In the Midnight Hour She Cried, "More, more, more"

      У Майка никогда ничего не получалось.       Он был слишком высоким и долговязым. Ему это совершенно не нравилось.       Но у него были мускулы, в детстве он много катался на велосипеде, и, хотя он был уверен, что об это знал только лишь один Уилл, он занимался каратэ.       Майк ненавидел занятия каратэ. Это было не обязательно потому, что у него плохо получалось. На самом деле у него это получалось довольно хорошо, он просто ненавидел всех, кто ходил на тренировки вместе с ним.       Они все были такими придирчивыми, осуждающими. Майк ненавидел это. Он постоянно чувствовал на себе взгляды: тренеров, детей, всех остальных.       Он изо всех сил старался сосредоточиться на занятиях каратэ, опасаясь, что кто-то следит за каждым его движением и что, если он что-то напутает, все будут показывать на него пальцами и смеяться.       В школе все было не сильно по-другому.       Он никогда не ожидал, что его друзья тоже будут увлекаться спортом — хотя, он не был особенно удивлен, когда Лукас увлекся баскетболом.       Но он был удивлен, когда приехал в Калифорнию, ожидая, что в аэропорту его будет ждать невысокий худощавый мальчик.       Боже, как же он ошибался.       Уилл был намного выше, к тому же очень загорелый, и самым удивительным было то, насколько сильным он стал. Буквально. Его мышцы стали больше, наверное, раза в два. Майк помнил Уилла маленьким мальчиком, худым и утопающим в обносках старшего брата.       Но Майк не сильно жаловался.       Да, произошли большие перемены, но они пришлись Уиллу как нельзя кстати, не говоря уже о том, что в нужное время, в нужном движении его мышцы могли напрягаться так идеально, что у Майка голова шла кругом.       Так что да, Майк, конечно, не жаловался.       Прошло два года с тех пор, как Майк посетил семью Байерс в Калифорнии. Результаты его визита, конечно нельзя назвать хорошими, но и не плохими.       С тех пор Майк и Уилл стали больше ссориться. Между ними было что-то странное, но, конечно, это не помешало им сблизиться.       Все семейство Байерс-Хопперов согласились переехать обратно в Хоукинс и наконец-то положили конец беспорядку.       Сейчас зима, и Хоукинс воспринял это сурово — повсюду был холод и снег.       Майк не возражал, он наслаждался ощущением обжигающего холода в ладонях, что-то в этом было притягательное.       Ему также нравился светлый снег и пустые улицы, потому что все сидели дома.       Уилл же был полной противоположностью зимы: Уилл был мягким, теплым; он буквально олицетворял желтый цвет, и его все любили, потому что никто не мог не наслаждаться чем-то таким веселым. Уилл был летом.       Майк мягко улыбнулся, проведя рукой по кусту, покрытому снегом. Он, несомненно, мерз, он всегда был плохо одет в такую погоду, но Майку было все равно.       Он надеялся, что Уилл был дома. Он собирался поговорить с ним, ведь прошло много времени с тех пор, как они оставались наедине.       Он засунул руки в карманы и огляделся, напевая про себя песню. Как обычно, на улице было пусто. На дорогах остались следы от шин, по которым проехало всего несколько машин, и вокруг каждого из них образовалась ледяная корка.       Все было белым и морозным, хруст заснеженного тротуара при каждом шаге звучал странно успокаивающе.       Пару раз мимо него пролетела малиновка, которая, казалось, следила за ним, ее щебетание было слышно в каждом углу.       Майк постучал в дверь дома Байерсов, с нежностью улыбаясь при виде маленького поношенного венка, висевшего на двери. Это было так типично для семьи Байерсов — всегда бережно относиться к старому.       Дверь открылась, и… Майк почувствовал, что у него вот-вот случится сердечный приступ.       Уилл смотрел на него, он был весь в поту, а его белая майка прилипала к телу, что говорило о том, что Майку нужно было упасть в обморок.       — Майк? — Уилл тяжело дышал, растерянно глядя на него сверху вниз.       — Я… я, эм, пришел в гости. — Ответил Майк, снова опуская взгляд на вздымающуюся грудь Уилла, его покрытые потом руки, его рельефный пресс — у Майка перехватило дыхание.       — О, да, хорошо, заходи, дай мне только закончить тренировку, а потом я… да. — Уилл жестом пригласил его войти, закрыл дверь и вернулся в гостиную, где у него был разложен коврик и несколько гантелей.       Майк снял пальто и ботинки, не зная, куда пойти, и решил присесть на кухонный табурет, облокотившись локтями о столешницу, как раз в тот момент, когда понял, что ему открывается прекрасный вид на Уилла.       Его взгляд был прикован к парню, к каждому изгибу его мышц, к каждому подъему и опусканию груди от тяжелого дыхания.       Он заставил себя отвести взгляд, боясь, что кто-нибудь появится из ниоткуда и укажет на его очевидную проблему пристального взгляда.       Казалось, прошли часы, а не секунды, когда Уилл, наконец, остановился, заставив Майка резко повернуть голову, притворяясь, что он не наблюдал за Уиллом всего несколько секунд назад.       — Боже, как же жарко, — услышал он бормотание Уилла, прежде чем тот снял промокшую насквозь майку.       Майк запаниковал, задаваясь вопросом, как он это переживет.       — Будешь пить? — Спросил Уилл, выжидающе глядя на него.       Майк открыл рот, чтобы ответить, но в горле у него словно пересохло. Он снова сглотнул: — Да, дай мне воды, спасибо, — вышел хрип из его горла. Он был не в силах оторвать взгляд от пресса Уилла, рук Уилла, груди Уилла, спины Уилла. Уилл-Уилл-Уилл.       Это было волнующе невыносимо.       Уилл наклонился к холодильнику, но потом, казалось, стал наклоняться все ниже и ниже, и Майк просто не мог отвести взгляд. Что, ты, черт возьми, со мной творишь?!       Он мог поклясться, что Уилл ухмыльнулся.       — Не думаю, что у нас есть вода, — Уилл обернулся.       — Все в порядке, я уверен, что есть что-то еще, — Майк с трудом сглотнул, чувствуя, как сильно вспотели ладони.       — Да, дай-ка я загляну в шкаф, — Майк наблюдал, зачарованный медленными, спокойными движениями парня.       Уилл открыл дверцу и медленно наклонился, обшаривая шкаф уверенными, неторопливыми движениями.       Взгляд Майка снова словно магнитом притянулся к телу Уилла, его щеки покраснели от всех мыслей, которые проносились в его голове о парне перед ним, и он изо всех сил старался не обращать на них внимания. Потому что Уилл мальчик, и Майк мальчик. Они не могут так делать.       Брюнет снова выпрямился, прежде чем повернуться к Майку: — Я не думаю, что у нас там тоже что-то есть, — он пожал плечами, подошел ближе, обошел разделявшую их стойку, пока не оказался над Майком.       — Как жаль, — прошептал Уилл. Майк чувствовал себя беспомощным, глядя на Уилла широко раскрытыми глазами.       — Д-да, — выдохнул Майк, не в силах совладать с собой, когда его взгляд скользнул по губам Уилла, затем по груди, затем по прессу… затем по серым спортивным штанам. Почему. Почему на тебе серые спортивные штаны?!       Уилл задумчиво замурлыкал, заставив Майка снова поднять глаза. Брюнет слегка ухмылялся, наклоняясь все ближе и ближе, пока их носы почти не соприкоснулись.       Глаза Майка автоматически опустились, уставившись на мягкие розовые губы Уилла.       Он заставил себя поднять глаза и встретился взглядом с Уиллом, брюнет смотрел на него из-под полуприкрытых век, а в глазах горело желание.       Рука легла Майку на колено, осторожно двинулась вверх по бедру, дерзко приблизилась к заметной выпуклости на джинсах Майка, затем опустилась обратно.       Каждое движение обжигало кожу, и Майк все больше и больше приходил в замешательство под пристальным взглядом Уилла.       