сказал Кассиан, глядя на неё. — Посмотришь. Она кивнула, не совсем понимая, что происходит. Кассиан стянул футболку и сел в кресло. Ирен уже видела его торс прошлой ночью, но сейчас, при ярком свете ламп, могла рассмотреть каждую деталь. Татуировки покрывали его тело сложным узором — цепи, крылья, символы, значения которых она не знала. Но главное — на шее, там, где всегда была та самая татуировка сломанного крыла, сейчас виднелся свежий эскиз, нанесённый контуром. — Сегодня буду перебивать, — сказал Блэквуд, словно читая её мысли. — Старое крыло. Хочу новое. — Какое? — спросила Ирен. Он не ответил. Только посмотрел на неё с той самой тёплой улыбкой, которую никто никогда не видел. Эштон склонился над его шеей, протирая кожу антисептиком. — Готов? — спросил он. — Бей. Машинка зажужжала. Игла вошла в кожу, и Кассиан даже не дрогнул. Только смотрел куда-то в стену, погружаясь в себя. — А расскажите про татухи, — попросила Жюли, устраиваясь поудобнее на диване. — У кого что? — У меня только одна, — Бьянка показала тонкий цветочный браслет на запястье. — Сделала в память о родителях. — А у меня целая галерея, — усмехнулась Стелла, задирая рукав. — Вот это — мой первый огонь, это — символ Игнитов, а это... Она продолжала рассказывать, но Ирен не слушала, смотря, как игла выводит на коже парня новые линии. Прошло полчаса. Эштон работал молча, сосредоточенно. Лео и девушки обсуждали свои будущие татуировки. А Ирен всё смотрела, как на шее Кассиана постепенно проступает рисунок. Когда Эштон отложил машинку и протёр кожу, Ирен ахнула. На месте сломанного крыла теперь красовалось новое — целое, расправленное, сильное. Но главное — вокруг него, обвивая перья, тянулись тонкие золотистые нити. — Это... — выдохнула она. — Свет, — закончил за неё Кассиан. — Твой свет. В моих тенях. Он повернулся к ней, и в его глазах плескалась такая нежность, что у Ирен перехватило дыхание. — Чтобы всегда быть рядом. Даже когда мы далеко. Тишина повисла в подвале. Даже Лео перестал жевать. — Чёрт, — выдохнула Стелла. — Это самое романтичное, что я видела в жизни. — А я говорила, — прошептала Жюли Бьянке. — Они созданы друг для друга. Ирен подошла к Кассиану, осторожно коснулась свежей татуировки пальцами. — Больно? — Нет, — он взял её руку и поцеловал. — Теперь нет. Эштон молча убирал инструменты, пряча улыбку. Его руки двигались автоматически — протереть иглы, упаковать стерильные насадки, разложить банки с краской по местам. Он делал это сотни раз, мог бы с закрытыми глазами. Но сегодня что-то было не так. Взгляд сам собой скользнул в сторону дивана, где компания уже вовсю шумела. Стелла сидела, откинувшись на спинку, и хохотала над очередной шуткой Лео. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, глаза блестели, а смех — звонкий, искренний, заразительный — разлетался по подвалу, отражаясь от кирпичных стен. Эштон замер с банкой краски в руке. Его ментальные стены — те самые, что он выстраивал годами, чтобы не чувствовать чужие эмоции, — вдруг дрогнули. На секунду, всего на секунду, он пропустил удар. Её смех. Её радость. Её огонь. Тёплая волна накрыла его с головой, и Эштон нахмурился, резко отворачиваясь. — Ты чего там застыл? — окликнул его Вальмон. — Иди к нам, эмпат хренов! — Иду, — буркнул Эштон, пряча взгляд. Он поставил банку на полку, вытер руки и присоединился к компании, старательно избегая смотреть в сторону Стеллы. Но краем глаза всё равно видел. Всегда видел. Еще через час подвал наполнился тёплым полумраком. Эштон притушил красный неон, оставив только мягкий свет над диваном. Бутылки опустели наполовину, разговор стал более расслабленным. Жюли, разрумянившаяся после второго