Беги от меня.

Крысу вычислили достаточно быстро — мне даже не пришлось смотреть камеры. Он попытался выбежать из Бонтена и тогда его подловили: охранники с Санзу перехватили у самого выезда, скрутили и повели обратно в здание. Я мельком увидела его в коридоре — бледного, с трясущимися руками. Меня не было на его допросе. Смотреть на то, как его будут мучить, чтобы хоть что‑то вытянуть, никакого желания не было. Методы Майки я знала хорошо — они редко оставляли место для сомнений, но и смотреть на это... Нет, спасибо. В любом случае, если там что‑то важное будет, я узнаю об этом: мне придётся «рыть под этого человека» — проверять все его связи, транзакции, переписку, искать следы других предателей, которых он мог привлечь. Я вернулась в свой кабинет, проверяя систему на всякий случай ещё раз. Сбоев не было, и это радовало — все протоколы безопасности работали штатно, аномалий не обнаружено. На экране мелькали зелёные индикаторы: «Доступ защищён». Устало потерев глаза, я откинулась на спинку кресла. Часы на стене показывали почти полдень. В здании было тихо — верхушки занимались пытками крысы, а значит на этаже я была одна. Я поднялась, подошла к небольшому дивану в углу комнаты и улеглась, даже не замечая, как веки становятся тяжёлыми, а меня саму клонит в сон. Тело наконец‑то расслабилось после нескольких часов напряжения.

***

Rindou.