Уилл наклонился ближе. Его губы были на расстоянии вздоха, сердце Майка подпрыгнуло, ожидая сердечного приступа, который должен был случиться, как только Уилл открыл дверь.       Майк напрягся еще больше, когда рука Уилла снова задержалась на выпуклости Майка, но оставалась там гораздо дольше. Майк больше не мог этого выносить, он хотел большего, нуждался в большем.       — П-пожалуйста, Уилл, я не могу, я… мне нужно… — Пробормотал Майк, практически умоляя под пристальным взглядом Уилла.       Уилл улыбнулся.       — Раз уж ты сказал «пожалуйста», — прошептал он, наконец, соединяя их губы.       Их поцелуи начались медленно и размеренно, а затем стали небрежными и горячими, и Майк чуть не застонал. Губы Уилла были такими мягкими, но этого все равно было недостаточно.       Он приоткрыл рот, давая понять, что хочет большего, но Уилл то ли не понял, то ли предпочел бездействовать. Перестань дразнить меня, Уилл-чертов-Байерс!       Испытывая нетерпение, он сам проник языком в рот Уилла, обхватив руками его потные голые плечи.       К счастью, Уилл позволил себе, или ему показалось, что позволил, сильнее надавить на эрекцию Майка, отчего мальчик громко заскулил, а его язык выскользнул изо рта Уилла.       Затем Уилл просунул язык Майку в рот, а свободной рукой обхватил его за талию.       Это было потрясающее чувство — чувствовать поцелуи Уилла, прикосновения Уилла. О, Уилл…       Майку это нравилось, но все равно его это не удовлетворяло. Ему что, нужно умолять Уилла о большем?       Майк напрягся, и неподвижная рука Уилла надавила на ноющий член Майка. Он тихо застонал, крепко целуя Уилла, прежде чем его настигло разочарование: рука Уилла исчезла.       Из горла Майка вырвался стон, Уилл все еще целовал его, но только одна рука Уилла была на Майке, и та лежала у него на талии. Уилл не может так поступить, не может так дразнить Майка, заставлять чувствовать себя так и просто остановиться.       Майк продолжал страстно целовать его, стараясь ощутить каждый вкус во рту Уилла, руки Майка теперь двигались, ощупывая бицепсы, пресс, грудь, спину Уилла.       Одна из его рук скользнула вниз по руке Уилла, потянув его за запястье, пока оно не оказалось над твердым членом Майка.       Но Уилл не согласился, его рука отдернулась и снова исчезла. Майк, наконец, понял: здесь все под контролем Уилла. Но он все равно не смог сдержать стона, который вырвался из его горла.       Его руки снова скользнули к плечам Уилла, затем к шее и затылку, теребя мягкие, слегка влажные пряди.       Уилл застонал в ответ, и Майк улыбнулся сквозь поцелуи, понимая слабое место Уилла.       Две крепкие ладони легли ему на бедра, а затем скользнули вниз, к коленям, вызвав у Майка тихий вздох. Затем он вскрикнул и внезапно оказался уже не на стуле.       Они не переставали целоваться, пока Уилл нес его в свою спальню, запер дверь и прижал Майка к ней.       Его руки снова потянули Уилла за волосы, вызвав у брюнета еще один глубокий стон.       Майку нравился вкус губ Уилла, словно сахар и что-то еще. Конечно, Уилл всегда был сладкоежкой, но определить, что конкретно было этим «еще», он бы в этот момент не смог.       Его член начал болеть, а Уилл, словно прочитав его мысли, дотронулся до него, нерешительно замерев над молнией, словно спрашивая «можно?» Майк расстегнул молнию на джинсах, прежде чем протянуть руки к джемперу, на секунду прервав поцелуй, и стянул его через голову, прежде чем Уилл немедленно засунул свой язык обратно в рот Майка.       Майк громко застонал, когда рука Уилла снова коснулась его члена, и растаял от этого прикосновения, слегка припадая к двери от облегчения.       Уилл замурлыкал, наблюдая за реакцией Майка, а его руки, к большому разочарованию, скользнули к талии Майка.       Уилл отодвинул его от стены и подвел к кровати, где прервал поцелуй и опустился на колени, чтобы выдвинуть коробку из-под кровати и достать оттуда бутылочку со смазкой.       