Он.. Умер?

Киллиан Парис Бёрко. Последнее время у Гедеона в голове крутилось только то, что Киллиан в курсе, что он принц, в курсе, что он Киллиан.. Это почти не выходило из головы Хитклифа. Ему хотелось поговорить с Киллианом об этом, и при этом он не знал, как начать разговор. Гедеон понимал, что принцу нужно будет знать о том, что он принц, но как же Гедеону хотелось оттянуть этот момент! Как хотелось, чтобы Киллиан оставался ребёнком хотя бы какое-то время, а потом уже рассказать. Он не злился на Люмьера, который рассказал и дал подслушать принцу разговор. Он не злился ни на кого, кроме себя. Глупая привычка — всегда винить себя во всём. И тем не менее Гедеон не мог не винить себя: виноват только он, и только он в этом. Хитклиф вздохнул, сидя на кровати, проведя ладонями по лицу. Вот-вот уже девятнадцатилетие Киллиана, а значит, нужно будет готовить принца к престолу.. А значит, без проблем не обойдется. А значит, может быть, опять переворот. В перевороте, когда семья Бёрко погибала, Гедеон был маленьким, а сейчас он будет участвовать в этом уже в осознанном возрасте и, возможно, защищать Киллиана. Гедеон очень много раз проворачивал в голове, как будет это всё.. Как вообще всё это будет происходить? Он ни с кем это не обсуждал и таил этот страх в себе. Страх за Киллиана, страх за страну. Он подумывал поговорить об этом с принцем и всё еще не мог воспринять слово «принц» и «Готье» рядом. Он его брат.. Хоть и не кровный, но брат. Мысли путались, потому Гедеон уже не мог терпеть. Он поднялся с кровати и вышел из своей комнаты в академии. Спустившись на этаж первокурсников, Хитклиф подошел к двери Киллиана, постучав. Он надеялся, что тот не спит, иначе Гедеон просто не вытерпит до утра. Киллиан открыл дверь сонный, как будто уже собирался спать, и удивился, увидев на пороге Гедеона. Он ожидал там увидеть Оливера, Леона, но никак не брата. – Гедеон? Ты что-то хотел? Гедеон вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Взгляд был хмурый. Он тяжело выдохнул, начав разговор. – Киллиан. Я хотел поговорить. Просто обо всём. – Обо всём — это о чём? — Киллиан, еще не до конца сонный, понимал, что от него хотят. Он видел, что Гедеон хмурый как туча, как будто думал об этом разговоре целый день. Их последний разговор был тяжелым.. Для обоих. И Бёрко понимал, что сейчас тоже будет не лучший разговор. Гедеон опустился на кровать рядом с Киллианом, который уже присел обратно. И высказал всё, о чём его мысли были в последнее время: о престоле, о том, как ему действительно страшно за это всё. О том, почему он так не хотел говорить Киллиану, что он принц, о том, почему общался всё это время грубо, почему отстранялся. Киллиан даже не смел перебивать, он еле успевал усваивать то, что лилось из Гедеона как ручей. Кажется, он слишком долго молчал, а потому сейчас слова лились и лились. Киллиан выслушал всё, он слышал, как под конец голос Хитклифа чуть ли не дрожал — то ли от кома в горле, то ли просто от нервов. После выговора Гедеона наступила гробовая тишина. Киллиан даже не знал, что на такое сказать.. Поддержать? Сказать, что всё будет хорошо? Он сам понимал, что всё не будет хорошо, далеко не будет хорошо. Киллиана терзали эти сомнения еще с того момента под столом, когда он услышал то, что он принц. После нескольких минут гробовой тишины Киллиан первый подал голос. – Я.. Не могу сказать, что всё будет хорошо. Мы оба понимаем, что всё не будет хорошо. Но.. Мы вместе. Я, ты и Люмьер. Мы справимся, будет тяжело.. Но мы справимся. И я уверен. — Киллиан говорил это с паузами, будто сам сомневался в своих словах. Он верил в то, что всё наладится. Что он встанет на престол и в Октавии всё наладится. Гедеон поднял на него взгляд. Во взгляде стояли слезы, действительно слезы. Последний раз Гедеон плакал только после смерти мамы. Он всегда сдерживал свои эмоции и почти не плакал. Хитклиф, ничего не ответив, просто притянул принца в объятия, в крепкие-крепкие объятия, будто боялся, что если отпустит, то брат исчезнет, брата больше не будет. Он уткнулся в плечо принца, и слёзы полились сами. Бёрко сначала удивился.. Но не отстранился. Не смел отстраняться. Киллиан видел, как брат плачет.. Впервые? И в нём что-то ёкнуло, он крепко обнял Гедеона, уткнувшись головой куда-то между шеей и ключицей. – Прости меня, Киллиан.. Прости... — Между всхлипами проговорил Гедеон, не справляясь с нахлынувшими эмоциями. Сколько он их сдерживал, и сейчас всё так вылилось.. В объятиях Киллиана. Было даже не стыдно, хотелось так сидеть вечность и не отпускать брата, просто так сидеть. Просидели они так полчаса, может, час. Никто не смел отпускать