Темная лошадка

      Курить в помещении было запрещено, но воздух всё равно здесь казался тяжёлым, густым, сладким, пропитанным дымом, потом и гремучей смесью разнообразнейших парфюмов. Странным образом это не отвращало. В обычной жизни от подобной какофонии звуков и запахов разболелась бы голова, но здесь даже это работало на поддержание атмосферы, с порога погружая в вязкий сироп вседозволенности, стыда и порока. Тони такое любил. Не то чтобы ему была важна вся эта мишура, но вот так, раз в пару месяцев, для разнообразия, очень даже будоражило.       — О. Мой. Бог. — Сидящий напротив Лёка страшно округлил глаза и вытаращился куда-то ему за спину. — Только не оборачивайся. Только не оборачивайся.       Конечно же, Тони обернулся и сам чуть не уронил челюсть на пол. Про Павла в клубе знали все. Он был грёбаной легендой. Появлялся пару раз в год, выбирал себе саба, каждый раз нового, ни разу, сука, не повторился. А после исчезал в закат на полгода. И ещё он никогда не проводил сессии в клубе — всегда на своей территории. Все попытки выведать у тех, кто прошёл через его руки, чем же таким они там занимались, оканчивались полнейшей неудачей. Они только загадочно улыбались, мечтательно закатывали глаза и говорили, что это незабываемый опыт. Видимо, это было одним из условий: даже по прошествии времени сабмиссивы продолжали хранить молчание, боясь ослушаться слова хозяина. Лично Тони подозревал, что вся эта шумиха раздута искусственно. Возможно, Павел и впрямь был неплох, но ожидания уже завысили настолько, что Тони слабо представлял, что могло бы их оправдать.       И всё же... Тематическая тусовка была достаточно замкнутой и ограниченной, все уже так или иначе друг с другом переобщались. Сабов же в принципе было больше, так что найти что-то новое и интересное представлялось задачей сложной. Тони не жаловался — он был симпатичным, молодым, высоким, крепким, но благодаря смазливой мордашке вполне сходил за подростка, а это ценилось, так что без лишней скромности он мог сказать, что пользовался популярностью. Да и за те несколько лет, что он был в теме, у него успели сформироваться не отношения, конечно, но парочка любимых домов, с которыми он всегда мог гарантированно получить удовольствие. Но тёмная лошадка манила своей загадочностью.       — Пойдёшь? — спросил он у Лёки.       — Да ты что, там, наверное, очередь выстоять придётся. Куда мне? А ты?       Тони как можно безразличнее пожал плечами. Судя по восхищённым взглядам Лёки, получилось. Хотя внутри уже разгоралось нетерпеливое предвкушение. Он даже неосознанно начал притопывать ногой. Конечно, существовал мизерный шанс, что Павел не выберет его. Если судить по обернувшимся головам, очередь и впрямь обещала быть немаленькой. Но Тони не был бы собой, если бы не попытался.       — Пойду носик припудрю, — бросил он Лёке.       — Серьёзно? Прям так к нему подойдёшь? — раскусил его друг.       «Нет, буду, как ты, за меню прятаться в надежде, что он сам меня заметит», — промелькнуло в голове у Тони, но вслух он этого, конечно, не сказал. Не желал Лёку обижать. Лишь загадочно улыбнулся.       Уже при приближении Тони понял, почему все так по нему «текли». От Павла исходила настолько мощная давящая аура, что сразу хотелось опуститься на колени и подползти к его ногам, умоляя позволить вылизать ботинки. Конечно, делать он этого не стал. Такое подчинение от него ещё нужно было заслужить, а перед кем попало он прогибаться не собирался.       — Привет, — он без приглашения уселся рядом, закинув ногу на ногу.       — Привет, — отозвался Павел, растягивая гласные.       Он, казалось, даже не взглянул на Тони. Так, слегка скосил глаза и тут же устремил взгляд обратно в зал, будто потеряв всякий интерес. Уязвлённая гордость недовольно заворочалась, давя изнутри на рёбра. Наверное, человеку вне темы могло показаться, что у саба не должно быть гордости. Это было не так. По крайней мере для Тони. Возможно, её было как раз чересчур много. И именно то, как приходилось ломать её об колено, как она стонала и сопротивлялась внутри каждому жесту покорности, приносило ни с чем не сравнимое удовольствие. Ну и ещё стыд. Сама по себе боль могла и не быть. Она лишь являлась катализатором слёз, криков, просьб о пощаде и другого недостойного поведения, которое заставляло щёки гореть, кровь в голове стучать, а член приходить в боевую готовность.       — Меня зовут Тони. — Первый шаг, первый укол в раздутое эго.       Пожалуй, Тони уже нравилось. Возможно, это действительно стоило того. Раз уж только от этого пренебрежительного, брошенного в его сторону взгляда обдало жаром и приятно задрожали коленки.       — Тони, — повторил он скучающим тоном.       — Это от Антона. — Слишком поспешно, слишком легко он шёл на поводу. А ведь обычно с ним такого не случалось.       — Павел Сергеевич, — наконец изволил он представиться в ответ.       Произнесено это было таким тоном, что по пояснице пробежали колючие мурашки. Тони повёл лопатками, пытаясь сбросить возникшее напряжение. Всё внутри кричало, что раз он не особо интересен, нужно встать и уйти. Именно поэтому он, конечно, остался.       — Ищете кого-то, Павел Сергеевич? — всё сжалось в ожидании ответа. Проигнорирует снова? Или...       — А ты желаешь себя предложить, Тони?       Облегчение, радость и вновь напряжение. Такой короткий разговор, а Тони уже успел прокатиться на эмоциональных качелях. И нет, он не хотел себя предлагать, он хотел, чтобы его добивались, чтобы перед ним ползали на коленях.       — Да, — услышал он со стороны свой голос, и тут же его накрыло стыдом. И от этого стало хорошо.       — Не думаю, что ты мне подойдёшь, — пренебрежительно бросил Павел. — Я, знаешь ли, люблю хороших мальчиков, готовых к трудностям.       Теперь позвоночник обожгло. Страх, как и стыд, были неотъемлемой частью игры и, как следствие, удовольствия.       — Я могу быть очень хорошим мальчиком, — заверил Тони.       Вот теперь Павел повернулся, и взгляд, кажется, стал слегка заинтересованным.       — Ну, вообще-то ты выглядишь достаточно крепким, — задумчиво произнёс он, постучав по столу пальцами. — Уверен, что не сдашься сразу? Готов быть моим рабом и выполнять беспрекословно любые требования?       Он сделал ударение на слове «любые», а Тони почувствовал, как напрягся член, угрожая прорвать и без того слишком тесные джинсы. Господи, что же там у него такое? Цепи? Крюки? Он даже представить себе не мог, зачем ему понадобились крепость и терпение. Это попахивало опасностью и унижением, а ещё болью. То есть не было ни одной причины отказываться, и поэтому он кивнул.       Павел прищурился, будто сомневался, будто ещё не до конца был уверен в нём.       — Какое у тебя стоп-слово?       — Карамбола, — невольно сглотнул Тони, смачивая пересохшее горло.       — Хм, любишь экзотику? — усмехнулся он. — «Тони», «Карамбола»… Со мной, знаешь ли, придётся вернуться к корням, так сказать, обратиться к истокам.       Тони глубоко и тяжело задышал. В сознании возникло что-то из «Детства» Толстого, с деревянными лавками, розгами и виляющими под ними задницами. Стало очень жарко, а ещё волосы на затылке приятно-неприятно зашевелились.       — Думаю, я не против.       — Хорошо, тогда завтра на главной площади. Будь там ровно в семь утра. Я заберу тебя на машине. Опоздаешь хотя бы на минуту — пожалеешь. Всё понял? — Тони кивнул. — Отлично, тогда брысь отсюда.       Эта последняя фраза добила окончательно. Неловко поднявшись, он на негнущихся ногах пошёл обратно к Лёке. Ему явно стоило остудить голову, иначе пришлось бы дрочить прямо в туалете клуба, а это считалось дурным тоном.       — Ну как он? — тут же прильнул к нему Лёка. — Отшил?       — Горяч. — Тони глотнул из стакана друга, пытаясь перевести дыхание. — И нет, не отшил. Встречаемся завтра. Я скину тебе геолокацию на всякий случай.       Обычная мера предосторожности, актуальная даже при менее травмоопасных, чем у них, увлечениях.       — Хорошо, — погрустнел Лёка.       Мелькнувшая в глазах друга откровенная зависть немного залечила истерзанное самолюбие.