бокала, пододвинулась ближе к Лео. — Слушай, а ты всегда такой быстрый? — спросила она, игриво стрельнув глазами. — В каком смысле? — не понял Лео. — Во всех, — усмехнулась Майер. — Бегаешь быстро, говоришь быстро, может, и в остальном... Лео поперхнулся напитком. — Жюли! — одёрнула её Бьянка, прыснув в кулак. — Я просто спросила! Что вы все какие нежные… Вальмон, откашлявшись, вдруг улыбнулся — той самой мальчишеской улыбкой, от которой у девчонок подкашивались колени. — А ты проверь, — ответил он. Жюли прищурилась. — Серьёзно? — А почему нет? Они смотрели друг на друга с таким вызовом, что Стелла закатила глаза. — Только не при мне, — проворчала та. — У меня романтический настрой, не сбивайте. Кассиан сидел на диване, прижимая к себе Ирен. Его рука обнимала её за талию, пальцы перебирали пряди волос. Она чувствовала тепло его тела, слышала ровное дыхание и впервые за долгое время чувствовала себя в полной безопасности. — Всё хорошо? — шепнул он ей на ухо. — Да, — ответила она, прижимаясь ближе. — С тобой — всегда. Он поцеловал её в макушку, и Ирен закрыла глаза, позволяя себе просто быть. Стелла украдкой поглядывала на Эштона, что сидел в углу дивана, отстранённый, как всегда, но сегодня в его взгляде читалось что-то другое. Он смотрел на неё. Прямо. Открыто. Их глаза встретились. Стелла замерла. Эштон не отводил взгляда. Может секунду, может десять. Но он опустил глаза и уставился в свой бокал. Стелла выдохнула, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — Ладно, народ, — Бьянка решила взять ситуацию в свои руки, чувствуя себя самой вменяемой в этой компании. — Давайте о деле. Все повернулись к ней. — Завтра канун Дня всех святых. Ночь, когда грань между мирами тонка. — И когда Ирен собирается вызывать дух Лины, — закончила Жюли, мгновенно становясь серьёзной. — Тише, — шикнула Стелла. — Стены тоже могут подслушивать. — Здесь только свои, — покачал головой Эштон. — Я бы почувствовал чужие эмоции. — Значит, свои, — кивнула Бьянка. — Ирен, рассказывай план. Люмьер выпрямилась, чувствуя, как Кассиан чуть сильнее сжал её талию. — Я иду на Карнавал с Лукасом, — начала она. — Это прикрытие. Как только начнётся основная часть, я уйду. Скажу, что мне плохо или что-то такое. — А если он пойдёт с тобой? — спросил Лео. — Не пойдёт. Он слишком дорожит своим местом в толпе, — усмехнулась Ирен. — А если пойдёт — скажу, что мне нужно в туалет и сбегу. — Дальше? — Бьянка подалась вперёд. — Кладбище. Могила Лины. Я взяла кое-что из её вещей — расчёску, она много раз была у неё в руках. Должно сработать. — А защита? — спросил Кассиан. — Ты подумала о защите? — Круг, свечи, кровь. — Ирен поморщилась. — Придётся порезать палец. — Я пойду с тобой, — сказал Кассиан. — Нет. Ты нужен на сцене. Если ты исчезнешь, это заметят. — Я приду сразу после выступления. — Я знаю. — А если что-то пойдёт не так? — встряла Жюли. — Если этот дух окажется не Линой, а чем-то другим? — Тогда я буду драться, — просто ответила Ирен. — У меня есть свет. — И тени, — добавил Кассиан. — Я буду рядом. — Мы все будем рядом, — твёрдо сказала Стелла. — Спасибо, — выдохнула Ирен. — Не за что, — отмахнулась Стелла. — Мы же команда. — Семья, — тихо поправила Бьянка. Девушка посмотрела на них. На этих странных, разных, но таких родных людей. — Семья, — повторила она. Ирен спала. Сон был глубоким, тёплым, без сновидений. Последние дни вымотали её настолько, что даже неоновая лента, обычно мешавшая засыпать, сегодня казалась частью уюта. А потом что-то изменилось. Лёгкое дуновение ветра коснулось лица. «Странно — окно было закрыто, откуда сквозняк?» Ирен нахмурилась во сне, пытаясь укутаться в одеяло плотнее. Ветер повторился. Более