Ничего интересного из предателя мы так и не смогли вытянуть — только имя мужчины, на которого он работает, а после он отключился. Этого было мало, поэтому мы не убивали его: Майки распорядился держать его под наблюдением — вдруг придёт в себя и вспомнит что‑то ещё. Я решил проверить, не ушла ли Нана ещё домой, поэтому направился в её кабинет. Время близилось к семи вечера, поэтому, если бы её не было, я бы не удивился: за последние дни все мы выбивались из сил. Однако, когда я вошёл в кабинет, она мирно посапывала на диване. Её юбка слегка задралась, оголяя округлые бёдра. Не давая отчёта своим действиям, мой взгляд заскользил по всему её хрупкому телу. Я не должен был этого делать. Это неправильно. Но чёрт, как же она прекрасна. Законно ли вообще быть настолько красивой? Я не знаю, что со мной происходит в последнее время и почему эта девчонка вызывает во мне так много чувств, которые были давно спрятаны за маской хладнокровия. Я подошёл к ней, одёрнул юбку и опустился на диван рядом. Не знаю, с каких пор, но я начал замечать за собой странные для себя вещи. Не помню, когда со мной было такое в последний раз. Внутри будто всё расцветало при одном виде Наны, а когда я увидел её слёзы, сердце сжалось. Я хотел разделить её боль. Она тяжело вздохнула, а её брови свелись к переносице. Вероятно, ей снился кошмар. Я аккуратно дотронулся до её плеча. — Нана, просыпайся, — произнёс тихо я, чтобы не напугать её во сне. — Нет, нет, нет... — затараторила она. По её щекам покатились слёзы. Я слегка потряс её за плечо: — Нана, проснись. Она резко распахнула глаза, судорожно вдохнула и огляделась, будто не понимая, где находится. Взгляд метался по комнате, пока наконец не остановился на мне. Я протянул руку и осторожно стёр слезу с её щеки: — Всё хорошо. Это просто кошмар. Ты здесь, в своём кабинете, со мной. Никто тебя не тронет. Нана сглотнула, сделала несколько глубоких вдохов, постепенно приходя в себя. Её взгляд стал более осознанным, а дыхание приходило в норму. Она сделала ещё один глубокий вдох, выпрямилась и слегка тряхнула головой, будто сбрасывая остатки кошмара. — Спасибо, — прошептала она. — Что снилось? — осторожно спросил я. — Да так... Мелочь, — произнесла она. Я тут же понял, что она не хочет говорить на эту тему. — Смогли что‑то полезное узнать? — Ничего кроме имени человека, на которого он работает, — я встал с дивана, убирая руки в карман. — Не густо, — тяжело выдохнула она. — Завтра продолжим. Он пока что в отключке. Мой телефон завибрировал. Достав его из кармана брюк, я ответил: — Алло, Риндо, поедешь в клуб? — на том конце телефона я услышал голос Рана. — Да. — Отлично. Встретимся внизу. Нану тоже прихвати, нам всем надо отдохнуть, — брат скинул трубку, а я повернулся к Нане. Стоило мне отвернуться, и она снова ушла в свои мысли, которые были не самыми приятными. Взгляд её потух, пальцы нервно теребили край папки с документами. — Ран предлагает поехать в клуб, — сказал я, стараясь придать голосу лёгкость. — Отдохнуть, развеяться. Что думаешь? Нана подняла на меня свой взгляд. — Можно в принципе, — тихо произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка нерешительности, смешанной с усталостью. — Тогда пошли, Ран уже, вероятно, ждёт нас внизу, — я кивнул в сторону двери. *** — Смотри слюни не пусти, — усмехнулся Ран, пока на его коленях извивалась проститутка. — Может, тебе тоже девочку заказать? Боюсь, Нана не особо спешит к тебе на хуй присесть, — он перевёл взгляд на фигуристую блондинку. — У тебя есть красивые подружки, киса? Моему брату нужна лучшая. Я проигнорировал провокации Рана. Сейчас всё моё внимание занимала лишь одна особь женского пола. Нанами изящно двигалась в ритм музыке на танцполе. Я боялся отвести взгляд хоть на секунду — вдруг потеряю её из виду? Дураков там много, и не для всех татуировка Бонтена на её шее означала красный свет. Впервые за долгое время она выглядела... свободной. Не той напряжённой, загнанной в угол хакершей, что сутками не отходила от мониторов, а живой, настоящей девушкой, которая умеет радоваться моменту. — Да брось, Риндо, — Ран щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Ты как будто на икону смотришь. После её появления ты сам не свой. Даже девочек перестал заказывать. Что она вытворяла с тобой в постели, что ты после неё не хочешь никого другого? — Ран, — недовольно фыркнул я, всё же переведя взгляд на брата. — Это твоими сучками движет секс, а ей... Я замолчал, подбирая слова. В голове крутилось сразу несколько вариантов, но ни один не передавал всей сути. — Ну же, поведай мне, братец, что же движет ей? — лукаво заулыбался он, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. — Уверен, даже бес не знает, что движет ей, — тихо произнёс я, снова переводя взгляд на Нану. В этот момент к ней кто‑то подошёл, дотронулся до её плеча, привлекая её внимание, а после дунул в её лицо порошок. Всё произошло за долю секунды — музыка, огни, смех вокруг будто застыли. Я увидел, как глаза Наны расширились от шока, как она инстинктивно отшатнулась, но уже слишком поздно: порошок попал на кожу, в дыхательные пути. — Блять! — я рванул вперёд, расталкивая людей на танцполе. Ран, заметивший происходящее, вскочил с дивана и бросился следом. Я заметил, как незнакомец начал быстро покидать место преступления, но сейчас меня больше волновала Нана. Обменявшись взглядами с Раном, мы поняли друг друга без слов. Он рванул за нападающим, а я подбежал к Нане. — Что это было?! — мой голос сорвался на крик — во‑первых, из‑за музыки, которая была оглушительно громкой, а во‑вторых, из‑за того, что с моей девочкой сделали. — Я... Я не знаю, Рин... — её голос дрожал, а внутри меня всё сжалось. — Посмотри на меня, Нана. — Я не могу открыть глаза, все слизистые жжёт... И глаза чешутся очень сильно. Плохо. Очень плохо. Я без лишних слов подхватил её под коленями и за спину, а после понёс в туалет. Нужно было срочно промыть ей все слизистые и желудок. Если это наркотик — у нас не так много времени. Поставив её на ноги, я включил холодную воду в кране, намотав её волосы на кулак, я помог ей нащупать воду. — Промывай. Быстро! — я нервничал. Каждая секунда была на счету. Нана наклонилась над раковиной, подставила лицо под струю. Вода заструилась по её щекам, смывая остатки белого порошка. Она слегка вздрогнула от холода, но не отстранилась — послушно тёрла веки, промывала глаза, как я велел. Через какое‑то время она наконец‑то смогла открыть глаза. Сначала — лишь на мгновение, тут же зажмурившись от остаточного жжения. Но уже через пару секунд попробовала снова — на этот раз увереннее. Взгляд был затуманенным, но постепенно фокусировался. — Видишь меня? — я наклонился ближе, стараясь поймать её взгляд. — Да... — тихо ответила Нана, и на её губах дрогнула слабая улыбка. — Ты... размываешься немного, но я тебя вижу. — Промывай нос, а потом пей воду, — произнёс я, всё ещё держа её волосы. Она тяжело выдохнула, явно понимая, что её ждёт, но противиться не стала. Наклонилась над раковиной, зажала одну ноздрю и втянула воду другой — поморщилась, когда жидкость попала в пазухи, но повторила процедуру ещё раз. Потом прочистила вторую ноздрю. Следом она сложила руки лодочкой, чтобы вода набиралась туда, и начала её пить. Её пальцы слегка дрожали. — Ты не выйдешь, да? — тихо сказала она, опуская руки и стряхивая с них капли. Я отрицательно помотал головой, а после кивнул в сторону унитаза. Она оттолкнулась от раковины и направилась к туалету. Наверное, не дано мне понять девушек: ведь даже сейчас, когда на кону её жизнь, единственное, что её интересует, — это то, в каком виде я её увижу. Я! Человек, который выворачивал суставы, сидел в исправительной колонии, мои руки по локоть в крови... И она думает, что мне будет не всё равно от картины, где она блюёт? Идиотка. Засунув два пальца в рот, она начала вызывать рвоту. Я вновь принялся держать её волосы, откинувшись на стенку кабинки. Я впервые за долгое время испытал к кому‑то жалость — ведь к ней у меня её было полно. Возможно, она и не понимала, но я точно знал: одним нападением это всё не закончится. Когда два пальца уже не вызывали рвоты, она сложила руки на сидушке унитаза и положила голову на предплечье. Я отпустил её волосы, давая ей прийти в себя. — Как чувствуешь себя? — спросил я, сложив руки на груди. — Жарко. Очень душно здесь, — произнесла она, вставая на ноги и стягивая с себя пиджак. Я посмотрел в её глаза. И ничего хорошего я там не увидел. Голубого в глазах почти не осталось, зрачок полностью затмил его — огромный, почти на всю радужку. — Нана… — мой голос прозвучал хрипло. Я шагнул ближе, вглядываясь внимательнее. — Посмотри на меня. Медленно поверни голову влево… теперь вправо. Она послушно выполнила указания, но взгляд оставался расфокусированным, движения — чуть заторможенными. — Что-то не так? — тихо спросила она, с трудом фокусируясь на моём лице. — Это был кокаин, Нана.