***

      На следующий день Тони ровно в семь ноль-ноль стоял на площади, слегка пританцовывая от нервного нетерпения. Никаких инструкций по подготовке он не получил и теперь переживал, не стоило ли хотя бы вставить пробку. Да, был риск вызвать гнев Павла, но с другой стороны, о своей жопе нужно заботиться — другой явно не купишь.       Павел приехал с опозданием на десять минут.       — Молодец, — сказал он, когда Тони умостился на сиденье рядом. — Я наблюдал за тобой, ты был вовремя.       Вопреки здравому смыслу, похвала всё равно была приятной. Впрочем, Тони уже давно перестал искать хоть какой-то смысл в своих предпочтениях — иначе неизбежно скатывался к мысли, что ему не мешало бы посетить психиатра.       Ехать пришлось долго, и всё это время Тони чувствовал себя как на иголках. Это ощущение тоже неимоверно ему нравилось: распаляя себя ещё больше, он не мог прекратить думать о том, что его ожидало. Они выехали за город, и теперь воображение рисовало конюшню со сбруей, вожжами или деревянную баню с вымоченными в соли прутьями. Так что, когда они приехали к совершенно обычной даче, это даже немного разочаровало.       — Погоди тут, — сказал Павел и куда-то ушёл.       Стараясь не унывать, Тони осмотрелся. Погода была хорошая, цвели фруктовые деревья, пели птички, царила почти пасторальная тишина. Возможно, всё было не так и плохо. В отличие от городской квартиры, где нужно было вести себя предельно осторожно, здесь можно было не бояться лишнего шума, а также перенести часть игр на свежий воздух. Он даже успел уже как следует размечтаться, когда Павел вернулся с лопатой.       — Это зачем? — удивился Тони.       — Копать будешь. — Он махнул рукой на внушительных размеров огород. — Пока не скажу, не смей останавливаться.       Что-то в его тоне и тембре голоса заставило пробежать по спине табун мурашек, несмотря на всю абсурдность ситуации.       — Я вообще-то не нанимался, — нашёл Тони в себе наконец силы возразить.       И тут же пожалел о сказанном. Его ухо оказалось в плену крепких пальцев и было нещадно выкручено — буднично, без предупреждения, как будто так и надо. Пришлось даже привстать на цыпочки, пытаясь уменьшить поток резкой боли.       — Ты мой раб на сегодня, если забыл. Я тебя ещё нанимать должен? — прозвучало тихо, но до ужаса угрожающе, пробралось острыми иглами под кожу, пронеслось дрожью от макушки до пяток. — Что-то ты много на себя берёшь для послушного мальчика, которым обещал быть.       — Я буду, — простонал Тони быстрее, чем задумался, поднимаясь ещё выше на носочки.       — Очень на это рассчитываю. А то можешь сказать свою карамболу и валить на все четыре стороны. Но тогда ты никогда не узнаешь, что я делаю с такими непослушными рабами, как ты, а главное — какую награду получают послушные.       Тони чувствовал себя так, будто его окунули в кипяток. Это был какой-то идиотизм и тупой развод. И мозгами он прекрасно это понимал, но уже знал, что согласится, потому что очень хочет получить награду. Почти так же сильно, как наказание.       — Отпусти, пожалуйста. Я всё сделаю, обещаю.       Ухо оказалось на свободе так же внезапно. Украдкой потерев его, Тони под взглядом Павла покорно взялся за лопату.       — Так-то лучше, — сказал он. — Копай пока. Через пять минут приду, проверю.       Он отошёл недалеко, повернулся к Тони спиной, доставая телефон.       — Алло, мама? Да, завтра, думаю, можно ехать картошку сажать. Нет, это уже обращайся к Сене. Я свою часть сделал, огород вскопал.       Услышав это, Тони только хмыкнул. Он не знал, обижаться ему на подставу, восхищаться находчивостью, плюнуть на всё и вернуться домой или же принять правила в расчёте на более интересное продолжение. Единственное, в чём он был уверен наверняка: если его кто-то спросит о том, что здесь было, он точно так же, как и его предшественники, будет молчать и многозначительно улыбаться, глядя, как через полгода очередной наивный парень отправляется, видимо, выкапывать картошку.       — Ты вообще хотя бы доминант? — хмуро спросил он, когда Павел закончил разговор и вернулся к нему.       — Я скорее бизнесмен, но за халтуру могу задницу так надрать, что неделю сидеть не сможешь, — подмигнул он Тони. — Поверь мне, рука не дрогнет.       Тот только сглотнул и в очередной раз вогнал лопату в землю.