настойчивый. Холодный. — Ммм... — промычала а, не открывая глаз. — Отстань... Последовала тишина. А потом — горячее, влажное дыхание прямо в лицо. Девушка распахнула глаза и ужаснулась. Над ней нависала маска. Жуткая, с выпученными глазами, оскаленной пастью и торчащими в разные стороны клыками. Монстр из ночных кошмаров наклонился так близко, что Люмьер чувствовала его дыхание. — А-А-А-А! — заорала она, вскакивая и хватаясь за сердце. Маска дёрнулась назад, и из-под неё раздался дикий хохот. — СТЕЛЛА! — завопила Ирен, когда поняла, что это просто подруга стянула с лица резиновую морду. Стелла согнулась пополам, держась за живот. — Ой, не могу! — выла она. — Твоё лицо! Жюли, ты сняла?! — Снимаю! — Майер стояла в углу с телефоном наперевес, довольно ухмыляясь. — Это золото! Я выложу это в общий чат! — Не смей! — Ирен запустила в неё подушкой, но Жюли ловко увернулась. В дверях стояла Бьянка, скрестив руки на груди, и смотрела на весь этот цирк с выражением глубочайшего осуждения на лице. — Вы ненормальные, — констатировала она. — Только восемь утра. Люди спят. — Люди уже не спят, — довольно ответила Стелла, всё ещё всхлипывая от смеха. — После воплей Ирен, вся академия уже проснулась. Ирен сползла обратно на кровать, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Я тебя убью, — пообещала она беззлобно. — Не успеешь, — отмахнулась Стелла. — Сегодня Карнавал! Некогда умирать! — Кстати да! — Майер убрала телефон и подскочила к кровати. — Сегодня же бал! Ирен, ты готова морально? — Ага, — проворчала Ирен. — Особенно после такого пробуждения. — Отлично! — Жюли хлопнула в ладоши. — Значит, план такой: завтрак, потом сборы, потом мы идём в ателье за платьями, потом причёски, макияж и... — И ты не выложишь видео, — перебила Ирен, наставив на подругу указательный палец. — Иначе, я заставлю тебя ослепнуть. — Не выложу, — легко согласилась Жюли. — Если будешь хорошей девочкой. — Шантажистка. — Я не шантажистка, я — друг, который заботится о твоём душевном спокойствии, — ухмыльнулась она. Бьянка закатила глаза. — Я пойду делать кофе. Кому тоже сделать? — Мне! — хором ответили три голоса. Бьянка покачала головой и вышла.Стелла плюхнулась на кровать рядом с Ирен. — Ну чего ты? — спросила она. — Испугалась? Прости, не удержалась. Такая маска классная попалась! — Где ты её вообще взяла? — простонала Ирен. — В подсобке у Эштона. У него там целый склад приколов для Хэллоуина. — Конечно, у Эштона, — вздохнула Ирен. — Где же ещё. Жюли устроилась в ногах, поджав под себя колени. — Девочки, а вы волнуетесь? — спросила она. — Сегодня же ночь Самайна. Всякая чертовщина будет твориться. — Я волнуюсь за Ирен, — честно сказала Ардент, перестав дурачиться. — Ритуал — это серьёзно. — Я справлюсь, — твёрдо сказала Ирен. — У меня есть вы. И Кассиан. — О, Кассиан! — оживилась Жюли. — Кстати, когда он придёт? Он же на сцене? — Да. Но после выступления обещал прийти. — И как ты будешь с Лукасом? — Стелла скривилась. — С ним же скучно. — Придётся потерпеть, — вздохнула Ирен. — Ради дела. — А потом? — А потом... — Ирен задумалась. — Потом будет видно. Бьянка вернулась с подносом, на котором дымились четыре кружки. — Кофе, — объявила она. — Пейте и готовьтесь. Сегодня длинный день. — И страшная ночь, — добавила Стелла. — И прекрасная, — улыбнулась Ирен. Она взяла кружку, сделала глоток и посмотрела в окно. Там, за стеклом, играло утреннее солнце. Сегодня всё решится. Но пока — пока было просто утро, полное смеха, кофе и подруг. Сегодня не было занятий — только подготовка к Карнавалу. Студенты таскали гирлянды, развешивали чёрно-оранжевые ленты, устанавливали тыквы со светящимися глазами по углам. Кто-то спорил о