Брюнет снова выпрямился, глядя на парня, лежащего под ним. Майк смотрел на него снизу вверх: оленьи глаза с расширенными зрачками, он выглядел как настоящий десерт. Не говоря уже о его раскрасневшихся щеках и красных припухших губах.       Уилл мягко улыбнулся, положил смазку на стол и собрался стянуть с Майка джинсы. Но прежде чем сделать это, он посмотрел на Майка, чтобы убедиться, что это то, чего он хочет, — если тот не против зайти так далеко.       Майк кивнул, терпеливо наблюдая за ним. Уилл стянул с него джинсы, и он снова поднял взгляд.       На Майке были одни боксеры, и в свете яркой луны была видна каждая веснушка на его бледной коже.       Много ли времени прошло?       — Уилл, — прошептал Майк, желая, чтобы парень снова склонился над ним, прикоснулся к нему.       Брюнет понял, встал и осторожно подвинул Майка, пока его голова не оказалась на мягких подушках.       Уилл склонился над ним, восхищаясь парнем, лежащим под ним. Черные как смоль кудри Майка идеально разметались по подушкам, его кофейные глаза блестели в лунном свете, а лицо было прекрасно освещено.       Он был похож на произведение искусства: его розовые пухлые губы привлекали внимание Уилла, а веснушки на бледной коже казались звездочками.       Если бы кто-то попросил Уилла описать мальчика под ним, одним словом, он бы сказал, что он ангел.       Майк терпеливо смотрел на него снизу вверх, наблюдая за каждым движением мышц лица Уилла. Он был красив, на него можно было смотреть целыми днями.       — Уилл, — прошептал он еще одну мольбу, отвлекая Уилла от его мыслей.       — Прости, милый. — Уилл произнес это так нежно, что сердце Майка подпрыгнуло.       Уилл наклонился, чтобы снова поцеловать его, его пальцы зацепились за резинку боксеров Майка.       — Можно? — прошептал он Майку с легкой улыбкой на лице и расслабленным выражением в глазах.       Майк кивнул, утопая во взгляде Уилла.       — Слова, милый, — прозвище слетело с его языка так красиво, словно это была песня, которую Майк хотел поставить на повтор.       — Д-да, пожалуйста. — Выдохнул он, отводя взгляд, чувствуя, как его охватывает смущение.       Уилл сбросил боксеры, холодный воздух неприятно ударил по его члену.       Брюнет наклонился к столу, чтобы взять смазку, и налил немного себе на руки, прежде чем снова посмотреть на Майка.       — Может быть немного больно, если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи мне или прикоснись ко мне, хорошо? — Сказал он успокаивающе.       — О, хорошо.       Он не лгал, это действительно было больно, но Майк сосредоточился на том, что дальше последует лишь наслаждение.       Появился еще один палец, и боль начала превращаться в удовольствие.       — Все хорошо, милый, — пробормотал Уилл, быстро добавляя третий, и двигая пальцами еще несколько раз, прежде чем полностью вытащить их.       Майк заскулил от ощущения опустошенности. Его член болел, и ощущение того, что руки Уилла не касались его, было невыносимым.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Уилл, наконец, вставил свой член в Майка, и снова ему стало больно, но всего на несколько секунд.       Уилл не начинал, пока Майк полностью не освоился, и начал двигаться медленно, когда Майк дал ему зеленый свет.       Чувство наполненности слишком быстро стало привычным, низкое, волнующее чувство в животе тянуло все сильнее и сильнее.       Уилл ускорился, но все равно это было слишком медленно для удовольствия Майка, тихий стон сорвался с его губ, он снова заговорил: — Еще, — прохныкал он, вцепившись в простыни.       — Что-что? — Спросил Уилл, и Майк заскулил.       — Еще. — Майк повторил чуть громче.       — Повтори еще раз? — Уилл слегка ухмыльнулся.       Майк терял терпение. Он действительно снова над ним издевается?       — Еще, пожалуйста, — попросил он.       