друг друга. Кажется, у Киллиана уже рука затекла, и тем не менее он не собирался отпускать Гедеона. Гедеон уже успокоился и просто сидел в теплых объятиях Киллиана, в тяжелой, но не давящей тишине. —————————————————- Тяжелый год выдался нелегко. В этом году Киллиану исполняется девятнадцать лет. Весь этот год они решали, что будет с престолом, как и чего будет. Но всё это настигло как по щелчку пальцев, никто этого не ожидал именно в этот день. Откуда-то кому-то рассказали о том, что Киллиан Парис Бёрко жив. Начали идти слухи, начали шептаться на каждом углу про это. А совет старейшин стоял на ушах. В любом случае нужно было объявить то, что Киллиан Бёрко — это Готье. Об этом узнали не так спонтанно, но когда узнали, шума стало еще больше. Совет старейшин теперь был в полном хаосе: что делать? Как быть? И в один такой день они объявили войну. Действительно войну против того, что принц встанет на престол. Никто этого не ожидал именно в этот день.. Именно в это время. Конечно, ожидалась война, ожидался переворот, но не сейчас. Октавия поднялась на уши, слышались крики, выстрелы и прочее. За советом старейшин пришли и Запретные земли, ведь про семью Бёрко всегда говорили о том, что они «против полукровок». Первым услышал выстрелы Гедеон. В этот день Люмьер, Киллиан и Гедеон как раз были вместе, и не в академии. Как будто насмешка судьбы или всё это было задумано? Никто не знал. Встрепенулся первым Гедеон, он услышал выстрелы четко, близко, и сердце забилось бешено. Они были на улице, черт. – Киллиан, быстро. Пошли. Ты встанешь за нас с Люмьером, понял? Глаза Киллиана бегали от страха: то к Люмьеру, то к Гедеону. Он понимал, что происходит, что это началось, но так резко и неожиданно. Сердце будто бы выпрыгивало из груди.. Что, если с Гедеоном или Люмьером что-то случится? Гедеон уже схватил под руку принца, ведя куда-то вместе с Люмьером, пока тот думал. Времени на думать не было, нужно было действовать быстро. – Что, если с вами что-то случится, Гедеон?! — Киллиан не переживал за себя, он переживал за Гедеона, за Люмьера, но не за себя. Точно не за себя. – Киллиан, мы на твоей защите! – Но вы даже не вооружены! — Бёрко всё еще упирался. Не было ни оружия, ни средства защиты. – Киллиан, мы... — Слова застряли. Гедеон опустил руку Киллиана. Сначала принц даже не понял, что происходит... Пока не увидел, что брат начал держаться за грудь. Бёрко обернулся назад и увидел там какого-то незнакомого человека в маске. Тот сразу скрылся. Гедеон облокотился о стену, начиная по ней сползать. Кровь пошла и изо рта. В ушах у Киллиана звенело, он даже не смог ничего сделать... ОН НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ. В ушах был ужасный гул. – Гедеон! Гедеон! — Он срывался чуть ли не на крик, опускаясь на колени и держа ослабшую руку брата. Слезы навернулись моментально, полились просто ручьем. Он не слышал, что происходит вокруг, не слышал, как его окликал Люмьер, как пытался оттащить Бёрко от Гедеона. Киллиан не слышал ничего, не видел ничего, кроме тела брата на грязном асфальте. Под ним была лужа крови. Пуля прошла в грудь, в сердце. Гедеон даже не успел ничего сказать.. Ничего не сказал. Просто ничего. Он умер. Люмьер оттащил Киллиана подальше, но тот всё еще смотрел в пустоту, всё еще смотрел в пустоту. Выстрел.. Гедеон.. Кровь... Человек в маске... Слезы лились, и Киллиан даже этого не замечал. В голове провернулись все хорошие моменты: объятия.. Как Гедеон заботился о нём.. А сейчас его нет. Гедеона больше нет. Это была единственная мысль Бёрко, пока он сидел на асфальте и, не слыша ничего вокруг, рыдал в голос. Люмьер всё еще пытался докричаться до принца, и он это слышал сквозь пустоту. Но не хотел откликаться на это. Он не хотел больше ничего. Он не хотел престола, он не хотел войны. Киллиан хотел обратно брата, брата, который плакал у него в объятиях и они обнимались часами. Гедеона больше нет. Это крутилось, крутилось, крутилось и крутилось в голове Киллиана вперемешку с хорошими воспоминаниями. Как в маленьком возрасте он играл с братом, как строил с ним в детстве башенки и просто беззаботно бегал по двору, пока Сильвия говорила: «Господин Готье! Господин Гедеон! Аккуратно!». Этого больше никогда не будет. Ничего никогда больше не будет. Гедеона похоронят, Киллиан встанет на престол и больше не будет тем Готье. Он больше не чувствует себя никем. Умер в этот день Гедеон, казалось бы, и всё же в тот день умерло два человека. Только Гедеона похоронили, а Киллиан остался. С тяжелым чувством и всё с той же мыслью о том, что с ним больше нет человека, который мог поддержать его в любой момент. --- .