том, где лучше повесить светящийся череп, кто-то смеялся, примеряя маски. Ирен пробиралась сквозь толпу, стараясь не задеть никого локтями. Настроение было странным — предвкушение смешивалось с тревогой, как терпкий коктейль, от которого немного кружилась голова. — Ирен! — окликнули её. Она обернулась. Лукас пробирался к ней сквозь толпу, лавируя между студентами с неожиданной ловкостью. Он выглядел встревоженным — бледный, с тёмными кругами под глазами, будто не спал несколько ночей. — Лукас, — кивнула она, когда он подошёл. — Ты чего такой? Заболел? — Нет, — он нервно оглянулся по сторонам. — Ирен, я хотел извиниться. За тот раз. В коридоре. — За какой? — она нахмурилась, хотя прекрасно помнила. — Ну, когда я на тебя налетел. Я вёл себя странно, я знаю. — Он замялся, переступая с ноги на ногу. — Просто... у меня были проблемы. Личные. Но я не хотел, чтобы ты думала... — Что я думала? — перебила Люмьер, вглядываясь в его лицо. «Убийца», — пронеслось в голове. — «Ты думала, что он убийца.» — Что я псих какой-то, — выдохнул Лукас. — Или что ты мне не нравишься. Нравишься, конечно. Ты мне очень нравишься, Ирен. Поэтому я и пригласил тебя на Карнавал. Я просто... я не умею себя нормально вести, когда рядом ты. Он говорил это так искренне, так неуклюже, что Ирен на секунду усомнилась. «А если это не он? Если я ошиблась?» — Лукас, — мягко сказала она. — Всё в порядке. Я не обижаюсь. — Правда? — в его глазах мелькнула надежда. — Правда. Он выдохнул с таким облегчением, что это было почти смешно. — Фух. А я думал, ты передумаешь идти со мной. — Нет, — девушка покачала головой. — Я иду. — Отлично! — Лукас просиял. — Я зайду за тобой в семь. Договорились? — Договорились. Он улыбнулся и исчез в толпе так же быстро, как появился. Ирен осталась стоять посреди коридора, глядя ему вслед. «Верить? Не верить?» Она не знала. Но сегодня ночью всё прояснится. Люмьер проводила его взглядом и уже собиралась идти дальше, как вдруг её внимание привлекла знакомая фигура в толпе. Блэквуд стоял у стены, скрестив руки на груди, и слушал что-то, что ему говорил Лео. Рядом с ними крутилась компания девушек — человек пять, все в облегающих платьях, с ярким макияжем и явно не с учебными целями. Ирен узнала ту самую брюнетку, что липла к Кассиану во время её спарринга с Мирой. Сегодня она была особенно навязчива — подходила слишком близко, касалась его руки, заглядывала в глаза, что-то шептала. Кассиан стоял как каменный. Ни взгляда в её сторону, ни движения навстречу. Он отвечал коротко, сухо, не поворачивая головы. Когда девушка попыталась взять его под руку, он аккуратно, но решительно высвободился. — Лео, я сказал: вечером репетиция в шесть, не опаздывай, — донеслось до Ирен сквозь шум толпы. — Да понял я, понял, — отмахнулся Лео, с интересом наблюдая за тем, как девушки пытаются пробить броню друга. Брюнетка не сдавалась. Она снова шагнула ближе, положила ладонь ему на грудь, что-то прошептала. Парень даже не посмотрел на неё. — Извини, я занят, — сказал он ледяным тоном и отступил на шаг, создавая дистанцию. Девушка почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и неприятное. Ревность. Она знала это чувство, хотя раньше редко ревновала. — Ирен! — Жюли дёрнула её за рукав. — Ты чего застыла? Пошли, нам платья забирать! — Сейчас, — выдохнула та, не в силах оторвать взгляд от своего парня. Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо на неё. Сквозь толпу, сквозь этих девчонок, сквозь весь мир. В его глазах было только тепло, которое предназначалось лишь ей одной. Ирен улыбнулась, сама не заметив как. — Ирен! — снова позвала Жюли. — Иду. Она уже развернулась, когда кто-то тронул её за плечо. — Ирен де Люмьер? Перед ней стоял Марсель. Серьёзный, собранный, с каким-то странным выражением на лице. — Марсель? — удивилась она. — Что случилось? — Нам нужно поговорить, — сказал он тихо. — В моём кабинете. Срочно. — Но я... — Это важнее, — перебил директор. — Дело касается Кларка. Ирен замерла. Сердце пропустило удар. — Идём, — выдохнула она, забыв про всё. Жюли, Стелла и Бьянка переглянулись, но ничего не сказали. Ирен пошла за Марселем, чувствуя, как внутри всё холодеет. Кабинет встретил их привычным полумраком и запахом старых книг. Она вошла следом за мужчиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Голографические экраны были погашены, свечи оплыли — видимо, Воклен не спал всю ночь, работая. — Садись, — кивнул он на кресло. Люмьер опустилась, сжимая руки в замок. — Что с Кларком? — спросила она без предисловий. — Вы что-то узнали? Марсель обошёл стол и тяжело опустился в своё кресло. Лицо его было серым от усталости, под глазами залегли тени. — Я не смог найти его, Ирен, — сказал он тихо. — Прости. — Но вы сказали... — Я сказал, что дело касается Кларка, — перебил он. — И это правда. Но не то, что ты думаешь. Он щёлкнул пальцами, и над столом зажглась голографическая карта. Ирен узнала окрестности Академии — лес, озеро, поляна, где они сражались с монстрами в ту ночь, когда спасали Жюли. — После того боя мы отправили группу прочесать местность, — начал Марсель. — Искали следы, артефакты, любые зацепки. И нашли вот что. Карта увеличилась, показывая конкретную точку в лесу — метрах в трёхстах от места схватки. — Кровь, — сказал Марсель. — Много крови. Пропитана магией Нокс до такой степени, что земля до сих пор фонит. — Чья кровь? — выдохнула Ирен. — Мы провели анализ. — Марсель помедлил. — ДНК принадлежит существу, которое было человеком, но подверглось сильнейшей магической трансформации. Такое бывает, когда Нокс обращают людей в своих слуг. Ирен похолодела. — Кларк... — Не торопись, — поднял руку Марсель. — Самое интересное дальше. В этой крови мы нашли частицы, которые совпадают с образцом, взятым из твоей кофейни. Волосы, которые ты там оставила когда-то. И... Он замолчал, будто не решаясь продолжать. — И что? — Ирен подалась вперёд. — И следы магии, идентичной твоей, — закончил Марсель. — Свет. Тот же, что у тебя. Только в десятки раз слабее. Ирен смотрела на него, не веря. — Это значит... Кларк был там? Он... — Он был рядом с тобой, — тихо сказал Марсель. — Когда ты сражалась. Когда светилась. Он впитал часть твоей магии. Крошечную часть, но достаточную, чтобы мы могли его отследить. — Где он?! — вскочила Ирен. — Не знаю, — честно ответил Марсель. — Но знаю, что он жив. Магия Нокс в его крови нестабильна — она то усиливается, то затухает. Если бы он умер, она бы исчезла полностью. — Значит, его можно найти? — Можно. — Марсель кивнул. — Но для этого нужно время. А времени у нас почти нет. — Почему? — Потому что если Кларк стал слугой Нокс, Астарот использует его как оружие. Против тебя. — мужчина посмотрел ей в глаза. — Будь готова к тому, что в следующий раз, когда вы встретитесь, он может быть не другом. Люмьер сжала кулаки. — Я верну его, — сказала твёрдо. — Что бы ни случилось. Марсель вздохнул. — Я знал, что ты так скажешь. Ты слишком похожа на отца. Он поднялся и подошёл к ней. — Иди готовься к Карнавалу, — сказал он. — Сегодня ночью тебе понадобятся все силы. А завтра... завтра мы начнём искать Кларка. — Обещаете? — Обещаю. Ирен вышла из кабинета. В коридоре было шумно — студенты продолжали готовиться к празднику, смеялись, спорили. А она стояла посреди этого веселья и чувствовала, как внутри неё разрывается что-то важное. Кларк жив. Но какой ценой?