Но Уилл ничего не сделал. — Ну же, скажи то, что ты конкретно имеешь в виду.       Уилл двигался так медленно, что это было даже в какой-то степени больно.       — Пожалуйста! Я хочу большего! — Он почти кричал.       Уилл, наконец, послушался, темп ускорился, и Майк вздохнул с облегчением.       Голова Майка зарылась глубоко в подушки, а спина слегка выгнулась, когда Уилл задел что-то внутри него, что заставило Майка взвыть.       — Еще! — Закричал Майк, не в силах сдержать громкий стон, вырвавшийся из его горла.       — Ты уверен? — спросил Уилл.       — Пожалуйста, Уилл. Я-я хочу сильнее.       Неужели Майку придется ползать на коленях и умолять его?       Уилл задвигался еще быстрее, достаточно быстро, чтобы на утро на Майке остались синяки. Майк заскулил, нахмурив брови и издавая все более и более греховные звуки.       Его глаза были зажмурены, а спина выгнулась еще сильнее, когда он почувствовал две мозолистые, теплые руки на своей талии, затем губы Уилла на своей шее, которые целовали его, покусывали.       — Боже мой, Уилл! — он застонал, когда спазмы удовольствия пробежали по его телу, маленький узел в животе становился все больше и туже, а в паху горело тепло.       Всего этого было так много. Руки Уилла скользнули по его талии, прошлись по выгнутой спине. Губы Уилла, рисующие укусы на его шее, полностью перевернули его внутренности. Уилл. Уилл. Уилли.       Майк отпустил смятые простыни и запустил свои бледные тонкие руки в волосы Уилла. Они были мягкими, даже несмотря на то, что стали мокрыми от пота. Майк слегка потянул их и радостно замурлыкал, услышав хриплый стон, исходивший от другого парня и приятно вибрировавший у его собственной шеи.       Уилл поднял голову и посмотрел на Майка сверху вниз, его зрачки расширились, а щеки стали вишнево-красными, как и его уже припухшие губы.       Наклонившись, они поцеловались, без языка, просто сладким поцелуем, и Майк издал еще один звук. Уилл не ожидал, что Майк будет таким шумным.       Их поцелуй прервался, и Майк закрыл глаза, стремясь к растущему удовольствию, позволяя узлу затягиваться все туже и туже.       — Уилл, я сейчас кончу, — выдохнул он.       Майк застонал достаточно громко, чтобы услышал весь Хоукинс. Его спина выгибается еще сильнее, а глаза закатываются.       Уилл еще не кончил, и продолжил входить в Майка, заставляя его внутренности делать немыслимые кульбиты.       Он посмотрел на Майка сверху вниз: эти кофейные глаза, едва способные оставаться открытыми, эти пухлые розовые губы, слегка приоткрытые, черные как смоль волосы, прилипшие к коже головы — он выглядел таким измученным, что этот образ вызвал у Уилла восторг.       — Бля-я-ять, — простонал Уилл, уронив голову Майку на грудь, тяжело дыша и обливаясь потом, как будто только что закончил интенсивную тренировку.       Уилл снова поднял глаза, наклонившись вперед, чтобы подарить Майку долгий, сладкий поцелуй.       — Ты так хорошо справился, милый, — проворковал Уилл, убирая волосы со лба Майка.       Майк сонно замурлыкал, лениво улыбаясь ему в ответ, и у него едва хватило сил ответить на поцелуй.       Уилл опустился на колени, схватил рубашку, привел в порядок себя и Майка, затем встал, поцеловал Майка в лоб и вышел из спальни.

***

Майк устало смотрел на дверь, ожидая возвращения Уилла. Он мягко улыбался, думая о том, что это была одна из лучших ночей в его жизни: Уилл был так близко к нему. Дверь открылась, и Уилл вошел в комнату, держа в руках холодную бутылку воды. — Я думал, у тебя нет воды, — сказал Майк. Уилл посмотрел на него сверху вниз, слегка ухмыляясь. — Она просто появилась из ниоткуда, — прошептал он, пожимая плечами с притворной невинностью, и, откручивая крышку бутылки, забрался в постель к Майку. — Люблю тебя, — пробормотал Майк, сворачиваясь калачиком рядом с Уиллом. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Уилл.